Чужой рассвет (СИ)
Вековая сосна стойко приняла на себя тяжёлый удар. Ствол заметно накренился, но выдержал. В воздухе закружилась сухая хвоя, мягко опускаясь на тёмно-зеленый металл автомобильного кузова. Из раздавленного всмятку капота шёл пар. Гулко распахнулась пассажирская дверь, и на землю вывалился человек в военной форме. Он затравлено обернулся к кабине и зашарил руками в поисках выпавшего оружия. Нащупав пистолет, не сводя глаз с грузовика, человек боком отполз на несколько метров в сторону. Лишь после этого он поднялся и, часто спотыкаясь в мокрой жухлой траве, что есть сил бросился бежать прочь.
***
– Всё! – Хан поднялся и решительно затоптал окурок. – Пора "когти рвать", все сроки вышли.
Ему возразил пожилой человек в старой брезентовой штормовке:
– Не верю, что Арнольдыч погиб. Не такой он человек. Может быть, ещё подождём?
– Слушай, Брага! Мне тут с вами языком чесать не резон. Устроили, понимаешь, верю-не верю. Того и гляди, военный патруль подвалит. Надо уходить. Не пришёл, значит не пришёл. Уговор был – ждать полчаса. Уже лишние сорок минут задницы плющим.
Хан взял рюкзак за потёртые, не единожды чиненные лямки:
– Немец – мужик хороший, но он сам вызвался, сам и в ответе. За его добрую память я тут костьми ложиться не собираюсь. Как он любил говорить? Йэдем дас зайне? (Edem das Seine – «каждому свое» нем.) Ну так мне моя жизнь дорога, а если кто-то хочет принять геройскую смерть, мешать не буду.
На пути Хана встал молодой парень. Поднялся, с трудом опираясь на ногу, перемотанную тёмным от засохшей крови бинтом.
– Не хорошо толкуешь, Хан, от таких слов гнилью тянет. Тебе ведь Арнольдыч не чужой, с общего стола неделю ели. И это ты, сука, должен был вместо него идти, потому что короткую спичку вытянул. А теперь вон как загнул, шкура! Общество на такие поступки с неодобрением смотрит, а вести быстро разносятся. Не видать тебе братского расположения у костра "старателей".
Хан сжал кулаки, остро очертились скулы на восточном лице. Он зло прищурился, и в его глазах вспыхнули бешеные огоньки.
– Ты привяжи "метлу", Короб. Больно она у тебя широко метёт. Ведь это из-за твоей "бестолковки" тут пропадаем, нечего подставляться было! Кабы не твоя нога, ещё час назад в лодке бы гребли. Кто тебя дёрнул в ту сторожку сунуться? Решил шальным артефактом разжиться? Вот всех тварей и перебудил. Свезло тебе, молодой, что они сонные были, только за ногу и цапнули. Жаль, что не голову тебе откочерыжили. А Немец вместо меня остался, потому что эти места знает, ему и карты в руки. Но кашу-то ты заварил, так что Арнольдыч там в первую очередь за тебя отдувается. Ты же теперь тут сидишь и меня паскудишь. Ну и кто из нас после этого сука?
Сидевшие у костра девушка и мужчина в штормовке мрачно посмотрели на спорщиков, но промолчали.
– А… пропадите вы пропадом! – Хан зло пнул котелок с водой прямо в костер и, не оборачиваясь, зашагал к камышам.
***
"Дум"! – гулко лязгнул выстрел, приклад сильно ударил в плечо.
"Дум"! – словно гвоздь, забитый с размаху молотком, второй.
Тёмную блестящую фигуру развернуло и швырнуло назад. Подстреленная тварь, скаля пасть с острыми зубами, выгнулась дугой и задёргалась в траве.
Второму монстру тяжёлая винтовочная пуля разнесла голову. Омерзительное существо – жуткая пародия на человека, машинально сделав еще один шаг, растянулось на земле.
Две горячие металлические гильзы остывали в стеблях осоки. Получившие урок преследователи бросились врассыпную, низко-низко припадая когтями к хлюпающему влагой сырому торфу.
– Бесово племя! – стрелок разочарованно выругался. Поводил стволом вправо и влево, но цели уже попрятались. Мокрый от пота наглазник оптического прицела ощутимо пах резиной. К этому запаху примешивалась едкая вонь сгоревшего пороха. Человек поднялся и, закинув СВД за спину, бросился прочь.
***
Короткие кирзовые сапоги зачерпнули тёмную воду, мозолистые руки Браги и Короба навалились на деревянный планширь. Лодка тяжело и нехотя пропахала килем широкую борозду в песке, ползя с мели на глубину. Качнулась под запрыгнувшими в неё телами людей. Загремели вёсла, жалобно скрипнули старые металлические уключины.
– Щука! Долго ты ещё там?
Девушка, словно не слышала вопроса, тревожно всматривалась в заросли камыша.
– Настя! – Хромой парень обращался к ней по имени. – Нет больше времени ждать, пойми же ты! Все сроки вышли!
Она попятилась к воде, не отводя взгляда от берега, нехотя кинула вещи в утлое судёнышко. Взялась за выщербленную, в частичках старой краски ручку румпеля.
– Еще чуть-чуть. Пожалуйста.
– Эх, да что там! – пожилой сталкер свесился из лодки и развернул девушку к себе лицом, крепко ухватил за рукав. – Короб, подсоби!
Вдвоём они втащили спутницу на борт.
– Бог даст, выберется твой Немец. Арнольдыч – он такой, двужильный. И удачливый! – Брага привстав, сильно оттолкнулся веслом от ила.
И едва не свалился, когда Щука резко пихнула его в бок.
– Смотрите! Вон он бежит! Живой!
Стрелок мчался к ним что было сил. Приклад снайперской винтовки больно хлопал его по заднице, капюшон куртки сбился, обнажив давно не стриженную, с ранней сединой вихрастую голову.
Немец, не снижая темпа, влетел в воду, подняв фонтан брызг. Яростно заработал руками, расталкивая плотно обступившие его, речные волны, оттолкнулся и в пять широких гребков достиг лодки. Её борт опасно накренился, когда мужчина наконец перевалился внутрь. Тёмная вода ручьями хлынула с намокшей одежды на шпангоут деревянной обшивки.
– Ну ты даешь, Арнольдыч! Заставил нас трижды пробзед… – Короб запнулся, спохватившись присутствия девушки, – Поволноваться!
Но та не замечала ничего, кроме вернувшегося с «другого света» Немца. Она прижалась лицом к его мокрому линялому свитеру.
– Ну ладно, чего вы в самом деле… – чуть смущенно и весело добавил виновник встречи. – Выкарабкался. Не впервой!
Скинув с себя мокрые свитер и футболку, беспокойно осмотрелся.
– Эй! – лицо Немца наполнилось тревогой. – А где Хан? И где вторая лодка?
– А он на ней и "свинтил", – Короб зло черпнул лопастью весла воду, тут же закрутившуюся белым водоворотом.
– Ты же не пришёл вовремя, – словно извинился за товарища Брага.
Немец нахмурился. Сунул руку в карман, достал часы. Слегка постучав по их водонепроницаемому корпусу, смахнул брызги и посмотрел на циферблат. Присвистнул.
– А вы почему не ушли? Мы же договаривались. Брага? – обратился он к члену своей команды, чей авторитет считал выше прочих в силу опыта и возраста. – Ты же мне обещал!
– Ну, извини! Щука бы нам не простила, вот и сидели до последнего. Да ты морду "кирпичом" не делай, лучше спасибо ей скажи.
– А если бы вместо меня пришли «угольщики»? Ты хоть понимаешь, как вы рисковали? Эх Брага, Брага…
– Обошлось же! – Брага подстроился под темп гребущего с ним в паре Короба, и лодка пошла плавне. – Сухое надень. Простуда – штука коварная.
***
Пока двигались по реке, Немец переоделся в сухую одежду, протёр и вычистил винтовку. А потом сменил обоих гребцов и, как следует поработав вёслами, окончательно согрелся.
Сидевшая "на руле" Щука радостно ловила взгляд его серых, чуть смущённых глаз и улыбалась в ответ. Кажется, девушка была по-настоящему счастлива.
В этот раз лодку целиком вытаскивать не стали. Завели в заросли сухого рогоза и набросили цепь на удачно подвернувшийся ствол огромной коряги. Взяв необходимое снаряжение, поднялись на берег.
– Тут рядом. Километра два ходу, – Брага сверился со стареньким электронным планшетом. Изображение несколько раз мигнуло, когда пожилой сталкер чуть встряхнул устройство. – Так, место встречи вот тут, – тёмно-желтый от никотина ноготь провел по обмотанному скотчем экрану.
– Сейчас махнем через ельник, потом до поваленной линии электропередач. И по старой пожарной просеке до развилки. Там нас будут ждать. Если подналяжем, бегом да быстрым шагом, то почти и не опоздаем. В резервный час «на ожидание» уложимся.