Под парусом «Фортуны» (СИ)

— Да тем же, чем и остальные слуги. В комнатах убирал, вышибалой работал, на грядках возился… разве что вот с подсчетами мне помогал…
— Грамотный раб?! — лейтенант чуть не расплескал чернила.
— Так он же из этих… из бунтовщиков ирландских. Кто его знает, где воспитывался.
Контрабандиста Джимми Атчесона знали многие. И хоть не все питали к нему теплые чувства, но поймать раба за вознаграждение пытались. Однако никто не видел лысого оборванца в приметной одежде. И, как и предполагал Сергей, родственники умершего богача так и не обнаружили пропажи одежды.
Корабль «Аврора»
Если бы капитана Огюста Базена спросили, не прячется ли на его корабле беглый раб, он с уверенностью ответил бы, что таковых не имеется. Не то, чтобы среди его команды не встречались те, у кого были нелады с законом… встречались конечно же. Но это были пропившиеся или подравшиеся матросы, залезшие в долги или совершившие мелкие правонарушения. А укрывать беглых рабов? Разве что особо ценных, для перепродажи. Они ведь даже не смогут оплатить дорогу!
Нет, капитан предпочитал платежеспособных пассажиров. На его корабле в данный момент находилось несколько священников (которые путешествовали компанией, явно давно друг друга знали и не бедствовали), торговцы, чиновники и два дворянина. Один молодой француз де Бульвиль, небогатый и, по всей видимости, надеявшийся исправить данный недостаток, найдя себе службу в колониях, и один иностранец, явно оказавшийся в не слишком привычной для себя ситуации.
Базен практически всю свою жизнь провел на корабле. И встречал разных людей. Так что он сразу понял, что дворянин, представившийся сложным именем, слишком высокого полета птица для его корабля и той каюты, которую занимал. Несмотря на молодость, иностранец выглядел намного уравновешеннее и солиднее, чем де Бульвиль. И был явно знатнее. Это просто читалось по его поведению. Молодой человек, очевидно, являлся представителем очень старого рода. Причем настолько влиятельного, что ему просто не было нужды самоутверждаться или что-то кому-то доказывать.
Иностранец оказался немногословен, зато де Бульвиль болтал за двоих. И, в конце концов, все-таки разговорил своего соседа. Вот тогда-то Базен и выяснил, что не ошибся в своих предположениях. На борту у него находится подданный Тартарии (бог весть, что это за страна) а его титул был примерно равен титулу принца, только без всяких прав на престол. Слишком дальний его предок принадлежал к правящей династии.
Незавидное положение иностранца тоже прояснилось — он едва сумел спастись с затонувшего корабля, прихватив только документы и немного денег. Так что одеваться пришлось не по статусу, и путешествовать тоже. Однако настоящему дворянину нужна только шпага, чтобы вернуть милость судьбы. И иностранный пассажир рассчитывает, что на Тортуге ему помогут. Странно, что он к губернатору Ямайки не обратился. Впрочем, вполне вероятно, у его Тартарии не слишком хорошие отношения с Англией.
Сергей Оболин
Ну что сказать о каюте, в которую меня вселили? Видал я шифоньеры и попросторнее. А я там, к сожалению, не один был, ко мне подселили еще с одного дворянина — такого же юного и бедного, как я. Посторонний человек был совершенно некстати, но денег на отдельную каюту не было. К тому же, рано или поздно мне необходимо было нарабатывать соответствующий опыт общения. Так что пришлось смириться. В конце концов, с первого взгляда никто не заподозрил во мне беглого раба. И мой дворянский статус не вызвал у окружающих никаких сомнений. Теперь оставалось не выдать себя в дальнейшем.
Как несложно догадаться, путешествовать в каюте оказалось куда как приятней, чем в трюме, да еще и в кандалах. Можно было прогуливаться по палубе, общаться с окружающими и составлять для себя картину мира, в который я попал. Моим соседом по каюте оказался пылкий французский дворянин, одетый весьма скромно — в потертые вещи, фасон которых был моден, как минимум, лет тридцать назад. Уж в нарядах-то я научился разбираться, благо постояльцы в гостинице «Морская звезда» встречались разные.
 
— Арман Маркэль Филипп Амбруаз де Бульвиль, — представился мне француз, изобразив какое-то сложное па ногой и помахав у пола шляпой, украшенной куцым пером. Невысокий, чернявый, с тонкими усиками, он был похож на Олега Борисова в роли Голохвостого из комедии «За двумя зайцами».
— Князь Сергей Оболенский, — представился я в ответ.
И имя, и титул привели моего собеседника в ступор, усиленный тем, что никаких языков, кроме французского, он не знал. Пришлось вспоминать европейские реалии, и адаптировать сказанное. Какой там титул является более менее адекватным князю? Герцог? Значит, пусть будет герцог. Однако француз и имени моего выговорить никак не мог, и в конечном итоге, попросил позволения называть меня на свой манер — Сержем де Боленс. Пришлось согласиться, но в отместку я стал называть его про себя Бульоном.
Французы, как и испанцы, любят давать детям множественные имена, как бы призывая в покровители святых, и надеясь притянуть удачу. Иногда и имена достойных предков давали. Так что я по этим правилам мог вспомнить имена отца, деда и прадеда, и продлить свое имя как Серж Николя Сильвен Андрэ. Такой вариант Бульону понравился еще больше. Вот же неуемный! С подобного типа Дюма, наверняка, писал своего Д'Артаньяна. Эдакий молодой бойцовый петух, который тщится доказать окружающим, что на самом деле он — орел. Чем-то он мне даже гопников напоминал, способных докопаться на пустом месте к кому угодно, чтобы показать свою якобы крутость.
Образование у Бульона было — на уровне начальной школы, из провинции своей он (до сих пор) далеко не уезжал, и говорить с ним оказалось абсолютно не о чем. Разве что современный французский оттачивать, чтобы быть понятым его соплеменниками. Но на Тортуге, полагаю, у меня таких возможностей будет больше, чем достаточно. Так что меня одолевала скука. Пока я про фехтование не вспомнил. У меня есть шпага, есть напарник, который тоже должен уметь владеть оружием, так почему бы не развлечься?
Поставив капитана в известность, я для начала решил размяться, чтобы понять, как меня будет слушаться мое тело. Смогу ли я повторить изученные когда-то финты и движения. Однако тело преподнесло очередной приятный сюрприз. Похоже, тип, в которого я вселился, фехтовал намного лучше меня. Причем не в спортивном зале, предусматривающем маски и защиту, а с реальным оружием. Я-то полагал, что похищенная шпага будет для меня тяжеловата, но она легла в руку, как родная.
— Арман, не составишь мне компанию? — поинтересовался я у Бульона, отсалютовав ему шпагой.
— С удовольствием! — буквально подпрыгнул француз. Похоже, он тоже сходил с ума со скуки и не знал, куда себя деть.
К сожалению, энтузиазма у него оказалось куда больше, чем умения. Впрочем, юркий попрыгунчик с хорошей дыхалкой все равно оказался неплохим партнером. Тренироваться мне следовало как можно больше и качественнее. Огнестрельное оружие пока что не только дорого, но и не слишком надежно. Так что вполне вероятно, что в один далеко не прекрасный момент, моя жизнь будет зависеть от кинжала и шпаги. Точнее — от моего умения ими владеть.
Занимался я и общей физической подготовкой — с утра пораньше, пока еще прохладно и никто не видит. Подтягивался, отжимался и делал различные гимнастические упражнения, в основном упирая на тайцзицюань. Тело подчинялось не слишком охотно, но я был упрям. Мне необходимо было не только держать мышцы в тонусе, но и контролировать собственное душевное равновесие. Даже спустя столько времени мои мозги периодически бунтовали, не желая принимать тот факт, что я навсегда попал в другой мир и другое время. К счастью, путешествие было недолгим, и летом 1661 года я наконец-то ступил на землю Тортуги.
 
Тортуга! Один из самых популярных островов Карибского моря. Сколько книг о нем написано, сколько фильмов снято! Даже не верится, что я ступил на его берег. И тем более не верится, что сегодня же состоится мой визит к губернатору. Знакомство с Бульоном оказалось как нельзя кстати. Он вез губернатору рекомендательные письма от каких-то общих знакомых, и был уверен, что его примут чуть ли не распростертыми объятиями.