Одержимость (ЛП)

— Я хочу выяснить, кто нанял меня и каким образом Картрайт и мисс Мур связаны.
Я добралась до холодильника и открыла дверцы, прежде чем его ответ остановил меня. Развернувшись на пятках, я прищурилась.
— При чем тут Стефани?
Глаза Кадера закрылись, и он наклонил голову вперед. Открыв их, он поставил кружку, которую держал в руке, и опустил рукава.
— Знаешь, — сказала я, — тебе вовсе не обязательно делать это ради меня.
Развернувшись, я достала из холодильника контейнер с фруктами и, повернувшись, поставила тот на остров.
— Лорел.
— Ты можешь спорить со мной сколько угодно, но я думаю, что тату волшебные. Мне бы хотелось, чтобы ты позволил мне увидеть их поближе. — Когда он не стал возражать, я продолжила: — Яркие и замысловатые. Сколько времени заняло набить рукава? — Тепло наполнило мои щеки, когда я почувствовала, как румянец поднимается вверх по шее, и я призналась в том, что никогда не говорила вслух. — Я всегда мечтала сделать тату.
— Где?
— Я не знаю. Это было одной из причин, почему я этого не сделала.
— Что ты хотела сделать?
— Ты подумаешь, что это глупо.
Кадер встал и подошел ко мне.
— Док, в тебе есть многие качества. — Он покачал головой, пряди волос коснулись его подбородка. — Но глупость не входит в это число.
— Я хотела яркую бабочку. — Я пожала плечами. — Вот видишь. Глупо. И обычно.
Он провел пальцем по моей щеке.
Нежность его прикосновения заставила меня улыбнуться еще шире.
— Если бы на твоей безупречной, мягкой, теплой коже была бабочка… — Он ухмыльнулся. — …это было бы не похоже ни на что другое. Не глупо и не обычно.
У этой личности был номер?
Я не могла вспомнить. В тот момент я также не помнила о нашем правиле не прикасаться. Вместо этого я потянулась к его руке и, повертев ее в своей, посмотрела на подушечки его пальцев и провела по ним кончиком пальца.
— Если ты когда-нибудь позволишь мне посмотреть, что у тебя под рубашкой, я, наверное, увижу то же самое.
— Док, не…
— Они уникальны.
Как и ты. Последнюю часть я не сказала. Отпустив его руку, я сменила тему.
— А теперь скажи мне, что ты хочешь мне сказать, и я приготовлю для нас яичницу и тосты. — Я посмотрела в его сторону. — Ты любишь яичницу?
— Подойдет. Видишь ли, в том-то и дело. Я не хочу тебе говорить.
Пока я собирала ингредиенты, мои мысли вернулись к Стефани. Она была моей ассистенткой больше двух лет. По сути, она была слишком квалифицирована для своей должности и представляла огромную ценность для нашего отдела. Для нее не было ничего необычного в том, что она задавала вопросы, которые вели к открытиям.
Кадер сидел за стойкой, когда я включила горелку и налила в сковороду масло.
— Знаешь, — сказала я, взбивая яйца и воду в отдельной миске, — она, вероятно, могла бы получить работу у Синклера, если бы они договорились о сделке с университетом.
— Она?
— Стефани. Ты сам ее выделил.
Он кивнул.
— Ты понимаешь, что в настоящее время есть две отдельные незаконные попытки продать ваши исследования и разработки и, возможно, одна законная.
Вылив смесь в сковородку, я повернулась.
— Я мертва. Расса… действительно нет. Эта статья, то, что сказал Дэмиен Синклер…твой работодатель будет недоволен. А что, если кто-то заплатил за смерть Расса?
Интонация моего голоса превратила его в вопрос.
— Это либо один и тот же человек, либо кто-то другой.
Мое сердце билось быстрее, чем мгновение назад.
— Стефани может быть в опасности? А как насчет Эрика или даже Синклера?
Кадер глубоко вздохнул.
— Все, кто связан с твоими исследованиями, умрут. Я гарантирую.
Длинная пластиковая ложка, которой я помешивала яйца, остановилась. Широко раскрыв глаза, я повернулась к Кадеру.
— Почему ты так говоришь? Ты сам…?
— Нет, не я. Тем не менее, они все умрут, потому что, Лорел, все умирают. Я не говорил, что их убьют. Они умрут. Это может произойти сегодня или через пятьдесят лет. Я хочу сказать, что выживаемость любого из этих людей — не твоя и не моя забота. Кроме того, у тебя есть большая преданность к людям, которые не разделяют это качество.
 
Я все еще была в шоке от заявления Кадера о надвигающейся смерти каждого. Он был прав, немного болезненно, но верно. Я совсем забыла про тост. Нажав на рычаг, я разделила яйца на две тарелки и поставила их на наши места. Когда тостер щелкнул, и я намазала маслом каждый кусочек, его слова повторились в моей голове.
Сев, я спросила.
— Кто?
— Что «кто»?
— Кто не разделял моей преданности?
— Вы с Картрайтом не были парой?
— Я же тебе говорила. Сходились, расходились. У нас было взаимопонимание.
— А ты знала, что в вашем поле есть еще кто-то, с кем он мог поговорить?
Я покачала головой.
— Нет, не о составе. Вот, что нас делало такими…
Вилка, которую я подняла, вернулась на тарелку, когда боль и разочарование затопили мое сердце, сжимая легкие, и я ахнула.
Глава 25
Кадер
Большие голубые глаза Лорел уставились на меня, боль от моих открытий отразились на ее лице. Инстинктивно я потянулся и накрыл ее руку своей.
Умом я понимал, что мои непоследовательные действия не имеют смысла.
Вчера я сделал все возможное, чтобы настроить Лорел против меня, заставить ее увидеть меня таким, какой я есть. И в то же время я не хотел, чтобы она отворачивалась. Я не мог припомнить, чтобы испытывал ревность. Жаждать чего-то было не в моем стиле. Деньги не имели значения. Если мне что-то было нужно, я покупал. И все же, наблюдая, как она общается с Картрайтом, я испытывал эмоции, которые мог описать только как собственнические. Мне была ненавистна сама мысль о том, что она будет с Картрайтом.
Дело не в том, что у меня претензии к этой женщине, я пытался несколько раз прогнать ее и даже продолжал уговаривать себя избавиться от нее. Хотя все это было правдой, все же с каждой минутой, с каждым взглядом ее сапфирово-голубых глаз или вспышкой красивой улыбки, я хотел того, чтобы разум говорил мне, что я не могу иметь, чего не заслуживал.
Меня вполне устраивало, что Картрайт воспользовался их неисключительной связью. Меня не устраивало, как эта новость поразила Лорел.
Посмотрев вниз на наше соприкосновение, Лорел убрала руку и расправила плечи. Ее темные волосы были собранны в низкий хвост, поэтому я видел, как напряглась ее шея, когда она сглотнула.
— Стефани? — наконец спросила она.
Я кивнул.
— Как давно это происходило?
— Не знаю. Я могу отследить только до тех пор, когда сам взялся за это дело.
Она склонила голову набок.
— Как давно?
— Я взял его почти месяц назад. Первая неделя была разведывательной — поездка в Индианаполис, чтобы познакомиться с тобой, твоим составом, участниками твоей жизни. О, и сделать эту яму пригодной для жизни.
Последняя часть вернула ей улыбку, хотя бы на мгновение.
— Если здесь невозможно было жить, не могу представить с чего всё началось.
— Ты и не захочешь. Я установил камеры в разных местах только за две недели до встречи. Секретное письмо уже было отправлено.
Пока Лорел размышляла, колеса её разума начали вращаться.
— Так сколько раз… — Она покачала головой. — Нет, я не хочу знать.
— По моим наблюдениям Стефани никогда не была в его квартире. Я бы это заметил. В ночь после встречи, после того как покинул твой дом, он отправился к ней. — Когда Лорел не ответила, я добавил: — Он пробыл там до утра и ушел после звонка от Олсена.
Я сглотнул, не уверенный, стоит ли давать ей последнюю информацию.
Глаза Лорел широко раскрылись.
— Я позвонила ей рано утром.
Мне не нужно было говорить ей. Она расставляла фигуры.
Кивнув, я сжал губы.
— Он был там…с ней? Они были вместе? — ее голос дрогнул от волнения.