Дерево Джошуа. Группа ликвидации

— Спасибо. Позвольте вас спросить, кузина Элин, какую роль вы играете во всем этом?
— Зачем вам? — отозвалась она тихо. — Я должна была забрать у вас пленки либо в вагоне, либо в самолете. Вы и не догадывались, что нам предстоит вернуться в южную Швецию вместе. Но это было бы не трудно устроить, я думаю, Я ведь вам нравлюсь. Или если не в поезде и не в самолете, тогда в Стокгольме или в Торсетере. Таков был план до того, как вы вдруг решили отослать их в Америку — тогда нам пришлось срочно менять план.
Слушая Элин, я недоумевал, как это я раньше не догадался. Лу пыталась меня предупредить — это во-первых. А во-вторых, нельзя было не учесть и тот факт, что прошлым вечером, узнав, что я собираюсь сделать с пленками, Лу должна была кому-то об этом сообщить, Однако она весь вечер оставалась в моем поле зрения: я слышал почти все ее разговоры, за исключением тех нескольких минут, когда она о чем-то перешептывалась с Элин…
Я взглянул на девушку:
— Мне просто любопытно — скажите, а существует ли вообще полковник Стьернхьелм или же он плод вашего воображения? И еще — мы действительно родственники?
Она рассмеялась:
— Полковник Стьернхьелм действительно существует, и он очень рассердится, узнав, что вы в этом усомнились. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы познакомиться с ним. Швеция маленькая страна. Думаю, что все старинные роды в ней в той или иной степени имеют родственные связи, — она взглянула на меня и улыбнулась. — Вы смотрите на меня с укором, кузен Матиас. Я обманула вас — если и не в том смысле, то в другом. Ну а разве вы не обманывали меня, притворяясь милым американским фотографом, который ни слова не понимает по-шведски? — она смотрела на меня и продолжала улыбаться. — Vad gor vi nu?
— Ну и что мы будем теперь делать? — перевел я. — А теперь мы нанесем визит мистеру Каселиусу. Nu gor vi visit hos Herr Caselius.
Она мягко покачала головой:
— Вы слишком оптимистично настроены. Только ли потому, что забрали мой пистолет… Мне не следовало принуждать вас к действиям с помощью пистолета. Это моя ошибка. Мне следовало строго выполнять данные мне инструкции" но я сочла их отвратительными. Но ведь нельзя быть чистоплюем в этом деле, не правда ли, кузен Матиас?
— Мне стало интересно. Давайте еще поговорим о ваших инструкциях.
— Мне придется опустить руку в карман. Я не собираюсь вытаскивать другое оружие. Пожалуйста, больше не бейте меня. — Она не стала ждать моего ответа, сунула руку в карман, вытащила небольшой сверточек и развернула его на столе. — Вы узнаете это? j
Я посмотрел. Обручальное кольцо, крошечное колечко с бриллиантом, длинный мундштук и большой хлопчатобумажный носовой платок — уже несвежий, — который я дал Лу Тейлор несколько часов назад, чтобы она вытерла им глаза. Первым делом я испытал чувство облегчения. Значит, она все еще жива. По крайней мере, именно эта мысль должна была прийти мне в голову при виде этих вещей.
— Женщина в наших руках. Я должна предупредить вас, что если вы не отдадите мне пленки и если я не появлюсь с ними в условленном месте в условленный час, она умрет — сначала она будет страдать, а потом умрет.
Я смотрел на нее и слушал, как она с какой-то детской непосредственностью произносит заученные кровожадные строчки своей роли. Ясное дело, она понятия не имела, что такое страдание, а если и видела смерть своими глазами, то это была спокойная, аккуратная уютная смерть под аккомпанемент печального органа и в окружении белых цветов. Она играла в захватывающую игру, участники которой пользовались смертельным оружием, произносили мелодраматические речи и, вне всякого сомнения, были движимы чистыми мятежными порывами. Я уверен, что и у нее была своя высокая цель. С ними всегда так. В этом возрасте они вечно хотят спасти весь мир или на худой конец какую-то его толику от чего-то ужасного. Думаю, что это и хорошо в каком-то смысле, даже если они становятся добычей какого-нибудь хитрого краснобая, Конечно, если мир вообще будет когда-то спасен, то его спасет кто-нибудь слишком юный, чтобы понять, что спасти этот мир невозможно.
 
Что касается ее угрозы, я изо всех сил старался не рассмеяться ей в лицо. То есть, она, конечно, насмотрелись всего этого по телевизору или в кино. Это был избитый классический прием: поймай в сети героиню, после чего герой, только что ярившийся аки свирепый тигр, сразу превратится в ручного ягненка, проявляющего трогательную заботу о своей возлюбленной.
Наверное, это нравится детишкам, которые любят смотреть подобную муру. В настоящей жизни подобные приемы так просто не срабатывают. Я хочу сказать, что меня послали на задание, а когда такого, как я, посылают на задание, не надо думать, что он завалит все дело только потому, что кому-то взбредет в голову пригрозить какой-нибудь заблудшей дамочке, которая ему симпатична. Сара Лундгрен погибла. Она, можно сказать, сама напросилась. Но и Вэнс погиб, а он был отличный малый. Другие тоже погибли, но если одним из кандидатов в покойники должна оказаться Лу Тейлор, это слишком сурово и несправедливо. Мне было неприятно об этом думать, но чувства — это одно, а дело — другое. Я, может, и сам мог погибнуть. И мне тоже было бы крайне неприятно об этом думать.
Я начал что-то говорить в таком духе, но быстро опомнился и взял себя в руки. В конце концов, эта же удобная зацепка, которую я только и ждал И я скорбно опустил плечи.
— С ней все в порядке? — спросил я, разглядывая разложенные на столе вещи. — Он не сделал ей больно?
— Пока нет, — сказал Элин. — Где пленки?
— А какая гарантия, что…
— Никакой! Но учтите: если вы откажетесь с нами сотрудничать, она умрет.
Я взглянул на нее:
— Элин! Вы так просто говорите о смерти, но видели ли вы когда-нибудь мертвеца? Позвольте, я расскажу вам о женщине по имени Сара Лундгрен, которую ваш приятель Каселиус застрелил из автомата. Несколько пуль попали ей в лицо, а остальные распороли ей грудь. Вам когда-нибудь приходилось видеть красивую женщину — мертвую, которой выстрелом выбило челюсть, а из пробитого черепа на землю вытекают мозги?..
Элин нетерпеливо сделала резкое движение рукой:
— Мы теряем время! — Она была бледна. — Где пленки?
Я глубоко вздохнул.
— Ну ладно, — сказал я убитым голосом. — Ладно, я иду с вами.
Это был верный ход. Предполагалось, что именно эти слова я и скажу. Я увидел, как в ее глазах вспыхнула искорка торжества. Я отреагировал именно так, как ее и предупреждал Каселиус, — ему было прекрасно известно, что у нас, профессионалов, нет и не может быть семьи, любовниц и друзей. Он должен был знать, что никакая опасность для жизни Лу не остановит меня — она же взрослая женщина и сама должна отвечать за свои поступки. И он ждал, что я приду, он хотел, чтобы я пришел, и был готов к нашей встрече.
Элин с некоторым удивлением сказала:
— Вы что же, думаете, что я отведу вас к человеку, которого вы должны убить? Вы меня за дуру принимаете, кузен Матиас?
Я заколебался. Потом достал из кармана ее маленький пистолет и положил на стол. Я снова изобразил колебание. Потом достал из-за пояса слева свой револьвер. Сотрудники ФБР, использующие научные методы в оперативной работе, давно выяснили, что наилучшее место для ношения маленького пистолета — правое бедро под пальто, куда к ремню прикрепляется кобура. Откидываешь полу пальто и одним движением руки выхватываешь пистолет из кобуры. Это замечательно, если ты любишь носить кобуру и всегда находишься в полной уверенности, что твоя правая рука окажется дееспособной в нужный момент. Лично я противник ношения кожаных футляров: стоит кому-нибудь их обнаружить — и тебя примут за гангстера. И коли уж мне приспичит иметь при себе огнестрельное оружие, я предпочитаю прятать револьвер там, откуда его легко можно достать хоть левой, хоть правой рукой.
Я положил маленький «смит-энд-вессон» рядом с ее испанским автоматическим.
— Вот ваш пистолет, — сказал я. — А вот и мой. Чем вы рискуете? Я один. У Каселиуса как минимум петь сообщников. Я встречал их в Стокгольме…