Брачная ночь с горцем

Смерив незнакомца свирепым взглядом, Саманта уже открыла рот, собираясь издать пронзительный крик, – но тут он аккуратно поставил ее на платформу и проговорил:
– Признаюсь, мне не раз случалось становиться причиной женских криков, но исключительно криков радости и удовольствия.
Саманта поморщилась. Черт бы его побрал! От этой бесстыдной реплики внизу ее живота словно что-то взорвалось, и она забыла все те едкие и совершенно справедливые слова, которые приготовилась высказать в его адрес.
На долгий, долгий миг он задержал ее в объятиях, потом наконец отпустил. И Саманта мгновенно ощутила, что уже скучает по этим широким ладоням на своей затянутой в корсет талии. И еще казалось, что красивый незнакомец оставил на ней отпечатки, которые не скоро сотрутся…
Поспешно выбросив из головы эту мысль, Саманта подобрала юбки и быстро отошла на несколько шагов – подальше от него.
Однако расстояние создавало новую проблему. Теперь она видела незнакомца во весь рост – в полном великолепии. И от этой картины снова лишилась дара речи.
Саманта крепко зажмурилась, она отчаянно пыталась найти объяснение этому внезапному и неоправданному влечению. Нет в этом человеке ничего особенного! Просто она голодна, устала после долгой дороги, страшно измучена своими тревогами…
И совсем одна.
Она проехала на поезде через все Соединенные Штаты, а в Филадельфии села на пароход. В плавании страдала от горя и от морской болезни. Почти все время плакала. А от роскошных деликатесов, которые полагались ей как Элисон Росс, богатой шотландской наследнице и пассажирке первого класса, ее выворачивало наизнанку.
При ней был чемодан с платьями и шелковая сумочка цвета красного вина, а в сумочке – новые документы и все необходимые бумаги.
В прежней жизни Саманте казалось глупым носить с собой дамскую сумочку. Но теперь в этом лоскуте шелка заключалась вся ее жизнь.
Вот только сумки больше нет…
Хотела бы она погрозить кулаком серым небесам и спросить, какие еще сюрпризы они ей приготовили, но понимала, что лучше не искушать судьбу.
Мало того что пропали документы! Саманта понятия не имела, чем и как подтвердить, что она – Элисон Росс.
Элисон обещала все подробно сообщить ей в письме и заверила, что постарается как можно быстрее прислать почтой еще кое-какие документы. После недолгого разговора в залитом кровью поезде Саманта знала лишь несколько имен и названий.
Эррадейл – семейное наследство. Земля и старый дом. И еще – Гэвин Сент-Джеймс, граф Торн, человек, который мечтал завладеть Эррадейлом.
Много раз он пытался купить у Элисон поместье. Делал самые заманчивые предложения. Она не отвечала. Наконец вместо очередного письма прислал постановление британского суда: поскольку ни Маккензи, ни Россы в течение многих лет в Эррадейле не живут, суд открывает дело по признанию поместья выморочным. И теперь, чтобы не потерять свое наследство, Элисон должна лично взять на себя управление поместьем на определенный период времени и привести его в порядок. Для этого она, отложив свадьбу с богатым женихом из Сан-Франциско, ехала сейчас на Восток.
– Я скорее съем свою шляпку, чем вернусь в Шотландию! – добавила наследница. – С детства там не была. После смерти отца мама вышла замуж за американца, мистера Делмонта, железнодорожного магната, и почти все детство я провела с ними в Америке. Денег у нас было столько, что об Эррадейле мама и не вспоминала. Как и я, она не хотела туда возвращаться – слишком много тягостных воспоминаний. К несчастью, два года назад она скончалась, и теперь вся ответственность на мне.
– Но если тебе это ранчо не нужно, то почему же ты не возьмешь за него деньги? – спросила Саманта. От тех сумм, что предлагал за землю граф Торн, у нее захватывало дух.
– Любому другому человеку я бы с удовольствием продала, – ответила Элисон. – Но я дала отцу клятву: пока Эррадейл-Росс в моих руках, им не завладеет никто из родичей лэрда Маккензи из Уэстер-Росса! Видишь ли, старый лэрд Хеймиш Маккензи убил моего отца.
– Понимаю… – кивнула Саманта. Да, такую клятву она могла понять.
 
А поезд тем временем уже приближался к Шейенну. Здесь должно было начаться расследование того, что позже назовут «Бойней Мастерсов». Но пока о случившемся никто не знал, и у Саманты было несколько часов в запасе. Элисон сунула ей в руки свои документы и деньги и велела сесть на дилижанс, идущий в Денвер, а там пересесть на другой поезд на Восток.
– Никто в Уэстер-Россе не отличит меня от любой другой американки, – сказала Элисон. – Даже если – что весьма маловероятно – в Эррадейле найдется человек, видевший меня десять лет назад. Да и что они вспомнят? Тихую тринадцатилетнюю девочку с темными волосами и голубыми глазами. Мы с тобой примерно одного возраста и внешне похожи. Похожи и по цвету волос, и по цвету глаз. Так что все пройдет гладко.
Саманта в этом очень сомневалась. Но что ей оставалось? Она, скорее всего, уже известна как участница банды Мастерсов, и теперь ее будут искать по всей Америке. Причем не только федеральные маршалы, но и – что намного хуже – Брэдли и Бойд.
На нескольких предыдущих ограблениях братья Мастерсы нажили целое состояние, и денег им хватит, чтобы разослать сыщиков во все концы света. А у нее, Саманты, – ни денег, ни родных, ни перспектив. И идти некуда.
Вот почему этим промозглым и туманным вечером она стояла на полустанке в горах Шотландии, в изумлении глядя в мерцающие зеленые глаза уже упомянутого красавца.
Саманта заметила его сквозь заиндевевшее окно, как только поезд въехал на станцию. На голову выше всех остальных, он мерил платформу широкими шагами. А рядом с ним были еще двое хорошо одетых мужчин, один тощий, в ярко-оранжевом шейном платке, другой – полный, круглолицый, с добрыми глазами и круглыми очками на красном носу.
Тут румяный молодой лакей подбежал к шотландцу и… протянул ему ее сумочку!
– Вовремя поймали воришку, сэр.
– Спасибо, Кевин! – Шотландец заговорщически подмигнул лакею.
– Это не ваше! – отрезала Саманта, потянувшись к сумке.
– Что такое, милая? – Он с улыбкой повернулся к ней. – Считаете, такой цвет мне не подходит? – И он, как бы невзначай, убрал руку с сумкой подальше от Саманты.
Господи, как же ей надоели обаятельные красавчики с их шуточками! Она ужасно устала. Но если бы сейчас не валилась с ног, то, как пить дать, вцепилась бы шутнику в глотку.
– Дайте сюда! – потребовала она.
– «Дайте сюда…» – протянул он и сделал выразительную паузу.
– Пожалуйста, – пробормотала она, не понимая, как ее угораздило ввязаться в этот идиотский диалог.
– С радостью! – И снова ее ослепила его белозубая улыбка.
Когда же незнакомец протянул ей сумочку, руки их соприкоснулись. И Саманте вдруг почудилось, что она вот-вот лишится чувств.
Кружевные перчатки оказались слишком тонкой защитой от тепла его сильных рук. Саманта хотела отдернуть руку, но тяжесть сумки, о которой она уже успела забыть, вынудила ее на миг задержать руку в его ладони.
Незнакомец вдруг шумно выдохнул, и Саманта подняла на него взгляд. А он смотрел на нее, чуть приподняв черную бровь, смотрел все с теми же насмешливыми искорками в глазах. И вроде бы ничего не изменилось, но… Изменилось все.
Внезапно веки его опустились, наполовину скрыв зелень глаз. Ноздри же раздувались от учащенного дыхания, а чувственные губы крепко сжались.
Тут Саманта наконец отдернула руку. Она была почти уверена, что незнакомец ей этого не позволит, однако он не стал задерживать ее руку в своей.
– Вижу, милая, вы путешествуете одна, – пробормотал он вполголоса.
Саманта прижала к себе сумочку и постаралась изобразить безразличие.
– Да, разумеется. – Она зевнула, прикрыв рот рукой в перчатке. Изображать зевок не пришлось – после многих дней пути Саманта действительно валилась с ног от усталости.
Тощий мужчина, стоявший рядом, в изумлении ахнул, и Саманта тут же вспомнила, что они с надменным горцем стояли на платформе не одни.