Полуночный ковбой

Мексиканец остановился у их столика, сказал что-то и поспешил на кухню. Четверо обернулись посмотреть на Джоя, но пятый даже не пошевелился. Вместо этого он встал, подошел к стойке, с которой взял чашку свежего кофе и направился прямиком к столику Джоя.
— Можно присесть?
Джой смутился и был польщен.
— О, черт, да, конечно. — Вскочив, он стал без нужды двигать стулья, застигнутый врасплох ролью хозяина. Гость протянул руку и сказал:
— Перри.
— Ч-ч-что это?
— Перри — так меня зовут. П-е-р-р-и.
— Ах да, ну, да. — Он схватил руку молодого человека и потряс ее. — Джой Бак, — сказал он. — Хотите закурить? — Они закурили, и Джой увидел, что Перри внимательно смотрит на него. Глаза у него были внимательные и насмешливые, как бы тронутые печатью смерти: если бы молодого человека в силу какой-то глупой дурацкой оплошности постигла преждевременная смерть, наверно, такими глазами он бы наблюдал за собственными похоронами.
Не зная, как вести себя под этим взглядом, Джой засмеялся и пожал плечами, стараясь выкрутиться из этой ситуации. Перри еле заметно улыбнулся и вообще отвел от него глаза. Он небрежно откинулся на спинку стула, вытянув ноги и изображая полную расслабленность. Через большую витрину кафе была видна улица, и он внимательно изучал движение по ней. Хотя наблюдать было особенно не за чем: время от времени лишь мелькали пешеходы и проносились такси.
Джой не мог отделаться от ощущения, что ему здорово повезло. В первый раз после армии он сидит за столиком с другим человеком. Он томился от желания продлить знакомство, но не знал, чего от него ждут. В голове у него крутилось множество вариантов, как он мог бы начать разговор, но, если Перри присоединился к нему лишь для того, чтобы разделить с ним молчание, Джой не хотел нарушать его своими разговорами.
Почти сразу же он стал испытывать глубокое и загадочное восхищение перед этим незнакомцем по имени Перри. Если бы перед ним появился какой-нибудь волшебник с предложением поменяться ему своим обликом с этим парнем в джинсах с песочными волосами, он бы без всяких рассуждений воспользовался этой возможностью. Хотя никоим образом не мог бы объяснить свое намерение.
Так всегда: люди, подобные Перри, пользуются особыми привилегиями. Стоит им зайти куда-нибудь — и тут же все к их услугам. Часто они отличаются внешностью, но дело не в этом. Суть в том, что на них лежит печать рока и они несут свою обреченность с мрачной грацией, столь странной в молодом человеке.
Испытывая восторг и застенчивость, Джой сидел рядом с этим молодым человеком. Через несколько минут пестрая компания Перри поднялась и двинулась к дверям. Высокий рыжий парень, который вроде был у них за главного, провел их мимо столика, за которым сидели Перри и Джой.
— Спокойной ночи, дорогой, — сказал он, не замедляя шага. Второй и третий захихикали, а четвертый, коротышка с двойным подбородком, кинул:
— Желаю удачи. — Джой наблюдал, как они выходили из заведения. Но Перри не обратил на них внимания. Повернувшись к Джою, он кинул на него беглый равнодушный взгляд, а затем опять уставился в окно.
Так этой ночью началась их загадочная молчаливая дружба, которая длилась несколько недель. Каждый вечер, когда Джой, окончив работу, садился за ужин, бог знает откуда появлялся Перри и безмолвно располагался рядом с ним.
В первое время они обменивались минимумом необходимых слов, связанных лишь с необходимостью разлить кофе или передать сахар, но, по мере того как шла ночь за ночью, в словах вообще отпала необходимость. Они на пару смотрели через витрину или порой замечали какой-нибудь интересный столик; временами на секунду-другую их взгляды скрещивались, но большей частью они всю ночь просто сидели рядом в «Сиянии», ничем не проявляя свою связь. Они вместе проводили время, у них было общее место, и кому было до этого дело?
Не имело смысла интересоваться, когда Перри уйдет или куда он направляется. Посидев за столиком иногда минут десять, а порой и несколько часов, он мог просто подняться и, кивнув (а то и забыв это сделать), выходил сквозь вращающуюся дверь и исчезал из виду за окном.
 
Джой постепенно привык к мысли, что Перри — обладатель каких-то значительных тайн, и ему крупно повезет, если как-нибудь Перри поделится ими. Секреты эти имели отношение к другим сторонам жизни Перри, из которой он появлялся по ночам и исчезал с рассветом. Порой Джою хотелось принять участие в его загадочном существовании, чтобы он мог выйти вместе с Перри в мир тайн, что существовал за вращающейся дверью кафе, и Джой стал по-другому воспринимать темное время суток. Все изменилось — и пустота его собственного существования, и бесконечные часы во сне в «г" стинице», и бессмысленные смены, наполненные грохотом посуды в мойке. Небрежная грация Перри заставляла Джоя подражать ему; и какой-нибудь его простой жест мог стать началом новой жизни Джоя, и он ждал, когда ожидание ночных кофепитий за их молчаливым столиком в шумной атмосфере кафе претворится в начало новой жизни или же исчезнет совсем.
Джой смутно представлял себе предмет размышлений; он даже не воспринимал его в виде оформленных мыслей. Перри был для него человеком с предначертанной судьбой, от которой было ему не уйти: она была у него в крови. Перри был гостем, но Джой, сам о том не догадываясь, воспринимал его как хозяина, гостям которого позволено разделить его хорошее настроение.
Как-то ночью Перри неожиданно повернулся к Джою и сказал:
— Как у тебя дела? — Но на самом деле это был не вопрос. Он просто смотрел на Джоя, не сводя глаз.
Джой покачал головой.
— Черт возьми, старик, я и сам не знаю. — Но на самом деле он хотел сказать: — Я просто сижу и жду — вот и все, что мне известно.
В другую ночь, ничем не отличающуюся от предыдущей, он совершенно неожиданно сказал:
— Хочешь номер отколоть? — Это было больше, чем просто вопрос, и Джой не нашелся, что ответить.
— Отколоть номер, — повторил он, уходя от ответа, — это было бы здорово в самом деле, черт возьми.
— Он не имел представления, о чем идет речь.
Эти несколько раз, когда Перри обращался к нему, голос у него был глубоким и низким, как шепот, которым может говорить заживо погребенный.
Как-то утром, когда уже близился рассвет, он сказал:
— На тебя можно рассчитывать, Джой? — а затем встал из-за стола и ушел, давая понять, что ответа он и не ждал.
Затем в одну из следующих ночей он уставился на Джоя пристальным взглядом, напоминавшим ему об их первой встрече.
Джой занервничал. Пора. Что-то должно случиться. Он тщетно пытался понять, что его ждет. Он пыхал сигаретой, стараясь затянуться. Он хмыкал, издавал смешки, понимающе качал головой и барабанил пальцами по столу. И вдруг почти непроизвольно он прекратил всю эту натужную активность и обмяк на стуле, просто глядя на человека напротив себя. Его взгляд явно взывал о помощи, но он не мог представить себе, чтобы его послание дошло до адресата.
Перри еле заметно кивнул. В глазах его было сочувствие. Затем оно сменилось явной иронией. И внезапно все его действия и поступки обрели загадочность, которая не имела ничего общего с прежней его обреченностью. Он еще раз посмотрел на улицу.
И словно все свершалось по заранее разработанному плану, в эту же секунду повернулась вращающаяся дверь. И к их столику подошел невысокий человечек в зеленом галстуке и спортивной куртке из коричневого твида.
  
6
 
Он был довольно молод, лет примерно тридцать, но совершенно лыс; у него был высокий голый лоб и пронзительные бусинки глаз, увеличенные толстыми линзами очков. Он был похож на молодого «сумасшедшего ученого» из немых фильмов.
Он остановился у столика, за которым сидели двое молодых людей.
— Перри, — сказал он.
Перри не обратил никакого внимания на звук своего имени.
— Прошу тебя, Перри, ты же знаешь, сколько раз я допоздна искал тебя. — Голос его обволакивал мягкой карамельной сладостью.