Убежище. Книга седьмая

– У нас всё есть, как в Греции! – похвастался Пашка, спрыгнул с подоконника в сад и растворился в зелени.
– Вот это меня, пожалуй, пугает даже больше, чем визгливая соседка! – пробормотала Нина, отправляясь к свекрови. – Никогда же не знаешь, что именно они учинят… Хотя… это как в том анекдоте: «Я крокодила спасать не пойду, я не заставлял его на мою тёщу нападать».
Людмила Владимировна тихо-мирно, насколько это было вообще возможно в таком шуме, солила помидоры.
– Ниночка, а ты не в курсе, что у нас за катаклизм такой опять случился? Я слышу, что вопит Фунтик, но, к сожалению, в свинском языке не сильна, – призналась она невестке.
– Зато, там, – Нина кивнула в сторону, откуда раздавались вопли, – там обе стороны знают его в совершенстве! Это опять новенькая, которую Мишка прозвал «вы́жмать».
– Исключительно говорящее прозвище, – вздохнула Людмила.
– Ещё бы! А вот что тут завтра будет… Это самая особа объявила, что завтра её ребёнка сюда привозят. Полагаю, что все предыдущие вокальные упражнения – это так… лёгкая разминка.
– Нда… материнский инстинкт, который занимает всю черепную коробку от уха до уха, становится очень громким и слишком тревожным явлением! – Людмила озадаченно вытащила упрямый помидор, который нипочём не собирался помещаться в отведённое ему место трёхлитровой банки, покрутила его в руке, отложила, взяла другой помидор и ловко вложила, куда нужно, как недостающий элемент пазла. – Правда, у меня большое подозрение, что нашим новым соседям здесь будет ещё более некомфортно, чем нам сейчас.
– Почему?
– Подобное тянется к подобному… А скандалисты отсюда могут только выталкиваться!
– Золотые слова! – кот Фёдор помидорами не интересовался абсолютно, но вот с Людмилой рядом бывать любил, раз уж его Миша уехал с отцом в Москву – одежду покупать. – Только вот… ничего просто так ниоткуда не выталкивается, надо усилия прикладывать, а раз эта верещуха нас так не любит, пожалуй, мы и постараемся… Это ж надо, что она мне вчера вечером навопила! И про паршивых, заразных и больных котов, и про то, что нас всех усыплять надо, и про всякие глупости о том, что мы на котят людских садимся! Что у неё там за котёнок такой, раз её так защемило и не отпускает? Надо бы хоть немного ещё себя посдерживать – посмотреть на котёнка, а потом уже начинать действовать.
Визгля по прозвищу «выжмать», которую среди людей называли Ксения Заборова, понятия не имела, что не победила, разогнав все окрестности, а попросту получила отсрочку исключительно благодаря кошачьему любопытству. Ксения активно готовилась к приезду сына, подстригая все кусты, которые могут его как-то уколоть, и выкидывая всё, что может представлять для него хоть малейшую опасность.
Очередную цель она услышала издалека.
– Опять какая-то псина лает! Ну, всё! Они меня достали! Поназаводили всякую мерзость! – она выскочила из калитки и узрела машину, остановившуюся у соседского дома. Мужчина, бывший за рулём, вышел, передавая соседке банку с молоком, а на переднем сидении машины лаяла омерзительнейшая и опаснейшая собака – чёрная с рыжим, длинноносая, остроухая доберманша.
– Ей, вы! А ну, убирайтесь отсюда! Да-да, вон! Вам кто разрешил тут останавливаться и привозить сюда опасных собак? Я сейчас, вообще, полицию вызову! – закричала она вслед удаляющейся машине, сильно жалея, что не вышла раньше. Тогда прямо в лицо высказала бы этому типу всё, что думала.
Инспектор ГИБДД Воронов понятия не имел, что за ним вслед чуть не сорвалась в погоню хищная дамочка, у него и у самого проблем хватало. После того как он отвёз молоко, оставил дома Линду и отправился за продуктами, ему позвонила мама и объявила, что они с отцом едут к нему.
 
Глава 2.
 
Анпиратор всея семьи
 – Сыночек, я больше не могу, я так устала… Ты обязан, слышишь, обязан, вернуться и помогать отцу! – плакала она. – Я уговорила отца… Он готов меня привезти… Даже готов тебя выслушать и простить! Так что ты лучше заранее собери вещи, чтобы папа тебя не ждал. Ты же знаешь, как он этого не любит.
 
Воронову пришлось съехать на обочину и остановить машину, чтобы не создавать опасности на дороге.
– Мам…
– Сыночек, ты меня выслушай, – продолжала всхлипывать мать. – Мы же всё понимаем: ты решил нам продемонстрировать, что уже взрослый и самостоятельный, но мы ведь добра тебе хотим! Папа даже нашел, куда можно пристроить ту собаку, которую ты нашел. Отец! – Алла Ивановна часто называла так супруга. – Как зовут твоего приятеля, который собаку на склад берёт?
Воронов-старший что-то невнятное буркнул, и мать радостно подхватила.
– Армен! Вот, Арменчик забирает псину.
Воронов прижал смартфон подбородком к плечу и стиснул руками руль.
«Спокойно, только спокойно! Главное – не сорваться! На мать нельзя!» – эмоции, только метавшиеся в яростном потоке слов, которые ему дико хотелось высказать, неохотно затихали. Очень неохотно.
– Так что ты можешь спокойно вернуться домой! – мать, оказывается, ещё что-то произносила, но Андрей её уже не слушал, кинул смартфон на сидение рядом и медленно нажал на педаль газа.
Приехал, припарковал машину, всё ещё сдерживаясь, а вот когда узрел в окне дома, уже своего, честно купленного, практически полностью отремонтированного дома, взволнованную морду Линды, которую уже, оказывается, определили к отцовскому приятелю Арменчику на склад, не выдержал и так грянул кулаком по невинному забору, что тот чуть не рухнул к тётушке во двор.
Над краем забора тут же появилась морда козла Зайчика, который что-то возмущённо взмемекнул, изумляясь, как это безрогий человек смеет соревноваться с ним в пробивании загородки.
– Андрюш, милый, ты уже вернулся, всё в порядке? – послышался голос тётки.
– Вернулся, только всё не в порядке! Сильно не в порядке! – Андрей выпустил Линду и прошёл вместе с ней на тётин участок через небольшую внутреннюю калиточку, специально им устроенную, чтобы вокруг не ходить.
– А что? – осторожно уточнила Анна Ивановна.
– Мать звонила! Едет с отцом за мной… Попросила собрать вещи заранее, чтобы папеньке долго не ждать! Он, дескать, готов меня простить и принять, даже договорился, куда Линду деть – к его приятелю Арменчику на склад пристроить, – Андрей говорил и ощущал, что у него внутри всё леденеет от крайнего раздражения и гнева.
Анна Ивановна недоумённо подняла брови.
Зятя она откровенно и давно не любила. Сестра, которая не чаяла души в муже, давно и успешно усадила его на шею и волокла на себе. Нет, назвать его бездельником было бы неверно – он работал, неплохо зарабатывал, правда, заняв комфортную для себя нишу, особо не перенапрягался. Зато, приходя с работы, не делал уже абсолютно ничего, а ведь, когда живёшь в собственном доме, так нельзя. Его никто и не просил готовить, стирать или убирать: сестра отлично с этим справлялась, но почистить забившийся водяной насос, подправить забор¸ нарубить поленницу дров или повесить новый водосточный жёлоб она была не в силах. Ну, хорошо, не можешь или не хочешь сделать дело сам – заплати мастерам. Они придут и всё наладят, тем более что денег-то достаточно… Но и этот вариант зятю не подходил – надо было, чтобы над всем горбатился уже взрослый сын. Исключительно и только он! Причём Андрей при этом раскладе не имел ни малейшего права голоса, должен был ощущать полную зависимость от повеления отца и, вообще, быть целиком и полностью в его воле.
– Ну, ладно, я понимаю… Алла сама мужа себе выбрала. Сама решила, как именно ей жить. Её семья – её дело, я в это никогда не лезла и не собираюсь, но Андрей-то тут причём? Ну, хочешь ты быть бесплатной прислугой – вольному воля, но зачем вешать на шею сыну эту гирю неподъёмную – муженька своего расчудесного?
Разумная Анна как-то поинтересовалась мнением сестры и услышала её слова: