Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 5 (СИ)

— А ты сейчас где? — во взгляде Хао мелькнул интерес.
Борёкудан добросовестно назвал заведение, аккуратно проговаривая сложные для китайского уха звуки.
Вэйцзюнь застучал клавишами клавиатуры, мазнул взглядом по экрану, затем вернулся к товарищу:
— Досудебная? — он понимающе моргнул. — Ну, я тебе всегда говорил. Игры с законом до добра не доводят, даже у вас. Может, раз суда не было, ещё отобьёшься? Адвокаты, работа со свидетелями, то да сё?
— Думаю, должен, — уверенно кивнул Миёси-старший, не углубляясь в детали.
Пару секунд бывшие спортсмены смотрели друг на друга, будто настраиваясь на общую волну.
— Слушай, я тебя об одолжении попросить хотел, — Мая первым нарушил молчание. — У вас скоро должен освободиться такой же, как я, — он повёл рукой вокруг. — Всё равно ему у вас приткнуться негде будет, я готов спорить, если хоть чуть-чуть понимаю в вашем социальном рейтинге.
— Говори дальше.
— Ты бы не мог один раз воспользоваться своей синекурой и ради старого знакомого кое-что передать тому типу в тюрьму? Вашу, китайскую? — борёкудан изобразил олимпийское спокойствие и невозмутимость.
— Смотря что, — китаец поощряюще поднял бровь.
— Если этот ваш товарищ будет искать работу — и наверняка не найдёт — мы со своей стороны были бы рады разместить у него кое-какие наши частные заказы. Официально, под договор внешнеэкономической деятельности, даже налоги ваши за него бы заплатили. — Якудза перебрал в воздухе пальцами, — ну, если договоримся.
— Ты сейчас говоришь от имени…
— Я всегда говорю или за себя, или от имени Эдогава-кай. — Мая машинально расправил плечи и выпрямил спину. — Нынешний случай — не исключение.
— Понятно. Частная лавочка, — в интонациях китайца мелькнуло не очень натуральное пренебрежение.
Правила игры, понимающе оценил японец про себя, а вслух заявил:
— Чем богаты. Для того, кто в вашей нынешней безработице, ещё и после тюрьмы, будет не в состоянии заработать на кусок хлеба на старости лет, даже должность заместителя директора заштатного ресторана — манна небесная! — поддавшись эмоциям, он не сдерживался в формулировках. — Не захочет — его дело, наше дело — предложить!
— Имя.
— Погоди, лучше текстом, — пробурчал Миёси-старший, переключаясь с фронтальной камеры на нормальную и наводя последнюю на свой указательный палец. — Потому что голосом ваши четыре тона пропеть правильно точно не смогу. А там вдруг совсем не та фамилия получится.
— А-га-га, тебе ещё и медведь на ухо наступил! — лицо китайца расплылось в широкой улыбке, глаза остались холодными и внимательно следили за чужой рукой. — Ты раньше не рассказывал, что вдобавок глухой!
Оябун закончил водить по стенке, оставляя выпад без ответа:
— Ручки и бумаги нет, написать нечем, но могу повторить. Успел прочесть?
— Конечно, иероглифы у нас пока ещё одинаковые. Ван Бай Инь. Жди, сейчас скажу, смогу ли на него выйти.
Пальцы хань снова застучали по клавиатуре.
— У тебя и доступ к пенитенциарным учреждениям есть⁈ — удивился японец. — Ты же вроде был по другой части⁈
— По какой я части — не твоё дело, извини за прямоту. У меня много чего есть, не всем обязательно знать, особенно вам за морем… — проворчал товарищ. — Сто десятая и сто одиннадцатая? Шпионаж? Хм, тогда понятно, почему он именно в этой тюрьме сидит.
По мере чтения с экрана лицо Вэйцзюня разглаживалось, приобретая умиротворённое выражение:
— Взысканий за время заключения нет, поощрения для УДО во внимание не приняты. Ну, здесь логично — с такими-то статьями… какое там досрочное… Потому и от звонка до звонка… Выходит на следующей неделе! — друг поднял глаза.
— Передашь ему привет от меня?
— Куда ж я денусь, — китаец равнодушно передернул плечами. — Этот, — щелчок указательным пальцем по монитору, — действительно у нас работы скорее всего не найдёт, даже уборщиком туалетов. Раньше он мог бы сменить городок на поменьше или вообще в деревню перебраться, поближе к сельскому хозяйству, но после ковидного кризиса и на каждом деревенском огороде — свои герои.
 
— Плохо с работой? — живо поинтересовался японец.
— Для только вышедшего из тюряги старика, ещё и с таким здоровьем, как у него — точно плохо, — подтвердил Вэйцзюнь. — Проблемы не нужны никому, а у него хронических болячек полтора листа, — товарищ покосился в экран, — если верить медицинской карте.
— Спасибо, — серьёзно поблагодарил Мая. — Я рад, что ты подключишься.
— Не за что. Мы работаем в том числе и для того, чтоб помогать простым людям, которые оступились — стараемся помочь им встать на правильный путь, — патетично продекламировал хань, затем тихонько похихикал. — Пусть лучше такого персонажа кормят японцы, если вам делать нечего, — хань широко разулыбался. — Чем он каким-то образом присосётся к нашим бюджетам.
— Мы прокормим. Причём вплоть до легального контракта, с понедельной оплатой, — на всякий случай оябун прозрачно обозначил условия. — И налоги ваши тоже можем авансом платить, ну, мало ли. Вдруг у вас контракты ВЭД в банках регистрируются?
— Регистрируются, налоги — это хорошо. Не волнуйся, всё доведём до твоего болезного, обещаю. Слушай, Мая, а у меня тоже есть вопрос, — собеседник вроде как в последний момент спохватился. — Ты же скорее всего надолго не задержишься там, где ты сейчас находишься?
— Точно. — Миёси-старший твёрдо кивнул в подтверждение.
— У меня шкурный вопрос. У нас тут своя реструктуризация затевается, возможно, я в итоге соберусь на пенсию в самое ближайшее время. Встретимся лично, если так всё и выйдет? — Вэйцзюнь пронзительно смотрел в глаза и не мигал. — Примешь в гости на время?
— Тебя одного или с семьёй? — профессионально уточнил якудза, на автомате прикидывая собственные возможности по доставке чиновника КНР с материка в обход тамошних пограничных пунктов пропуска.
Для подобной операции существовали более чем рабочие маршруты контрабандистов через Вьетнам, но в том регионе орудовали преимущественно местные.
Японцы о темах тех географий знали в общих чертах, однако в силу отсутствия интересов действующих связей не имели — надо посылать на местность людей, наводить мосты.
— Сам приеду, я ж на пенсии буду, — друг пренебрежительно отмахнулся. — У семьи всё в порядке, они и не захотят срываться. Это мне хоть вешайся от безделья. Только в аэропорту встреть? У вас без языка потеряться можно, а переводчика со мной уже не будет, ахаха! — товарищ жизнерадостно заржал.
Битва за влияние внутри ведомства, перевёл себе недосказанное оябун. Вэйцзюнь закусил удила, вошёл в контры с начальством: вон, собирается монетизировать накопленный за годы безупречной службы нематериальный багаж. Который в голове и за плечами.
Где-то объяснимая позиция, хотя принципиального сына своей страны должны были здорово для неё обидеть.
— Встречу, — лаконично кивнул Мая. — И размещу как аристократа, хоть и не одного. На любое время, буду очень рад, вид на жительство лично оформлю — подключу знакомых.
— У нас тут борьба за порядок очередная начинается, — поделился друг, на короткое время становясь беззаботным и нормальным, таким, каким помнился в возрасте двадцати лет. — Были квазигосударственные предприятия, в которых разрешалось долевое участие семьям таких, как я. Сейчас правила изменились: старые друзья нового председателя, окопавшись на должностях, хотят увеличить то, что имеют — денег всегда мало, даже гигантских. Не буду говорить, за чей счёт… — Вэйцзюнь сердито отвернулся в сторону.
Предыдущие источники дохода товарища, видимо, были завязаны на негласную политику руководства: если твоя семья успевает получать параллельный доход благодаря тебе, да без ущерба для твоей основной работы — кое-каким ведомствам Китая и бог не указ, они сами вроде как на страже закона.
Однако что-то в последнее время изменилось. А к радикальному сокращению доходной части Хао оказался категорически не готов — поэтому и засобирался на пенсию, чтобы развязать себе руки.