Полуночный ковбой

— Нет, нет, нет, Джой, я хотел сказать, что никогда не доверял людям, которые мне что-то сулили потом. И никаких обид, ты честный парень и у тебя благородное лицо. Но и у меня тоже. Верно? Ведь у меня тоже благородное лицо?
— Ну да, черт возьми, жутко благородное.
— Во! — Риччио щелкнул пальцами и вытянул указательный, чуть не ткнув Джоя в нос. — Ты доказываешь мою точку зрения: у меня честное лицо — но я жуткий обманщик. Так почему же я должен доверять тебе? Можешь ты мне ответить на это?
Джой задумался, наморщив от усилий лоб. Сплюнув окурок, он полез в боковой карман брюк.
— Я тебе сразу же подкину кое-чего, вот сию минуту, черт бы ее побрал!
— О, подожди, Джой, — сказал Риччио. — Пошевели мозгами. — На лице его появилось бесконечно грустное обиженное выражение, словно слова, которые предстояло сказать, причиняли ему огромную боль. Встряхнув головой, он заговорил свистящим шепотом: — Ты не должен мне доверять. Ты что, не понимаешь? — С этими словами он съежился и уставился Джою прямо в лицо, так широко распахнув глаза, что, казалось, будто ресницы вот-вот оторвутся. — Ведь мне ничего не стоило бы обстричь тебя, — сказал он.
— О, черт, думаешь меня это беспокоит? — Джой отмахнулся от этой мысли, бросая деньги на стол. — Сколько тебе, по твоему мнению, причитается?
Риччио с готовностью склонился к нему.
— Представляю это решать тебе, Джой.
— Слушай, кончай крутить мне яйца и давая к делу. Можешь ли ты сделать так, чтобы уже сегодня ночью я поимел богатую бабу?
— Ночью? Ты говоришь, ночью? — удивился Риччио. — Мистер О'Даниел не утруждается таким и скороспелками — на ночь. Он найдет тебе положение, при котором ты будешь чувствовать себя, как у Христа за пазухой. Может, первая дама и не станет твоей постоянной. Кто знает, может, со второй или с третьей тоже не получится, чтобы надежно устроиться, тебе придется поработать. Но только за знакомство тебе придется выложить пятьдесят или сто, а может, и больше. Только за проклятое знакомство.
— Знакомство?
— Ну, ты к ней присмотришься, попробуешь, проведешь с ней ночь.
Джой был поражен.
— Пятьдесят или сто? Долларов? — Он побарабанил пальцами по столу, на котором лежали его деньги. — Вот. Сколько ты хочешь? Десятку?
Риччио с отвращением хмыкнул и, оскорбленно улыбаясь, сказал:
— О, Джой, прошу тебя. Ты хоть представляешь, что я мог бы сделать за то время, которое мне понадобится на поиски этого типа? Ладно, не буду тебя утомлять. Слушай, вот что я тебе скажу: пока с меня хватит десятки. — Он небрежно сунул бумажку в карман, давая понять, что она не представляет для него никакого интереса. — Но когда я передам тебя из рук в руки мистеру О'Даниелу, я должен буду получить еще десятку. Справедливо? — Наступило молчание. — Ладно, если ты считаешь, что это не так, забудь.
— Ответь мне вот что, — спросил у него Джой. — Есть ли возможность, что мне удастся подцепить птичку уже сегодня?
— Возможность? Об этом не стоит и говорить. Тебе придется приниматься за работу уже этим же вечером. Факт. Ты просто не понимаешь, Джой, что очутился в Нью-Йорке. Ты никак не можешь ухватить ситуацию, в которой ты теперь находишься. Ты знаешь такое выражение: рынок сбыта?
Джой покачал головой.
— Это значит, что спроса больше, чем предложений. Усек?
Джой насупился.
— Скажу тебе проще: женщин тут выше головы, так что бездельничать тебе не придется.
Джой стремительно поднялся на ноги.
  
7
 
Направляясь по Бродвею к Таймс-сквер, Джой заметил, что на открытом пространстве Риччио неплохо управляется со своей ногой. Наметив перед собой определенную цель — скажем, ближайший угол, он снимался с места, дергаясь в таком диком ритме, что с трудом притормаживал перед красным светом на перекрестке.
На 42-й улице Риччио сказал:
— Первым делом попробуем заглянуть в гостиницу. Если нам здорово повезет, то есть я хочу сказать, если нам фантастически повезет, мы найдем его в номере. Пошли. — Они протолкались сквозь толпу людей, по внешнему виду которых можно было бы предположить, что они никогда не видели солнечного света, существуя лишь в сумрачном свете неона и электричества городских улиц, которые беспощадно высвечивали всю дряблость кожи, что не могла скрыть даже косметика.
 
— Не может быть, чтобы он оказался здесь, — пробормотал Риччио. — Я думаю, то есть я предполагаю, что нам придется таскаться по всем барам. Сороковых улиц с западной стороны; и честно говоря, не могу понять, чего ради я утруждаю себя ради какой-то мелочи.
Когда они оказались в холле гостиницы «Таймс-сквер палас», Джой сказал:
— Ну, дер-р-рьмо, парень, я ведь тут живу! Риччио остановился, словно споткнувшись. Он внимательно посмотрел на Джоя.
— Ты здесь живешь? — приглушенно спросил он. Джой кивнул.
— Ага.
— Так. Ты знаешь еще кого-нибудь, кто живет здесь? Хоть мимолетно?
— Не думаю. Я только сегодня устроился.
— Уверен?
— Черт возьми, конечно, уверен.
— Ну надо же, — растерянно улыбнулся Риччио. — Вот это совпадение, а?
Он снял трубку внутреннего телефона.
— Мистера О'Даниела, будьте любезны. Я хотел бы поговорить с мистером О'Даниелом.
Во время паузы, он подмигнул Джою, показав ему кружок, составленный из большого и указательного пальцев.
— Мистер О'Даниел? Как поживаете, сэр? Это говорит Энрико Риччио… О, я, конечно, помню вас. Да, сэр… Да, сэр, много раз, это было незабываемо… Мистер О'Даниел, я привел тут молодого человека, просто великолепного молодого ковбоя. И он, м-м-м, он готов к, м-м-м… ну, откровенно говоря, сэр, он только что с Запада, и ему нужна ваша помощь — просто позарез… Как вы думаете, вам удастся как-то поработать с ним сегодня вечером? Мне еще не доводилось видеть такого… я бы сказал, что он в полной готовности, просто горит желанием вникнуть в… Ох, это просто чудесно… Да, сэр, если бы вы могли, я бы, м-м-м… Закрыв рукой микрофон, он шепнул Джою: — Он жутко хочет, чтобы ты начал уже сегодня же вечером. Мне кажется, что у него есть куча заказов, а послать ему некого. Ты уверен, что можешь взяться?
Джой закивал с такой готовностью, что пришла в движение вся верхняя половина туловища. Риччио сказал в трубку:
— Да, сэр, триста семнадцатый номер. Благодарю вас, сэр, большое спасибо.
Риччио повесил трубку.
— Он жаждет сразу же увидеть тебя.
— И ч-ч-что мне делать? Просто подняться?
— Номер триста семнадцатый. Давай-ка посмотрим, как ты выглядишь. — Риччио сделал шаг назад, осматривая Джоя с головы до ног. — Прекрасно, просто прекрасно. А теперь мне причитается еще одна десятка. Так?
— Слушай, друг, — Джой протянул Риччио бумажку и взялся за него обеими руками — одной за кисть, а другой за локоть. — Я хотел бы сказать тебе, что чертовски ценю все, что ты для меня сделал, а дальше, когда дела пойдут на лад… ну, словом, я не забуду тебя.
Насчет этого можешь поставить об заклад последний доллар, и не проиграешь.
— Да брось, ничего ты мне не должен. Я просто был рад помочь тебе. — Мгновенным движением пальцев Риччио переправил деньги в боковой карман.
— Нет, нет, — продолжал настаивать Джой. — Я хотел бы знать, где я могу найти тебя. Потому что, черт возьми, все получилось только из-за тебя. Так где ты живешь?
— Да ладно, брось, и давай двигай.
— Мне нужен твой адрес, — продолжал настаивать Джой.
— Ну ладно, я живу в гостинице «Шерри-Нидерланд», а теперь хвост торчком — и валяй. Он ждет тебя!
Джой отпустил руку Риччио. Закрыв глаза, он стиснул виски пальцами, повторяя: «Шерри-Неверлин, Шерри-Неверлин, Шерри-Неверлин. Запомнил!» — Открыв глаза, он увидел, что Риччио уже миновал стеклянную дверь гостиницы и захромал по тротуару, демонстрируя свою головоломную походку.
Джой воспользовался зеркалом у лифта. Выяснив, что он несколько бледноват, резко согнулся в поясе, достав руками пол и сделав несколько таких наклонов, надеясь, что лицо обретет естественные краски. Затем он причесался, одернул рубашку, несколько секунд повозился с обшлагами, выравнивая их, с клацаньем притопнул каблучками по мозаичному полу, улыбнулся своему отражению и вошел в лифт.