Мой профессор (ЛП)

— Чушь собачья.
Я вздрагиваю от его язвительного тона.
Затем, вероятно, вспомнив, где он находится и кем является — уважаемым профессором университета, беседующим с одним из своих студентов, Джонатан вновь обретает самообладание.
— Ты отчислилась из моего класса, — настаивает он, как будто это достаточное доказательство произошедшего.
— Да, именно так, как вы просили в своем кабинете на прошлой неделе. Это не имеет никакого отношения к субботнему вечеру. Что бы ни случилось… — я пожимаю плечами и качаю головой. — Наверное, мне не показалось это таким уж запоминающимся.
Его голубые глаза становятся темными и грозными, сужаясь по краям. Я с трудом сдерживаю дрожь в голосе, когда продолжаю.
— Если это все, то мне действительно пора на занятие…
В течение долгого мгновения он изучает меня, выискивая в моем взгляде что-то, что я отказываюсь ему показать.
«Ты напрасно ищешь, — хочу я ему сказать. — Каждый парень, который был до тебя — даже ты сам, бил по дикой, непокорной стороне моего сердца, заставляя его вернуться в клетку».
Я обхожу его на полшага, а затем понижаю голос и опускаю взгляд на его ботинки, добавляя на прощание.
— И, профессор, если между нами что-то произошло, я уверена, что мы оба сожалеем об этом, поэтому уверена, что никто никогда никому ничего не скажет… никогда.
Затем поворачиваюсь, чтобы войти в здание, борясь с желанием оглянуться и посмотреть, смотрит ли он мне вслед.
Глава 9
Эмелия
4 года спустя
Стою на пороге квартиры Сони, уставившись на ее приветственный коврик.
Я здесь уже несколько минут и полагаю, в какой-то момент постучу, но пока не набралась сил. У моего правого бедра стоит чемодан, а позади сложено несколько картонных коробок. Водитель Uber был достаточно любезен, чтобы помочь мне их разгрузить.
— Нашла новое место? — спросил он.
— Что-то в этом роде.
Правда заключается в том, что я бездомная, уже минут тридцать.
У меня была квартира, которая мне вполне нравилась. На третьем этаже в милом районе, с прекрасным видом из окна на деревья, но она была оформлена на моего парня, поэтому, когда вечером он пришел домой с работы со слезами на глазах и сказал мне, что нам нужно поговорить, я поняла, что это больше не моя квартира.
— Я спал с другой, — признался он.
Мой рот сложился в идеальную букву «О».
Затем наступила тишина. Молчание, пока он ждал, что у меня будет бурная реакция на его измену. Тишина, пока я ждала, когда мое тело наполнится ревностью и яростью.
— Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, — предложил он.
Вопросы… разве у меня должны быть вопросы?
Кажется, я остановилась на чем-то банальном, типа «Ты ее любишь?»
Он признался, что так и есть, и дальше последовала настоящая сенсация: он уходит от меня к ней.
Точно. Что же, это все усложнило. Я как раз готовила спагетти. Должна ли я была оставить воду кипеть или?..
В итоге я просто выключила плиту и оставила кастрюлю. Полагаю, он позаботится о ней позже.
Я должна была понять, что с Купером что-то происходит, еще несколько недель назад. Между нами все было не так. Я все чаще выходила из квартиры, находила любой предлог, чтобы побродить по книжным магазинам и кофейням, ходила на долгие бранчи с Соней и гуляла по городу в одиночестве. Он работал дольше обычного. А наша сексуальная жизнь… да. Она уже давно не существовала, но меня это устраивало. Что, оглядываясь назад, должно было быть огромным тревожным сигналом, но я предпочла его проигнорировать.
Последние несколько лет я довольствовалась тем, что игнорировала многие вещи в своей жизни.
После окончания Дартмута и получения степени магистра в области сохранения архитектуры в Нью-Йоркском университете я перестала нажимать на газ. Позволяла жизни тянуть и толкать меня, как ей вздумается, словно полиэтиленовый пакет, развевающийся на ветру.
Когда после окончания университета в мае открылась вакансия в Нью-Йоркском городском парке, я подала заявление. Неважно, что это не совсем то место, о котором мечтала. Неважно, что я не нахожусь в окопах и не помогаю сохранять здания и архитектуру в городе. Неважно, что я всего лишь помощник. Я выполняю много канцелярской работы, составляю расписание, подшиваю документы, выполняю поручения. Сказать, что используются мои ученые степени — большая натяжка.
 
Так что с работой все понятно. Что касается моей личной жизни…
Ну, я уже упоминала о Купере. Изначально мы сошлись, потому что, когда Соня начала встречаться со своим нынешним женихом Уэсли, он упомянул, что у него есть холостой друг по имени Купер, и все подумали, что было бы забавно пойти на двойное свидание. Я согласилась, а почему бы и нет?
Когда Купер, казалось, влюбился в меня по уши, а я не чувствовала того же самого, то не стала раздумывать. Мне нравилась ситуация. Лучшие друзья встречаются с лучшими подругами.
И когда Уэсли сделал предложение Соне, а Купер намекнул, что, по его мнению, мы скоро пойдем по их стопам, я извинилась и пошла в туалет, заперла дверь и ощутила, что у меня сейчас начнется сердечный приступ.
Так что да, если посмотреть на все это в совокупности, то моя жизнь в последние несколько лет была не из приятных.
Я знаю это.
Или, по крайней мере, я знаю это сейчас.
Соня распахивает дверь.
— Тьфу! Мужики! Не могут держать свои долбаные руки при себе! Клянусь БОГОМ.
Она уже заносит мой чемодан внутрь, я беру коробку. Вместе мы относим мои вещи в свободную спальню. Довольно большая роскошь в Нью-Йорке, но работа Сони в отделе маркетинга технологического стартапа хорошо оплачивается.
— Ненавижу его. Этот мудак, он думает, что может изменять тебя и это сойдет ему с рук?! Ты с самого начала была слишком хороша для него.
И еще много всего. Любая мотивационная фраза, пришедшая ей на ум, будет озвучена. Это квинтэссенция «Он только притупил твой блеск», и «Тебе будет лучше без него», и «Он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни!».
Позволяю ей продолжать, потому что не уверена, что еще мне следует делать. Кажется неправильным признаваться в том огромном облегчении, которое я испытываю прямо сейчас.
— Можешь оставаться столько, сколько захочешь, — уверяет она меня. — Ты меня слышишь? Мой дом — твой дом. А сейчас, если ты меня извинишь, я как раз заказывала куклу вуду, похожую на Купера, чтобы мы могли мучить его, и если оформлю заказ в ближайшие пятнадцать минут, то получу бесплатную доставку.
Следующие несколько недель жизни в квартире Сони проходят почти так же, как и предыдущие несколько лет. Я продолжаю лгать себе и игнорировать проблемы размером со слона. Я уже привыкла. Так долго скрываю правду, что была бы почти удивлена, если бы смогла раскрыть все это сейчас.
Осознание того, что я несчастна — это только первый шаг. Что-то с этим сделать… Ну, ты только посмотри? В Old Navy проходит распродажа, скидки 25 %.
Вместо того чтобы что-то менять, я продолжаю работать на начальника, который мне не нравится, на работе, которую ненавижу.
Я говорю себе (и Соне), что ищу квартиру, но на самом деле просто оттягиваю время, просматривая на сайте Zillow многомиллионные дома в экзотических местах и критикуя выбранный владельцем дизайн интерьера. Диваны с принтом «зебра» в лыжном домике в Аспене? Серьезно?
Подумываю о том, чтобы зайти в приложения для знакомств и снова выйти в свет, но потом решаю, что лучше спущу телефон в унитаз.
Ровно через три недели после моего переезда Соня стучит в дверь моей спальни. Ну, технически это ее спальня, но неважно.
Она приоткрывает ее и заглядывает внутрь.
— Хэй, чемпионка. Как дела?
Закрываю ноутбук, прежде чем она успевает войти и увидеть все мои открытые вкладки, хотя в кои-то веки они не все Zillow.
Это еще хуже.
Занимаюсь тем, чем всегда, когда мне грустно: заглядываю в то, что не следует, ковыряюсь в пресловутых струпьях. Обычно это начинается с поиска информации о Фредерике, Эммете и Александре. Потом, когда и это меня не удовлетворяет, спускаюсь в кроличью нору — гуглю профессора Барклая. Проверить его достаточно просто. Он больше не преподает в Дартмуте. В год моего выпуска он покидает университет и переводится в Массачусетский технологический институт, вероятно, потому что становится невозможно ездить в Ганновер и поддерживать рост «Бэнкс и Барклай» в Бостоне. Его архитектурное бюро огромно и постоянно расширяется. О них постоянно пишут: ремонт Белого дома, реставрация Вьетнамского мемориала в Лос-Анджелесе. Они даже выступают в качестве консультантов по реконструкции Нотр-Дама после пожара, случившегося несколько лет назад.