Начальник Америки (СИ)

— Желаете выпить для пробуждения аппетита? — спросил Архипов, рассадив нас по креслам.
Пока капитан разглядывал конструкцию крыши над головой, я нарочито равнодушно поинтересовался:
— Что есть сегодня из аперитивов?
— Мадера, портвейн, херес.
— Пожалуй, портвейн, — сказал я. — Вы как?
Капитан отвлекся от осмотра и кивнул.
— К сожалению местного вина пока нет, — пояснил я. — Приходится завозить крепленое из Европы. Мы уже заложили виноградники на южном берегу Острова и в Калифорнии, в следующем году собираемся попробовать на одном из Гавайских островов. Но в этих местах никто никогда не возделывал виноград. Поэтому мы пробуем так и эдак. Разбиваем участки в разных почвах на разных склонах, добавляем галечник, ракушку, черный песок. Лет через десять-двадцать станет ясно, какие условия каким сортам лучше подходят. Вот тогда виноделие пойдет в рост.
Хозяин меньше чем через минуту принёс кувшин с вином и два хрустальных бокала. Налил в них до половины, поставил кувшин на стол и стал неспешно называть блюда. Видимо решил утопить нас в слюне — вычурных французских имен кушанья пока не получили, поэтому презентовались простым перечислением входящих в них компонентов со способами готовки. Сколько раз говорил Архипову, что следует заказать в типографии прейскурант и винную карту. Кстати и портвейн я просил его не подавать ледяным сразу из погреба. Мелкие недочеты стали следствием отсутствия конкуренции в элитном сегменте общепита.
Я поболтал вино в бокале, подогревая его и давая немного выдохнуться. Затем сделал первый глоток и, остановив жестом хозяина, предложил капитану:
— Могу посоветовать гавайскую свинину с овощами. Свиней на островах откармливают на кокосовой мякоти и патоке, она просто чудесна. А овощи совсем не такие, к каким мы привыкли. Картофель сладкий, а бананы напротив пресные. Наши-то ребята, что там поселились, неохотно такое сажают. Подозрительные они. Так что меняем у гавайских туземцев на доску, на стекло, на медь.
— Давайте свинину, — согласился капитан.
— На первое суп, бульон? — спросил хозяин. — Имеется уха, борщ и гороховый.
— Пожалуй первое будет лишним, — сказал я. — Свинина достаточно жирная и сытная, а у меня еще много дел.
Колычев чуть наклонил голову в сторону, как бы оценивая мои гипотетические дела и сравнивая их с собственными, потом кивнул. Хозяин умчался готовить, а я, сделав ещё один глоток портвейна, похвастал:
— Мы здесь стараемся питаться разнообразно. И бедные и богатые. Выращиваем и привозим отовсюду всевозможные фрукты, зелень, бобы, зерно, а также мясо, птицу, рыбу и черепокожих многих пород. Разнообразие питания защищает от болезней, а движение товаров даёт заработать людям. Кроме того, таким образом мы застрахованы от неурожая. Даже если случится засуха или наводнение в одном месте, другое даст всё нужное для пропитания людей. А море позволяет быстро и дешево доставить продукты до места.
Рассказав немного об экзотических фруктах, я перешёл к делу. Вернее попытался осторожно прощупать почву.
— Можно вопрос?
— Давайте, — пожал капитан плечами и допил вино.
Я подлил ему ещё. Портвейн с Альто Дору был превосходен. Прежде чем попасть в погреба «Императрицы» бочки с вином сменили несколько хозяев. Следуя в Англию они стали призом французского приватира, который сбыл их парням из Флиссингена, а они уже переуступили мне.
— Прежде всего многих нас здесь озадачил ваш статус. Не сочтите за неуважение или невежество, но коммерц-коллегия не та организация, что может осуществлять прямое управление территориями или людьми.
В Виктории я давно уже не следил за языком в том смысле, что перестал подбирать слова, имеющие хождения в эту эпоху. Друзья привыкли, освоили нашу с Лёшкой лексику, но для Колычева это могло стать препятствием. Возможно из-за этого он довольно долго молчал, а быть может раздумывал, стоит ли вообще говорить на тему его полномочий. С другой стороны, у него не имелось приводных механизмов власти, за исключением дюжины казаков, и чтобы держать руку на пульсе ему потребуется сотрудничество с кем-нибудь вроде меня.
 
— Что ж, вы правы, — сказал наконец он. — Управлять землями территориями может лишь Сенат посредством губернских учреждений и полиции.
— Проблема в том, что эти земли не принадлежат Российской Империи, — заметил я. — Тем более они не входят ни в одну из губерний. Нет здесь ни управ благочиния, ни магистратов, ничего…
Ни один мускул не дрогнул на лице капитана.
— Кому же они принадлежат, эти земли? — спросил Колычев, впрочем без всякого раздражения. Скорее его забавлял разговор. — Меня доставили сюда на шхуне вашей компании, и теперь я вдруг понял, что совершенно не знаю, где мы точно находимся? Я знаете ли военный, привык к картам, но на карте вашего шкипера город не значился, а из него самого и слова не вытянешь. Мне же немного не по себе, когда я не могу определить местоположение.
Разговор прервало появление Архипова, сопровождаемого двумя официантами. Перед нами поставили большие блюда с ломтиками свинины, бананов, батата и разнообразной зеленью. Керамические чашечки заполняли горчица, хрен, майонез, сметанные и ягодные соусы, а от прикрытой тканью корзинки расходился аромат свежеиспеченных булочек. Большой кувшин с лимонадом (со льдом, но без газа, разумеется) и два глубоких бокала завершали композицию.
Так же быстро обслуга во главе с хозяином удалилась.
Я добавил к свинине немного ягодного кислого соуса и положил кусок в рот. Капитан решил не рисковать и поступил точно так же.
— Превосходно, — одобрил он, разжевав мясо.
Я решил, что момент подходящий, чтобы продолжить разговор.
— Конкретно Виктория расположена на огромном острове. Он простирается на четыре сотни верст в длину и отделен от Америки сетью узких проливов. Мы его называем просто Островом. Беда в том, что он фактически находится на землях испанской короны. Поэтому наши поселения здесь, не говоря уж о Калифорнии, существуют примерно на тех же правах, что и английские колонии в Гондурасе или на берегу Москитов. Вы слышали о них?
Колычев кивнул.
— Там добывают красное дерево, насколько мне известно, — сказал он.
— Верно. Эти колонии не подчиняются ни одному из королей, но не считают их и независимыми, подобно Соединенным Штатам. Испанцы время от времени пытаются выбить непрошеных колонистов, но те умеют за себя постоять, а на большую войну у испанцев не хватало сил. Америка слишком велика.
Я съел ещё один кусочек свинины, приправив на этот раз горчицей со сливками.
— Это одна сторона вопроса, — продолжил я. — Другая заключается в том, что поскольку Британия не ищет приобретений на берегах Гондураса, во всяком случае не заявляет об этом открыто, то испанцы отчасти смирились с поселенцами, оставили колонию в покое. А вот на Берегу москитов британцам закрепиться не удалось. Враждебные племена индейцев, беглые рабы. Белому человеку там пришлось нелегко. И берег вернулся под власть их католических величеств. Землями невозможно владеть, не заселив их людьми…
Эти аргументы были частью стратегии защиты от притязаний Империи, которую мы заранее продумали вместе с Лёшкой. Аналогия с британским Гондурасом хотя и не являлась полной, хорошо подходила нашему случаю. Была ещё конечно Тортуга, был Нассау, другие независимые образования, но мы не хотели у кого-либо вызывать ассоциацию с пиратами. Да и несостоятельность пиратских республик была очевидна.
Предоставив капитану переваривать вводную, я отдал должное обеду. Он впрочем тоже предпочел покушать и подумать, вместо того, чтобы сразу перейти в контратаку. Когда, наконец, со свининой было покончено, Архипов принес банановый пирог, жаренные орехи и сыр, а мы вернулись к портвейну и разговору.
— Похожая ситуация и с нашими поселениями, — сделал я следующий логический шаг. — Пока Российская Империя не пытается поднять здесь свой флаг, испанцы не будут особенно дёргаться. А если вдруг дёрнутся, у нас достаточно сил для ответа. С другой стороны, и Российской Империи не стоит ускорять события. Потому что тогда испанцев всерьез озаботит судьба территорий. А им куда проще перебросить сюда подкрепления. Им не нужно тащить армию через Сибирь. У них всей суши — небольшой перешеек между океанами. И вдобавок несколько крупных портов на этом берегу.