(Не) чужой ребёнок (СИ)

- Собираюсь. Ванюша очень хочет. Для него первый раз в первый класс – само по себе грандиозное событие. А тут ещё и такое мероприятие… Думаешь, не отменят в связи с произошедшим?
- Да с какой стати отменят? Это ж спонсор всё организует. Ему-то что? Ни кисло ни сладко от этих разборок.
- Если всё останется в силе, то мы поедем. Но я немного волнуюсь, как Ваня там будет? Всё-таки обещают подвижные игры… 
- Зря беспокоишься. Там будут профессиональные аниматоры, а они знают своё дело. Вспомни, как на майские детей развлекали. Твой там вроде был при деле. Когда мы с Костиком в Турцию летали, там такие разные задания для малышни придумывали – и не все прям активные, чтобы бегать, уверена – и тут будет аналогично. 
Несмотря на комиссию и кипящие страсти, праздник не отменяют. Утром в субботу возле здания больницы мы загружаемся в автобус и отправляемся развлекать детей. 
Заведующий с нами, к счастью, не едет. То ли у него сегодня дела в отделении, несмотря на выходной, то ли у него нет ребёнка, которого он мог бы привезти на праздник. Зато я могу расслабиться и насладиться вылазкой за город.
Однако радость моя длится недолго. Когда мы приезжаем на место и располагаемся вокруг площадки, на которой будут развлекать детей, появляется Павел. Причём не один, а с симпатичной женщиной и мальчиком лет трёх-четырёх. Судя по заметному сходству с Ваней, это его сын.
Опоздавшие здороваются с нашими коллегами и располагаются по соседству. Из разговоров узнаю, что Пашину жену зовут Вера, а сына – Андрей. Зав не считает нужным знакомить меня со своей семьёй лично. Ещё бы, при его маниакальном стремлении сохранить наши прошлые отношения в тайне.
Ведущий сразу берёт быка за рога и объявляет спортивный конкурс, в котором участвуют дети вместе с родителями. Мила с Костиком отправляются на площадку, а мы с Ваней остаёмся за них болеть. Пока участники выстраиваются, мечтаю, что через год мы с сыном обязательно тоже будем бегать и прыгать вместе со всеми.
Вера тоже остаётся сидеть среди зрителей.
- А ты почему не пошёл соревноваться? – бесцеремонно спрашивает у Вани, подсаживаясь ближе к нам. – Неужто мама не любит спорт?
Я уже привыкла к тому, что люди далеко не всегда сразу замечают костыли, когда Ваня сидит. Порой мне кажется, что он намеренно кладёт их так, чтобы они не бросались в глаза.
- Я пока не умею ходить, – быстро проговаривает сын и отворачивается.
Как бы он ни храбрился и ни убеждал меня, что всё в порядке, он очень болезненно воспринимает свою неполноценность. К счастью, Вере хватает деликатности не продолжать этот разговор. На площадке звучит свисток и начинается движение, всё внимание переключается на прыгающих в мешках людей.
Как Мила и предполагала, активные игры сменяются спокойными занятиями, и Ваня получает море удовольствия. 
То и дело я ловлю на себе взгляды Павла, от которых я поневоле ёжусь. Что ему нужно? Почему он на меня пялится, будто хочет дыру прожечь? Пусть скачет вокруг своей ненаглядной Веры и правильного здорового ребёнка! Ненавижу его… За высокомерие, пренебрежение, равнодушие… За отсутствие совести. За неготовность нести ответственность. Да за подлость, в конце концов! Ни один порядочный мужчина не бросит своего ребёнка!
* * *
После обеда и небольшого отдыха начинается шоу мыльных пузырей. На длинных палках у аниматоров натянута верёвочная сетка. Эту конструкцию ведущие макают в таз с мыльной водой, затем делают волшебный взмах – и сквозь сетку летят огромные пузыри, переливающиеся на солнце всеми цветами радуги.
Детвора всех возрастов с визгами носится, пытаясь успеть догнать и лопнуть каждый пузырь. Ваня старается тоже участвовать в этом, но руки заняты, и у него ничего не получается. Подхватываю его, но он уже тяжёлый, у меня не выходит двигаться настолько быстро, насколько этого требует ситуация. Ване удаётся лопнуть лишь несколько шаров. Начинает ныть травмированная в прошлом рука и тянуть живот, мне приходится опустить сына на землю.
 
Малыш смотрит разочарованно, а у меня душа обливается кровью. Ну почему это случилось именно с нами? За что моему ребёнку такие испытания? 
Ребёнок крутит головой, наблюдая за всё новыми и новыми огромными пузырями и детьми, которые с криками носятся за ними вдогонку.
Меня душит жгучая ревность. Да, я до умопомрачения ревную Павла. Но не к Вере, а к его сыну. Потому что он не отходит от него ни на минуту, во всех конкурсах и играх они участвуют вместе… И сейчас он помогает малышу гоняться за пузырями. Мне безумно обидно за Ваню. Так обидно, что едва сдерживаю себя, чтобы не наброситься на Павла с кулаками. Ненавижу!
- Ну что, не-малыш, пошли погоняем? – раздаётся рядом знакомый голос. – Отдавай-ка маме костыли.
Боюсь повернуться. Да что повернуться? Я дышать боюсь… Поверить не могу, что он говорит это, обращаясь к моему ребёнку. 
Павел присаживается и поднимает Ваню на шею.
- Мамочка, смотри, как я высоко, – кричит сын.
На глаза наворачиваются слёзы. Сквозь пелену наблюдаю, как Ваня, оседлав отца, носится за пузырями, хлопает их и довольно визжит. Как мало ребёнку надо для счастья!
Неужели лёд тронулся, и Павел признал моего малыша? Значит ли это, что у Ванюши появился шанс обрести хотя бы воскресного папу? Боюсь мечтать и надеяться…
Они так чудесно смотрятся вместе… Не знаю, как воспринимается их тандем со стороны. Кажется, все сейчас догадаются, что Ваня – Пашин сын. Вся наша конспирация однозначно потерпит поражение. 
- Боже-боже. Наш железный дровосек где-то обзавёлся сердцем? – ехидно замечает Мила. – Если бы я не знала, что это твой сын, то подумала бы, что Доценко – его папаша. Они с виду даже чем-то похожи.
Она склоняет голову набок и придирчиво разглядывает заведующего, который носится с моим Ваней на плечах.
- Да, мальчишке нужен отец. Я и по Костику вижу, как он тянется к мужчинам. Иногда меня это даже пугает.
- Мужика тебе надо, Мила, – увожу разговор в другую сторону. – Чтобы к малому хорошо относился. Может, ещё девочку себе родите. Или двух. Ты молодая, здоровая, у тебя ещё всё впереди.
- Да где ж такого взять? Ты вон, сколько лет уже одна? Врач, уважаемый человек. Опять же, сама себя содержишь. Красотка – хоть сейчас на подиум. Ну разве что каблуки повыше нужны. Что этим мужикам ещё надо? 
- О, им нужны молодые, не обременённые детьми, готовые нарожать им много наследников. Зачем им мои проблемы?
- Да ну, проблемы… Вот сделаешь Ване операцию – и будет он бегать, как здоровый малыш.
- Айболит пришьёт ему новые ножки, и он опять побежит по дорожке? [1], – цитирую детского классика. – Так только в сказках бывает… До того, как он побежит, пройдёт ещё немало времени.
- А что там с продажей твоего дома?
- Да вроде документы все уже готовы, я даже согласна цену снизить. Но хочу, чтобы покупатель был фермер, а не какой-то барыга. Чтобы продолжил то, чем занимался папа. Думаю, ему так на небе будет приятнее.
- Твоему папе будет приятнее, если ты Ваньке операцию сделаешь. А деньги, как говорится, не пахнут. Так что не фокусничай. Если есть покупатель, то хватай бабосы и вези малого к эскулапам.
Иногда я жалею, что поделилась с Милой своими переживаниями по поводу продажи фермерского хозяйства и дома, который отстроили по государственной программе взамен сгоревшего особняка родителей. У меня ведь даже документы на ферму сохранились, и можно не только дом с землёй продать, а уже готовый бизнес. Но найти покупателя, которому это надо, пока не удаётся. А продавать папино детище под коттеджную застройку мне кажется предательством…
- Всё, принимай, мамаша, своё чадо, – Павел спускает Ваню на землю. – Его бы сейчас в душ и переодеть, он весь в мыле. А кто знает, что это за химия?
- Ты смотри. Ну точно мама-квочка, – ехидничает Мила. – Я в шоке от нашего зава. Прям другими глазами на него сегодня посмотрела.
-----------------------------------------