Проклятье Полоза (СИ)
«Думала ли я тогда об Этьене?» — вопрос возник внезапно, как будто кто-то влетел в комнату и сразу же зажёг свет. А вот ответ неспешно вползал, как боязливый котёнок. Думала. Правда, совсем не так, как сейчас. Рена с почти невыразимой печалью признавала, что её прежние мысли об эльфе разительно отличались от нынешних. Тогда Этьен, скорее, раздражал, и в сердцах жила обида за несправедливое пренебрежение к её чести. Но разве это могло остановить её на пути к любимому Полозу? «Едва ли», — признание это далось нелегко. Чувства клокотали в груди, не желая признавать поражения. Они должны были быть сильнее, пусть даже запоздали со своим появлением и ещё не окрепли, чтобы бороться на равных. Если бы не Дюлан! Точнее, Даркал.
Рена ещё долго пыталась избегать мыслей о женихе, хотя те с завидным упорством досаждали ей. Проще было прятаться за навешенными ярлыками — «он опасен, потому надо держаться от него подальше», «он никогда меня не простит, и никакие объяснения его не тронут», «он жестокий и злой, ему неведомо сострадание», — лишь бы не разбираться в собственным чувствах. И даже когда голоса почти овладели ей, и она уже не контролировала себя, Рена продолжала внутренне сопротивляться. Раз за разом, вновь оказываясь у стены и сбивая руки в кровь, она заставляла заново забывать себя то, что осознавала в момент, когда реальность побеждала морок. Лучше пусть голоса сведут её с ума! Но, похоже, и они были бессильны. Им никак не удавалось увести её дальше этой комнаты. Опять наткнувшись на каменную кладку, Рена с почти безумным неистовством принялась царапаться и биться. Горячая кровь струилась по разбитым пальцам и содранным ногтям. Вновь и вновь обрушиваясь на стену с ударами, Рена уже понимала, что бьётся вовсе не с камнем. Всё это время она сражалась сама с собой, истязалась, мучилась лишь бы не смотреть в глаза очевидному. Даркал — её несокрушимая стена. И стоило только это признать, как рядом проскрипела открывающаяся дверь…
Глава 10. Шаг 10. Узы. Даркал
Даркал:
— Прошу меня простить, посол, я был не вежлив и не учтив, так поспешно разрывая помолвку с вашей дочерью, — Дарк и сам не верил, что эти слова исходят из его уст, однако Рош, принимавший его в своём кабинете, слушал с предельным вниманием. — Позвольте же загладить это постыдное для сейла поведение, вызволив Р'хан Рену из лап похитителей! У меня сохранились хорошие связи при дворе короля О'дара…
— Сейл Даркал, моя семья и так у вас в неоплатном долгу за Р'хал Рэла, — сдержанно начал Рош. Он всё ещё пребывал в некоем беспокойстве от внезапного визита, хотя и пытался это скрыть за маской любезности. Даркал так же отметил, что Рошу не удалось в полной мере оправиться от недавнего удара. Чёрные тени, как печать бессменной бессонницы, залегли под умными глазами, кожа истончилась и теперь напоминала ломкий серый пергамент. Уголки губ безвольно обвисли, и чуть заметно подрагивали, когда посол заставлял себя приветливо улыбаться. — Боюсь, мне нечем будет отплатить вам!
— Не сочтите за грубость, посол, но я считаю, что в таких вопросах торг просто не уместен. Мы же с вами почти семья!
— Но эти нелепые слухи, — Лицо Роша резко помрачнело, на лбу залегли тяжелые морщины. Посол осторожно отвёл глаза, словно старинному торшеру, стоявшему в углу комнаты, что-то внезапно понадобилось от хозяина. Пальцы слегка задёргались и тихо забарабанили по поверхности стола, выдавая напряжение. — Мне бы вовсе не хотелось, чтобы вы ставили свою репутацию под удар!
— Пожалуй, в таком случае нам стоит поторопиться со свадьбой. Если сейлини вернётся в царство уже женой, местным сплетникам придётся унять пыл, — с натянутой улыбкой произнёс Даркал. Он всячески старался не выдавать своих истинных чувств, смотря на всё происходящее с позиции наблюдателя. Словно сейчас решалась не его судьба, а некоего знакомого, которому он обязался помочь. Так было заметно проще: обычный расчёт и никаких эмоций. А слухи? Тому, кто с лёгкостью пустил одну сплетню, не составит труда пустить другую. Можно сказать, Дарк даже рассчитывал на подобный ажиотаж. Кто-то же должен будет разнести новость о невероятном исцелении знаменитой Жрицы!
— Что ж, тогда хотя бы примите мою скромную помощь, — проговорил Рош, отклоняясь к спинке кресла и доставая из ящика изящную коробочку. Водрузив её на стол, он продолжил: — Это экстренный портал для срочных вызовов во Дворец Совета. Я не в праве его использовать в личных целях и тем более передавать кому-то ещё, но… — Посол осёкся и ещё несколько секунд молчал. Его губы чуть заметно подрагивали, будто бы слова, что он сдерживал сейчас, отчаянно рвались наружу. Наконец, Рош, видимо, придя к какому-то решению, добавил: — Моя дочь… заинтересовала демонов. Я это точно знаю, и царь тоже знает. Но это уже слишком, вы не находите? Сейл Даркал, пожалуйста, чтобы не случилось, не отдавайте её им!
— Ни за что! — поспешил убедить будущего тестя Дарк, принимая подарок.
Портал избавил его от лишней тряски в экипаже и позволил оказаться на Одореде ещё затемно. К счастью, драконы не были столь недружелюбны, как наги, и Врата строили на окраинах городов. Правда, для лишённого крыльев Дарка, дорога до дворца почти мгновенно превратилась в полосу препятствий. Узкая стежка, едва видневшаяся среди зарослей терновника, частенько терялась вовсе, обрываясь то на кручинистом склоне, то утопая в заболоченной низине. Порой тропа появлялась вновь и иногда сквозь мхи и лишайники, облюбовавшие местные горные породы, можно было разглядеть остатки каменной кладки. Когда-то на Одореде ещё строили настоящие дороги, но они почти все исчезли вместе с волшебниками. Разве что в самой столице ещё встречались мощеные улочки в самых нижних ярусах. Прежде Дарк видел Орию лишь с высоты птичьего полёта: и там, сверху, она казалась ему прекрасной. Высоченные здания, с толстенными колонами, широкими балконами и площадками живописно вписывались в природный горный ландшафт и казались искусным продолжением друг друга. Сейчас же, ковыляя по ухабистому и запутанному серпантину, Дарк находил столицу драконов слишком дикой и запущенной.
К королевскому дворцу он добрался уже в ночи. Стража его не заботила: путешествие по водосточным трубам было излюбленным методом внезапного проникновения всех профессиональных нагов-убийц. Дарк ничего выдумывать не стал, и вполне благополучно выбрался в королевской купальне. Здесь он, недолго думая, отравил воду в бассейне, после чего осторожно пробрался в спальню.
«Похоже, мне здесь уже всё подготовили!» — усмехнулся Дарк, рассматривая пустовавшее огромное каменное ложе правителя.
О'дар не увлекался ночными прогулками, даже более того, в последние годы король драконов всё больше проводил время в стенах своей сокровищницы, зарываясь в золотые слитки, монеты и кубки, как в тёплый песок на пляже. Конечно, подобное поведение частенько встречалось у старых драконов, но король прежде отличался своей неиссякаемой энергией и незыблемым здоровьем.
«Куда бы не занесло нынче О'дара, после вылазки среди ночи он точно отправится вздремнуть», — рассудил Дарк, открывая сундучок с ядами. Всё-таки его план во многом выстраивался с учётом типичного распорядка дня драконьего короля. Насколько Дарк помнил, О'дар приступал к своим обязанностям не раньше обеда, а до того времени предпочитал хорошенько выспаться, вдоволь нагонять в собственном загоне дичь, а затем как следует отмокнуть в горячем бассейне. Чтобы Одоред лишился короля уже к полудню, яд должен был присутствовать практически везде, даже витать в воздухе. Всё-таки уникальный драконий метаболизм обладал удивительной способностью растворять и расщеплять всякую отраву, но даже совершенно здоровому и молодому организму на это требовалось время, которого у О'дара, разумеется, не будет. Дарк откупорил баночку с противоядием и, отпив глоток, принялся за дело: щедро рассыпал мелкий искрящийся порошок по каменному ложу, и уже через пару минут о том, что весь этот зал отравлен, догадаться было невозможно. Яд исчез бесследно, впитавшись в вездесущую пыль. Грузный дракон неизбежно получит свою долю отравы, просто протопав до любимой лежанки. Клубы мелкой пыли взметнутся вверх, а будут проглочены первым же вдохом. Невольно задержав дыхание, Дарк ещё раз оглядел угрюмую королевскую спальню, после чего стремительно покинул зал. Пора было заняться личными королевскими пастбищами…