Ядовитая пыль (ЛП)

— Нет с момента, как меня сюда привезли.
— Может, ты вступала в контакт с чем-то извне?
— Нет.
— Когда ты в последний раз проходила осмотр? Анализы, рентген и прочее?
Лаура моргнула.
— На последнем осмотре, Мэрр.
— Ежегодные?
— Каждые три года с двадцати пяти лет.
— Тебе двадцать семь. Значит, прошло уже два года с последнего осмотра. — Мэрр поджала губы. — Сдашь анализы. Сегодня же.
— Со мной что-то не так?
— Никто не разрешал тебе задавать вопросы. — Мэрр нажала на что-то на столе и заговорила со столешницей. — Отведите её в лабораторию. Нужен полный скрининг. Ткани, кровь, волосы, полное сканирование.
— Полное? Зачем? — Лаура никак не отреагировала, когда из динамика донёсся голос Дидактика Оделль, но всё же прислушалась. Почему Мэрр так интересуется её здоровьем?
— Да, полное. А потом проверить остальных Соуров. Может, она просто счастливая случайность, поздний цветок. А может мы обманулись. Хочу знать всё к концу сегодняшнего дня. — Мэрр взяла ручку и начала писать, когда дверь распахнулась.
— Пошли. — Дидактик махнула Лауре, но та не сдержала вопроса:
— Что со мной не так? Я больна?
— Нам обязательно затыкать тебе рот кляпом? — отрезала Мэрр. — Соуры должны открывать рот только тогда, когда к ним обращаются.
— Мы напомним ей о хороших манерах, Мэрр, — прорычала дидактик. — Пошли. — Схватив её за руку и резко дёрнув, дидактик заткнула Лауре рот. Ответов не предвиделось, но вопросы переполняли Лауру. Неужели они думают, что у неё синдром отравления ядовитыми отходами? Разве всё не начиналось с разума? А за ним отказывали лёгкие. На самом деле, никто точно не знал.
Лауру привезли в лазарет, который оказался гораздо больше, чем тот, что в общежитии. Её положили на койку, вокруг которой были натянуты защитные панели. Из стен вылезли механические руки, чтобы взять образцы, а значит, Лауре некому было задавать вопросы, пока у неё брали анализы. Они даже взяли образцы волос и ногтей. Когда ей протянули баночку для мочи, появилось смущение, ведь она должна была это сделать перед дидактиком Оделль. Затем Лауру поместили в отдельную палату, где вместо кровати был только тонкий матрас, шершавое одеяло и никакого света. В темноте страшные мысли множились. Её наверняка выпорют. И будут пороть, пока спина не превратиться в кровавое месиво. И это несправедливо. Улей накажет её, словно она каким-то образом провинилась. Но она всего лишь пыталась защитить других детей, и Мэрр знала, что она говорит правду. Знала, что произошло в той комнате, и ни капельки не удивилась. Ведь была в курсе, что Горацио обладает странной силой. Тогда-то Лаура и поняла, почему ушедшие не возвращаются к детям. Поэтому никто и не смог рассказать что-то остальным.
«Я умру».
Именно после этой мысли Лаура и нашла в себе религию. Она молилась всю ночь. Стояла на коленях с закрытыми глазами и сложив перед собой руки.
— Улей — это жизнь. Жизнь — хорошо. Работа в Улье делает хорошую жизнь лучше. — Но никто не ответил. Еду Лауре просунули в щель двери, не сказав ни слова. Она не посмела пренебречь дарованной щедростью, съела помои, выпила меловую воду и ещё немного помолилась.
К моменту, когда кто-то, наконец, пришёл к Лауре, она уже нарыдалась до хрипоты, стёрла колени до крови и смирилась с тем, что её ждёт. Она словно находилась в тумане, а все чувства притупились. Сама Мэрр стояла в дверях, возвышаясь над Лаурой, съёжившейся на полу.
— Плакса и нюня. — В каждом слове слышалось презрение. — Но кровь не лжёт. По крайней мере, в этот раз.
— Я больна? — хрипло спросила она
— Совсем нет. И из-за нашей ошибки очень сложно расшифровать все твои способности.
Все эти странные слова не прояснили для Лауры ничего.
— Что со мной будет?
— Вставай и узнай. Ты уезжаешь.
— Уезжаю? — повторила Лаура, вставая. — Вы выгоняете меня из Улья? Прошу, не надо. Я очень сожалею о своих действиях.
Дидактик Оделль, стоящая за дверью, фыркнула.
— Тебя не наказывают, а скорее повышают с переездом.
В этом уже был смысл.
 
— Куда?
— Ты будешь жить в Куполе Инкубаторе, — заявила Мэрр.
На это Лаура нахмурилась.
— Разве не там детей делают? — Расплывчатое понятие, о котором только шептались. Некоторые говорили, что всё происходит с машинами, жидкостями и какой-то странной смесью ингредиентов, для создания ребёнка. Эту науку Лаура не понимала. Зачем посылать её туда?
— Ты не должна спрашивать, почему тебя сочли достойной стать Матерью, — заявила дидактик с насмешкой в голосе.
Лаура сильнее нахмурилась и, несмотря на предупреждения, не смогла сдержаться — ведь это её жизнь переворачивается с ног на голову.
— Не понимаю. Почему меня переводят?
В Академии выбирали ранг для выпускников, и этот ранг никогда не менялся. Лучшее, на что могла надеяться Лаура — усердно трудиться и, возможно, однажды проявить себя, чтобы стать поммэрром. Теперь придётся начать всё сначала.
— Обстоятельства изменились.
— Этого из-за случившегося с Горацио? А что с ним? — спросила Лаура. — Его тоже отошлют?
Улыбка Мэрра не коснулась глаз.
— Он тоже поздно проявился, и скоро тоже переедет.
— Вы не можете отослать его в Академию. Он опасен, — возразила Лаура.
— Для таких одарённых детей существуют специальные школы. И его судьба тебя касаться не должна. — Мэрр пошла вперёд, даже не оглянувшись, чтобы убедиться идёт ли Лаура за ней, а Оделль замыкала шествие.
— Я не хочу уезжать. Это мой дом. — Да, она его ненавидела, но предпочитала остаться здесь, а не ехать в неизведанное.
— Ты ведёшь себя так, словно у тебя есть выбор. — Мэрр усмехнулась. — Будешь делать то, что тебе говорят.
— Да, Мэрр. — Лаура склонила голову, притворяясь, что поняла, хотя нет. В её возрасте уже никого не переводят. Всё происходит гораздо раньше. Самую старшую, на её памяти, перевели Мари в возрасте двадцать один год. По слухам она вытворила что-то ужасное. Увидев Мари перед отъездом, Лаура часто задавалась вопросом, какое зло таится в её выросшем животе. Возможно, она вдохнула какую-то ядовитую пыль с товаров, которые, вероятно, не успели обработать.
— Вымойте её и оденьте в мантию. Транспорт для её перевозки уже ждёт, — приказала Мэрр.
Лауру отвели в ванную комнату, где она вымылась с головы до ног. Длинные волосы расчесали до блеска, а затем заплели в тугую косу.
Поммэрр, отвечающая за её внешний вид, вздохнула.
— Ещё бы пару дней, и её бы постригли. Думаешь, они не будут возражать, если всё так останется?
Что останется? Лаура ничего не понимала. Она часто задумывалась, почему Соурам позволяли отращивать волосы ниже плеч, а потом почти под ноль состригали?
— Отстань от её волос, — отрезала дидактик Оделль. — Одень её. Все ждут, когда она уедет.
Всё так быстро. У Лауры даже не будет шанса попрощаться с единственным домом, который она знала. Или собрать крошечные сокровища, которые спрятала под одеждой в своём шкафу. Хотя их не так много. Книжка с картинками, подаренная поммэрром, который всегда была добра к ней. Лишняя пара носков на холодный период времени.
Ей вручили трусики, длинные носки и небольшие сланцы, а через голову натянули белую мантию. Поммэрр толкнула Лауру к дидактику Оделль.
— Она готова.
— Пойдём.
Выйдя на дневной свет, Лаура прищурилась. Ей непривычно было ходить в длинной юбке, белая ткань путалась в ногах. Длинные узкие рукава были расклешены. Белый пояс каким-то образом свисал ниже талии, но выше бедер, делая акцент на фигуре. Наряд откровенный, но выбора не было.
Пара стражников в доспехах, скрипя металлом, встали по бокам, уводя от детсада. Край купола казался всё ближе, а панели из-за ветра снаружи, дребезжали сильнее, а из-за энергии, проходящей по нему и способной убить всё, что попытается проникнуть внутрь, шипел. С самого раннего возраста всех учили не прикасаться к защитной оболочке купола. Разрежет плоть и даже пылинки не оставит.