Её звали Лёля (СИ)

За те несколько месяцев, что она провела в армии, Лёля наблюдала, как уходят на восток длинные, тянущиеся до самого горизонта колонны танков, машин и пехоты. Пролетали над головой самолеты с красными звездами на фюзеляже. Обратно редко кто возвращался. Обычно тянулись медленно обозы с ранеными, трактора тащили обратно изуродованные танки и пушки – всё то, что было перемолото жерновами сражений.
Но чтобы фашисты приближались, да еще в таком невероятном количестве… Девушке стало страшно. По спине пробежал холодок, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она вцепилась в края гимнастерки и так стояла, наблюдая, как черное облако становится всё ближе. Что было делать? Бежать, прятаться? Надо бы, вон в ту хотя бы щель забиться, укрыть голову руками и ждать, пока закончится налёт. А в том, что он произойдет в самое ближайшее время, сомнений не осталось: армада двигалась на Сталинград.
В это мгновение откуда-то со стороны зенитчиков раздался громкий мужской крик:
– Трееевоооогаааа!
 Глава 72 
На следующий день я вышел на утреннее построение. Решил, что хватит валяться. В палатке слишком скучно, а голова пусть и побаливает немного, это не смертельно. Мне хотелось поскорее вернуться к работе. В какой-то момент вспомнил, что три дня, которые отводил себе раньше на пребывание здесь, чтобы потом свалить и вернуться домой, давно прошли, а я даже не заметил. Даже стало легче на душе, что не совершил этого поступка. Теперь он показался мне чем-то сродни предательству. Как если бы там, жарким летним днём 1942 года, я бросил Петро вместе с лошадьми и удрал на восток в надежде, что не поймают и не расстреляют за дезертирство.
Лёжа в палатке накануне, я много думал о том, как сильно хочу вернуться. Туда, к своим боевым товарищам. Не знаю, откуда в моей голове взялось это словосочетание. Прежде все тамошние военные казались мне кем-то вроде виртуальных персонажей из компьютерной игры. Вроде бы настоящие, но в то же время словно нарисованные трехмерные модели с невероятной степенью реалистичности. Однако теперь я ощущал их совершенно иначе. То были реальные, живые люди, и не обычные, а настоящие герои. Себя в расчет не брал, только тех, кто там остался.
Как они? Удалось ли отразить новую атаку на хутор? А Т-3, который я собирался захватить? Неужели уцелел, фашистская гадина? Вопросов было много, а ответов ни одного. Равно как и возможностей оказаться снова в прошлом. Все предыдущие разы это случалось спонтанно, после какого-нибудь происшествия. Ну, и что мне теперь делать? Стукнуться с разбегу головой о цистерну с водой? А вдруг не сработает? Зато поисковики окончательно решат, что я рехнулся, и отправят меня домой с позором.
Вздохнув, решил глупостей не делать. Пусть всё идёт своим чередом.
На следующее утро пришёл на построение. Герман Сергеевич посмотрел на меня вопросительно.
– Готов к выполнению задания! – четко произнёс я. Ребята в строю глянули в мою сторону.
– Принял, – коротко ответил командир.
Через двадцать минут мы ехали, и я ожидал, что снова увижу старое место, но машина повезла к новому. Туда, где я костёр развёл на дне старого окопа. Здесь работы уже продвинулись достаточно далеко, и была наполовину освобождена из-под грунта старая траншея. Я с усердием принялся за работу. Ничего больше не спрашивал, а только трудился, осторожно выгребая землю. Мне очень хотелось найти хотя бы кого-нибудь, и мои старания к обеду увенчались неожиданным успехом.
Я сделал движение сапёрной лопаткой, и она уперлась во что-то. Убрал её, начал осторожно разгребать руками и замер в изумлении. На меня из-под земли смотрели пустые глазницы черепа. Стало очень страшно, и я даже подался назад и шлепнулся на пятую точку, замерев.
– Что, испугался? – послышался голос сверху. Это был Денис. Он аккуратно спустился ко мне и встал рядом.
– Немного, – признался я.
– Молодец, – похвалил коллега. – теперь давай, ищи остальное. Обращай особое внимание на любые мелочи. Ложка, ручка, портсигар, да что угодно. Если найдешь награду, орден или медаль, так вообще будет большая удача.
 
Денис ушёл, а я с колотящимся сердцем принялся копать дальше. Постепенно раскрылись другие части человеческого скелета. Стало понятно, что боец принял смерть здесь, на этом самом месте. несколько реберных костей были рассечены пополам. «Страшная рана», – подумал я, ощущая, как по коже в такую сильную жару пробежал мороз. Осторожно сдвинул скелет, копнул чуть глубже в стенку окопа и нашёл причину гибели – зазубренный осколок. Довольно крупный, в половину моей ладони. Он был ржавым, но я не сомневался, что если сделать детальный анализ, на нем обнаружатся частички крови погибшего.
Положил осколок в сторону и стал искать дальше. Вскоре моими находками стали кожаный поясной ремень с металлической пряжкой и плечевой лямкой. Состоящий из двух секций подсумок. Брезентовая сумка для гранат. Ботинки с обмотками. Всё это, сильно истлевшее, лежало рядом с телом. А вот смену белья, портянки я обнаружил неподалеку в вещевом мешке. Мне показалось странным, что там не было скатки. Видимо, боец оставил свернутую шинель в другом месте, а может и бросил, чтобы в такую жару с собой не таскать. Там же, рядом с портянками, я выкопал помятые котелок, ложку и кружку.
«Наверное, после того, как боец погиб, рядом раздался сильный взрыв, и его самого вместе с вещами забросало землей», – подумал я. Но где же оружие воина? Стал копать дальше, и снова удача! Ржавая трёхлинейка с погнутым стволом лежала на самом дне окопа, метрах в полутора. Видимо, её отбросило взрывом. Всё, что я нашел, положил на бруствер, на специально расстеленный брезент. Мои находки, как ни странно, оказались за сегодня самыми крупными.
Вечером, на подведении итогов дня, Герман Сергеевич меня поблагодарил. Сказал, что теперь специалисты изучат артефакты и, возможно, по ним удастся определить, кому они принадлежали. «В любом случае, – добавил Крапов, – ты, Константин, поднял из небытия ещё одного героя. Достойный поступок». Я стоял, опустив глаза. Было приятно, но постарался не возгордиться. Здесь такое не уважают. Зато Оля посмотрела на меня и улыбнулась впервые за долгое время. «Вот она, настоящая награда за мой труд», – подумал я.
Мне очень хотелось на следующий день вернуться на коп. Но погода распорядилась иначе. К ночи задул сильный ветер, к полуночи он превратился почти в ураган, и нам пришлось срочно укреплять опоры палаток, чтобы её не снесло. Да и остальные вещи убирать и прижимать чем-то тяжелым. Пока возились, начал накрапывать дождь, а когда ветер наконец угомонился, хлынул тропический ливень.
Мокрые, смертельно уставшие, мы забрались в палатку и стали затапливать маленькую походную печь. Постепенно дрова в ней, из тех что не успели сильно намокнуть, разгорелись, и мы сумели согреться. Так и сидели, пока снаружи, яростно трепля стенки палатки, бушевала непогода. Дождь лил, как из ведра, не отпуская ни на минуту. Мы легли спать, не дождавшись, пока он утихомирится.
Утром, когда выбрались наружу, поняли: коп придётся отложить. Вокруг степь превратилась в непролазное болото. Верхний слой почвы впитал огромное количество воды, и надо ждать, пока она высохнет и уйдет глубже, иначе ни одна машина с места не стронется. Вернулись в палатку и стали ждать, пока снова выйдет солнце и поможет нам вернуться к работе.
 Глава 73 
Сразу всё пришло в движение. Забегали бойцы вокруг зенитных орудий, защелкали и загремели механизмы, зазвучали команды. Девушки в санроте стали одна за другой выскакивать из палаток и, спешно натягивая гимнастерки и сапоги с пилотками, спрашивать друг у друга: «Что такое?!», «Что случилось?!». Лёля молча указала на черное облако. Все разом остановились и, лихорадочно пытаясь застегнуть пуговицы и ремни, намотать портянки, стали пристально смотреть на запад.
– Мамочки, – раздался чей-то тихий вскрик.
– Господи, как же их много! – прозвучал другой голос.