Начальник Америки (СИ)
Ворот, как и ограждения, соорудить ещё не успели. Каждый вход на площадь обозначался парой кольев в человеческий рост, на которые парни повесили глиняные горшки. Это они сделали с умыслом. Когда британский отряд поравнялся со входом прозвучало два выстрела и оба горшка разлетелись мелкими брызгами. Дистанция была велика для прицельной стрельбы из мушкетов — около двух сотен метров, но мушкетеры Эскимальта только назывались мушкетерами. Они были вооружены штуцерами, слегка доработанными Тропининым (полая пуля, кольцевой прицел, сошки) ради большей скорострельности и точного боя.
Чиновник в черном сюртуке и шляпе, похожей на короткий цилиндр, аж подпрыгнул и тут же нырнул за спину ближайших солдат. Молодой офицер в красном камзоле и двууголке даже ухом не повёл. Он вытащил клинок, поднял его к небу и выкрикнул приказ. Солдаты рассыпались, образовав жиденький строй. В будущем именно индийские полки британцев первыми сменят цвет мундиров на защитный хаки, но пока англичане и сипаи расхаживали в ярко-красном.
— Тонкая красная линия, — произнёс Тропинин.
— Что? — не понял Шарль, который в это время занимался осмотром фальконетов и подсчетом зарядов.
Тропинин перевел метафору на английский. Тонкую красную линию, ещё не воспели романисты и беллетристы, но красный цвет мундиров у многих народов ассоциировался прежде всего с британской пехотой.
— Весьма поэтично, — согласился француз, ковыряясь в запальном отверстии.
— Но вы вроде бы говорили, что они ходят в сером в обычные дни.
— Это означает, Алексис, что день необычный, — Шарль отковырял кусок ржавчины или грязи, или нагара. — Они собираются построить взвод на вашей площади, зачитать прокламацию и, возможно, повесить кого-нибудь для острастки. Эта пушка никуда не годится, Алексис. В запальное отверстие скоро руку можно будет просунуть. Нужна втулка.
— Эй, у пушек! — крикнул Тропинин вниз. — Если что стреляйте по их правому флангу, который от нас слева. Короче, туда, где нет европейцев.
Линия медленно приближалась к главной конторе. Солдаты уверенно шагали по площади столь ровной, точно её подготовили для игры в крикет. У Тропинина скребли на душе кошки. Несмотря на браваду, он сильно опасался предстоящей стычки. Всё же это были чёртовы англичане, правители морей и половины земного шара. И они считали эту территорию своей.
— Поднимите флаг, — распорядился Лёшка.
Один из мушкетеров потянул за веревку и на коротком флагштоке над крышей поднялся российский триколор. В некотором роде это было самоуправство. Но империя была далеко и риск показался Лёшке оправданным. Не то чтобы флаг произвел на британцев впечатление. Они продолжали шагать и прошли около двух третей пути, когда Тропинин решил начинать.
— Ещё один шаг, джентльмены, и я прикажу открыть огонь из пушек! — крикнул он.
— Выкатить орудия! — приказал внизу тонкий голосок Чижова.
Из проемов между корзин с песком высунулись пушечные стволы.
Британский офицер приказал солдатам остановиться. Он не ожидал встретить здесь артиллерию. Но и отступить гордость не позволяла. Некоторое время у него похоже заняли расчеты оставшейся дистанции, возможных потерь от картечи, вероятности ворваться на габион хотя бы с половиной отряда.
— Кто вы такой? — крикнул он, наконец.
Услышав англичанина, встрепенулся Шарль, который все ещё инспектировал фальконеты.
— Это вы, Роберт? — высунулся он из-за укрытия. — Я узнал вас по голосу.
— Шарль? — удивился офицер. — Что вы забыли у этих разбойников?
— Разбойников? Это русские, Роберт, и по крайней мере они не собираются нападать на наши владения, точно корсары. Слушайте, бросьте пустые угрозы. Поднимайтесь сюда, поговорим, как европейцы с европейцами.
— Я не веду переговоров с контрабандистами и разбойниками. Эта земля принадлежит компании. Мы не потерпим здесь никаких нелегальных рынков, никаких притонов.
— Тут вы дали маху. Господин Тропини и капитан Якоб вовсе не контрабандисты. Они настоящие джентльмены. Я лично прочёл документы. У месье Тропини полное право на владение факторией. Даже ваш продажный судья Импи, отправляющий в тюрьму конкурентов, не найдёт ни единой зацепки.
— Вот пусть суд и разбирается.
— Но подумайте, Роберт. Если вы атакуете городок, Россия расценит это как пиратскую акцию. Их императрица очень ревнива. Вы же не хотите, чтобы из-за такой пустяковины как Банкибазар, она выступила против вас на стороне Американских колоний и Франции?
— Об этом пусть думают те, кому положено думать. Король, парламент, правление компании. У меня есть приказ.
— Не говорите потом, что я вас не предупреждал.
Молодой лейтенант, кажется, посчитал правильным вступить в бой. Чего нельзя было сказать о чиновнике. Поняв, что ему не угрожает немедленный залп картечи, тот выбрался из-за солдатских спин и принялся в чём-то убеждать офицера. Молодой человек нехотя согласился, отдал приказ по которому солдаты поставили ружья к ноге, а чиновник отправился к главной конторе на переговоры.
— Внутрь его не пускать! — распорядился Тропинин. — Я сам спущусь.
Они встретились перед габионом. Тропинин даже не подумал предложить незваному гостю чая или пригласить в прохладную комнату. Перехватил на подходе, рассудив, что незачем прежде времени раскрывать врагу диспозицию.
— Я владелец этой фактории и подданный Российской империи, — с пафосом произнес Лёшка. — Моё имя Алексей Тропинин. Что вам угодно?
— Моё имя Фокс, — чиновник приподнял шляпу — Вынужден объявить, что ваше пребывание здесь незаконно.
— Ерунда у меня есть документы на собственность а также парвана, то бишь разрешение на торговлю, уступленные мне Австрийской компанией, — он вытащил из внутреннего кармана листок. — И вот, пожалуйста подтверждающая бумага от Чарльза Александра австрийского принца, нидерландского стадхаудера, великого магистра и прочая, и прочая. У вас есть сомнения в подлинности подписи и печати?
Имя если и произвело впечатление на чиновника, то вида он не подал.
— Прежде всего вы должны спустить флаг и прекратить незаконную торговлю. Что до ваших прав на собственность, то они должны быть верифицированы в Калькутте.
— Вы можете верифицировать права своих подданных, к коим я не отношусь. Я собираюсь торговать. Иначе в фактории нет никакого смысла.
— Это невозможно.
— Послушайте, любезный, я не имею желания обсуждать подобные вопросы с мелким чиновником, который говорит «невозможно». Я хочу говорить с тем, для кого что-то возможно.
— И с кем же вы хотите говорить?
— С губернатором Уорреном Гастингсом.
— Ха-ха.
— Что за глупый смех? Между прочим у меня с собой депеши для Адмиралтейства, письма некоторым высокопоставленным лицам в Лондоне и рекомендательное письмо к Уоррену Гастингсу. Так неужели я стану передавать их кому попало?
— И от кого все эти письма? — ухмыльнулся чиновник.
— Вы что-нибудь слышали о капитане Куке? О его экспедиции? Об этом говорит вся Европа, но возможно сюда новости приходят с запозданием. Так вот он и его офицеры попросили меня об услуге…
— Вы можете передать письма мне.
— Дудки! Я вручу их лично Гастингсу. Таковой была просьба капитана. А в противном случае сам привезу их в Лондон. Но тогда они устареют на пару лет, и если, допустим, четвертый граф Сэндвич меня спросит, какова же причина столь неприятной задержки, я не стану скрывать вашей фамилии, мистер Фокс.
* * *Официальное приглашение от Гастингса посетить его резиденцию пришло на следующий день. На этот раз всё тот же чиновник обошелся без солдатни. Помимо гребцов Фокса сопровождала лишь пара слуг.
— Ну, по крайней мере вы получили аудиенцию, — произнес Шарль.
— И без единого выстрела, что меня особенно радует, — добавил Хельмут.
Яшка промолчал. Они вчетвером сидели за столом в патио и играли в подкидного дурака. Игре их научил Тропинин, выдав её за любимую игру императрицы.