Волчья любовь

Мне не пришлось закрывать глаза. Каким-то чудовищным толчком я словно вспорхнула в бездну. Перед глазами замелькали огненные языки пламени, а потом меня снова ослепило адским холодом. Когда я приходила в себя… я лежала на полу своей комнаты у ног Фэй, которая тут же помогла мне подняться. Какие-то доли секунд она смотрела на меня, а потом улыбнулась. И я… я вдруг увидела ее сходство с Мортом. Неочевидное, отдаленное, но эта женщина была столь же ослепительно красива. Особенно когда вот так улыбалась мне…
– Он увидел то же самое что и я…ты напомнила ему ее.
– Кого?
– Единственную женщину, которую любит такое жуткое чудовище как Морт.
Фэй взяла меня за руку и подвела к зеркалу. От неожиданности я вздрогнула – ни одного шрама. Ни одного изъяна.
– Но…! – воскликнула и тронула свое лицо.
– Он так решил. Кто мы чтобы спорить с главой Нейтралитета. Ты получила защиту. Ты и твой сын остаетесь в клане. Теперь никто не посмеет причинить тебе вред или вернуть тебя обратно. Даже Император. Он подчиняется Нейтралитету. Если ты сама не захочешь вернуться…
– Не захочу! Никогда!
– Никогда не говори никогда, Лана!
 
Глава 2
 
Мой сыночек. Теперь никто не отнимет тебя у меня, никто не разлучит нас с тобой. Проводя ладонями по нежной спинке малыша, по ножкам и ручкам, глядя как он с доверием разжимает кулачки и держится за мою грудь, сладко причмокивая и разглядывая маленькими глазками мое лицо. Мой Вахид, мой малыш, так похожий на своего отца и все же частичка меня, все же мой родной, выношенный под сердцем.
– Малыш так хорошо набирает вес.
Фэй зашла в кабинет, расстегивая белый халат и вешая фонендоскоп на шею. Она с нежностью посмотрела на меня с ребенком, потом прошла и села за стол. Если бы не знала какое могущественное она существо никогда бы не подумала, что эта женщина-врач, которая спасает тысячи жизней в своем медицинском центре на самом деле ведьма. Высшая ведьма.
– Да, он поправляется, уже появились щечки.
– Это хорошо. Я наблюдаю за ним, мы делаем анализы, проверяем все показатели. Спасибо, что согласилась предоставить нам информацию о себе и о малыше. Аксаголы не изучены нами. И я бы хотела понимать, что ты из себя представляешь. Хотя, я уже составила для себя почти точные характеристики твоего вида.
– Моего вида?
– Да. Ты не обыкновенный человек, Лана. Ты и так об этом знаешь.
– Кто я? Мне говорили, что моя кровь особенная, но я так и не до конца поняла, что это означает.
– На любой яд есть противоядие. На любое действие – есть противодействие. Раса оборотней имеет много подвидов. Самый опасный, древний, один из могущественнейших подвидов – это Горные волки. Но вместе со своей силой они так же получили и проклятие. Это единственные хищники, кто обращается каждую ночь…не имея никакого отношения к полнолунию. Но именно в полнолуние они наиболее сильны. Аксагол – это противоядие. Кровь аксагола способна регенерировать ткани волка, способна полностью остановить обращение. То есть с твоей помощью они еще более сильны. Они могут держать себя под контролем. Исцеляться и даже возрождаться к жизни. Аксагол рождается один раз в тысячу лет и является обычным человеком с необычной кровью. Найти его среди миллиардов просто нереально. Вот почему ты настолько ценная.
– Я знаю, что они сделали синтетический аналог и больше не нуждались во мне.
– Ни одному аналогу не заменить живую и настоящую кровь аксагола. Они еще столкнутся с тем, что аналог может навредить.
Я посмотрела на нежное личико ребенка, провела кончиками пальцев по его волосикам, потрогала мягкие щечки, которые и правда округлились.
– Твой сын сильнейшее существо. Придет время его власти. Ты не представляешь, что он такое – он первый Горный волк, который будет полностью контролировать свои обращения без помощи аксагола и восстанавливаться намного быстрее остальных. Фактически твой сын бессмертнее всех бессмертных.
Я много прочла про таких как ты, Лана. Первый аксагол появился спустя тысячелетие после рождения древних горных. Его создал Император Оскарон с помощью своей крови и крови чанкра. Они выкрали человеческого младенца и вводили ей сыворотку с самого детства. Затем то же самое делали с ее дочерью и дочерью ее дочери. Это были бесчеловечные опыты, жуткие по своей жестокости. После того, как рождался младенец, всю кровь его матери переливали ему. Несчастная умирала, а младенца продолжали насыщать.
 
Около трехста лет добивались чистоты крови пока не появился первый эффект. Еще около двухста лет ушло на усовершенствование. Высшие, те, кого мы не называем, покарали Оскарона за то, что он проводил такие чудовищные опыты. Его казнили, а аксагола отпустили в мир смертных и позволили потеряться. И это привело к тому, что такая чистота способная исцелять и воскрешать появлялась по материнской линии только раз в тысячу лет. Могла быть у совершенно обычной женщины и мужчины только потому что их предком была аксагол.
Пока она говорила я покормила сына и уложила его в маленькую колыбель у окна кабинета. Все это время я провела в клинике Фэй. Она нашла для меня работу я дежурила в детском отделении, где вместе с остальными малышами спал и мой Вахид, мой любимый волчонок чьи волосы поменяли цвет и теперь становились рыжевато-светлыми, а глаза светились и сияли голубизной.
Я кормила больных, брошенных малышей-сирот, которых лечила Фэй, а потом искала для них приемные семьи. Я меняла им подгузники, переодевала их, качала по ночам по очереди и пела песни. Для меня это стало отдушиной, забота о беззащитных детях залечивала и мои собственные раны.
– Как же ты мне напоминаешь одну прекрасную женщину, которая очень близка мне и дорога.
– Кого?
Спросила я, надевая белый халат и готовясь к смене.
– Марианну Мокану. Жену того самого Нейтрала, который дал тебе защиту.
– Да…он говорил, что у него дажа вю.
– У меня тоже.
Я застегнула несколько пуговиц на халате и посмотрела на свое отражение в зеркале, пряча волосы под шапочку.
– Когда состоится обмен?
– Завтра.
– Он не согласится и потребует отдать меня.
– Он не может больше требовать. Защита Нейтралитета связывает его по рукам и ногам. Ему останется только смириться.
– Император не отдаст своего сына!
– Пока Вахид не достиг совершеннолетия он нуждается в опеке матери. Ты знаешь когда он достигнет возраста отлучения?
– Нет.
Тихо сказала я и судорожно глотнула воздух.
– Твой сын не обычный ребенок и такие дети развиваются и умственно, и физически быстрее своих сверстников. В десять лет он будет считаться повзрослевшим достаточно, чтобы оставить свою мать.
Хотя бы десять лет он будет рядом со мной, а потом многое может измениться.
– Да. Многое. Все меняется намного быстрее, чем мы себе представляем. Уверена, что не захочешь больше его увидеть? Уверена, что готова навсегда спрятаться от него за мощной защитой Нейтралов?
– Я люблю…его, Фэй. Очень люблю. До смерти люблю. Он столько всего сделал со мной, а я как безумная, как преданная собака. Боже…ты не представляешь, что он со мной делал. Я хочу забыть, я хочу растить моего мальчика, я хочу жить вдали от него, хочу быть свободной и подарить свою любовь моему мальчику. Хочу со временем забыть. Я так надеюсь, что время и работа в центре помогут мне в этом.
– А если однажды все же захочешь вернуться?
– Понимаешь…быть рядом с ним – это все равно что гореть в адском пламени, все равно что корчится от боли и держаться за пламя обеими руками, обугленными до костей. Вахид не любит меня… я не знаю умеет ли он вообще любить. Только отнимать, только жадно отгрызать все что считает своим и наказывать безжалостно и жестоко. Я не думаю, что это изменится кошгда-нибудь и он станет другим.
– Значит твое решение правильное. У Императора не будет выбора ему придется отступиться. Воевать с Нейтралитетом он не сможет. А ты начинай жить заново. Возможно, твоя судьба совсем с другим мужчиной.