Ядовитая пыль (ЛП)

— Ты? — Аксель посмотрел на её платье и обратил внимание на её руки. Не мягкие, бледные, какие ожидал увидеть у кого-то изнеженного. Это заставило его спросить: — Кто решил сделать тебя Матерью?
Они были узнаваемы по платью. Только Матери носили белое. Никки много не рассказывала о том времени, что была Матерью, но когда только сюда попала, её глаза наполнялись ужасом, когда к ней близко подходили мужчины.
Лаура вздёрнула подбородок.
— Не твоё дело.
— Гляжу, ты и по утрам столь же неприятна. — Женщина проверяла на прочность его нервы. И спокойствие.
— Да и ты не такой уж радушный и приятный.
Это заявление напомнило ему постоянное обвинение Веры, что он постоянно ходит хмурый.
— Налётчики не улыбаются, пока не убивают своих врагов.
Он сказал это с целью напугать. Повернувшись, Аксель не смог скрыть улыбку.
— Не смешно, — рявкнула она.
— Ну, возможно, тебе и не смешно. А вот мне очень.
— Судя по тому, что ты проснулся, полагаю, уже утро? — сменила она тему.
— Ага.
— И откуда ты это знаешь?
По гулу людей, готовящихся к новому дню; по щекочущему нос аромату готовящейся еды, по запаху, доносящемуся сквозь щели в комнате. Хилл-Хейвен демонстрировал возраст. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем всё рухнет? И сколько раз Аксель будет замечать это и ничего не делать?
— От тебя одни вопросы. Мне стоит чем-нибудь заткнуть твой рот? — Акселю пришло в голову несколько вариантов.
Выражение лица Лауры стало каменным. На это Аксель лишь усмехнулся.
— Блаженная тишина. Вот так гораздо лучше. Нам нужно идти или завтрака не достанется.
Он вытащил чистую одежду и сунул её под мышку.
— Мы куда-то пойдём? — спросила Лаура.
— А как же ещё мы добудем себе завтрак?
Её ноги глухо стукнули по полу, когда Лаура встала, вся растрёпанная. Её белокурая коса свисала на плечи, пряди выбивались. Такая красивая. Такая несведущая. Если они найдут правильного покупателя, за неё можно получить кругленькую сумму.
Аксель подумал о Никки. О том, как она задыхалась, когда он нашёл её раненой в Пустоши, возле Ямы — бесконечной дыры, уходящей в землю. Она готова была прыгнуть туда, а не подпустить его к себе и дать позаботиться о ранах. Вот что с ней сделала должность Матери.
Лаура стояла в нерешительности, но изо всех сил старалась быть храброй. Она боялась Акселя, но и злилась тоже. Знала ли она, чего ожидать? Должен ли он позволить ей поговорить с Никки? Что если она могла и хотела остаться? Хотя у него и так полно ртов, которые надо кормить.
Аксель отвернулся.
— Пошли.
— Мне нужна обувь.
— Сейчас исправим. — Развернувшись, Аксель потянулся к ней и схватил за ногу. Поскольку Лаура всё ещё стояла у кровати, то, потеряв равновесие, плюхнулась на неё задницей. Она вскрикнула и дёрнула ногу, которую держал Аксель, и едва не заехала себе коленом по лицу, когда он резко её отпустил. Она снова вскочила на ноги и зыркнула горящим взглядом на Акселя.
— Как ты смеешь! — Наконец-то она показала силу духа. Не в то время.
Он поднял обувь.
— Проблема решена. Ну что, пойдём?
— Я никуда с тобой не пойду.
— Очевидно, ты уже забыла моё предупреждение. Я здесь главный. А ты повинуешься. — Он бросился к ней и, не обращая внимания на страх, схватил Лауру. Закинул её на плечо, грубее, чем следовало, учитывая, что она не сопротивлялась. Совсем. Лаура оставалась неподвижной и напуганной, ожидая, что он сотворит с ней что-то плохое. Это наполнило Акселя непонятным гневом. И стыдом. Стыдом за то, что он её пугал. Но это ненадолго.
— Это не очень мило.
— Веди себя прилично или я дам тебе повод для жалоб, — прорычал он. Аксель вышел из комнаты, его приз болтался на плече, бормоча самые сдержанные ругательства.
— Скотина. Это недопустимо. Отпусти меня. Придурок.
Судя по смешкам, которые слышались вслед, Акселю всё-таки стоило заткнуть ей рот.
— Если хочешь, чтобы я воспринимал тебя всерьёз, стоит добавить пару крепких словечек. И, может, назвать меня мудаком, — заметил Аксель.
Она перестала бормотать.
 
— Ты просто тупица.
— А ты наивная душа. Я сказал тебе слушаться.
— Или ты меня ударишь? Я знаю, что ты можешь быть грубым.
Он вздохнул.
— Почему я?
Только достигнув уровня земли, он опустил её на ноги. Распущенные волосы обрамляли лицо Лауры и подчёркивали гнев.
— Я тебя ненавижу.
— А меня должно это волновать? — спросил он.
— Скажи ей, босс, — крикнул Рэнди, ловкий парень, дежуривший вместе с Верой и остальными, подкатывая тележку к грузовику.
Аксель едва не вздохнул, когда Лаура откинула назад волосы и уставилась на него.
— Босс? И чей же?
И Лаура собиралась всё выяснить. Её замечания о жителях Пустоши были произнесены по неведению, а не по злому умыслу. И пришло время показать ей правду. Если она вернётся в купол и вытрясет все внутренности перед Анклавом, может рассказывать им что угодно. Это место на карте она точно никогда не сможет указать.
Аксель махнул рукой.
— Поздоровайся с Хилл-Хейвен. — Местом, которое скоро будет покинуто… как только он найдёт другое.
Лаура огляделась, не обращая совсем никакого внимания на Акселя, а только на окружение.
— Что это за место?
— Дом.
— Выглядит старым. — Лаура поморщилась. — И здесь воняет.
Аксель не мог возразить — здесь всегда пахло затхлостью. Ему было ненавистно то, что он так надолго здесь осел. Им нужно что-то сделать с запахом, но оставлять огромные входные двери открытыми на большую часть дня опасно, ведь они могут выдать себя рыскающим патрулям Анклава.
Вместо того чтобы ответить, Аксель схватил Лауру за предплечье и потащил за собой к задней части Хейвена. Для этого требовалось пробираться между машинами, которых в данный момент было припарковано более полудюжины. Он приветственно кивал всем, кто попадался на пути. Аксель был уверен, что многие продолжали наблюдать. Его спотыкающаяся пленница в ярком белом одеянии привлекала внимание. Лаура была неуклюжей, отчасти из-за того, что постоянно вертела головой и шла, разинув рот. Может, она действительно удивлена увиденным, или действовала так, потому что её подослали шпионом. Чем больше Аксель думал об этом, тем страннее всё казалось. Лаура слишком стара, чтобы внезапно сменить касту. Странный переход из Соуров в Матери. Он считал, что на эту должность берут девушек моложе. А вот шпионить… Тут всё идеально сходилось.
— У вас много транспортных средств, — отметила Лаура.
— По этой пустоши далеко не уйдёшь на своих двоих. — Если дикая природа не убьёт человека, это сделают внезапные штормы или случайные экологические аномалии.
Часть жителей стояла в очереди за едой, и линия расступилась при его приближении. Не потому, что Аксель хоть раз требовал какой-то верности; народ просто, чёрт возьми, начал так себя вести и не останавливался. Если Аксель шёл вперёд, люди расступались, пропускали его и вставали позади.
— Доброе утро, Аксель, — поздоровался с ним кто-то.
Он кивнул и продолжил тянуть Лауру дальше. Когда они подошли к дымящимся чанам с едой, Лаура оглянулась.
— Все эти люди тоже налётчики?
— Ага. — Акселю было проще согласиться, чем объяснять, что все они просто люди, которые пытаются выжить. Большинство он нашёл. В основном, попавшими в неприятности. Аксель им помог, а они просто остались и не захотели уходить.
Аксель остановился перед первым чаном с едой, от которого поднимался горячий пар, пахнущий яйцами. Сейчас у них была настоящая кухня и шеф-повар, что требовало гораздо больше внимания, чем просто прокормить себя. Он научился торговать, а потом передал эту работу тому, кому она нравилась. Он будет продолжать грабить. Напарник Бенни, Карлос, занимался покупкой и продажей товаров с другими колониями Пустоши. Внутри Хилл-Хейвена не было места для выращивания продуктов, пригодных в пищу, но некоторые люди вышли наружу и на окраинах леса Аджатарай начали возделывать землю. Лишь время покажет, окупятся ли эти труды. Лес Аджатарай — опасное место, упорно боровшееся против вторжения. Не было ничего необычного в том, чтобы построить маленькую хижину и вернуться через несколько дней, чтобы обнаружить, что она исчезла, погребённая под листьями, корнями и землёй.