Ядовитая пыль (ЛП)

— Есть порядок, и есть чёртовы узники.
Его сравнение напомнило Лауре, что порой у неё тоже возникали такие мысли. Но она не могла этого признать. У предательства своё наказание.
— А мародёр вообще следует каким-то правилам?
— Только одному. И это правило — я, — самодовольно произнёс он.
Лаура склонила голову.
— Звучит довольно эгоистично.
— Вот так мы в Пустоши выживаем. Каждый мужчина и каждая женщина сами за себя.
— Ты здесь не один. Что насчёт женщины, которая ко мне приставала? — Женщина очень суровая и красивая. Она была одета так, как Лаура и представить не могла — узкие штаны и свободная блуза, заправленная в них.
— Ах, Вера. Она ощутимо обиделась на отсутствие интереса к её персоне с твоей стороны.
— Не стану восхвалять её навыки по связыванию верёвкой.
Аксель посмотрел на Лауру.
— О, если ты не заметила, она очень обидчивая.
— Я заметила, что она сильная и может завязать узел.
Губы Акселя дёрнулись.
— И больше ничего ты не заметила? Например, её милую кожу? Округлую фигурку?
Когда он начал засыпать комплиментами эту Веру, Лаура нахмурилась.
— Похоже, ты очень привязан к своей помощнице.
И очевидно, у него с ней тесные отношения, возможно, даже прелюбодейство. Кто знает, что делает дикий мародёр за пределами купола? Все виды порочностей, на которые Лаура могла бы поспорить. Если судить ещё по тому, как он целовал её.
Её взгляд вернулся к его губам.
— Мы с Верой никогда не станем такого рода друзьями. Она не находит мой тип привлекательным.
От его слов Лаура лишь пристальнее стала его рассматривать. Странно, как он притягивал её взгляд. Такой непохожий и волосатый, он должен быть уродливым, но Лаура находила его захватывающим. А значит, ей насильно приходилось отводить взгляд, когда осознавала, что пялится.
Лаура потянула верёвку и дёрнула руки, не способная их развести.
— Развяжи меня.
— Зачем?
— Затем, что мне не нравится быть связанной.
Эта горячая речь, как и движения руками, ни к чему не привела.
— И мне бы хотелось сказать, что так ты выглядишь особенно соблазнительно.
Он придвинулся, встав на колени, и сердце Лауры бешено заколотилось. Она смотрела на мужчину, боясь моргнуть.
— Не надо, — прошептала Лаура.
— Не надо что?
— Снова меня целовать.
— Почему нет?
— Это запрещено.
Он ещё ближе придвинулся.
— Не переноси на меня правила Улья. Здесь их я создаю.
Каким-то образом ему удалось заставить Лауру забыть её правило. Она боролась с диким желанием позволить ему снова её поцеловать.
— Я не хочу, чтобы ты меня целовал.
— Уверена?
Его взгляд из-под полуопущенных ресниц упал на её губы. Лаура приоткрыла рот.
— Я не знаю, что ты делаешь. Чувствую себя очень странно.
Она дёрнулась, а Аксель отстранился с хмурым выражением лица.
— Ты больна?
Вопрос вернул Лауре некое подобие нормального состояния, но голова всё ещё немного кружилась.
— Голова болит после того, как охранник ударил меня.
Лаура подняла руку к виску, к пульсирующему фиолетовому синяку. Аксель протянул руку, и Лаура поморщилась, когда его пальцы прошлись по ушибу.
— У тебя здесь здорово всё опухло.
— Я знала это ещё до того, как ты туда ткнул.
— Как долго после этого ты пролежала без сознания?
Лаура поморщила носик.
— Не знаю. Какое-то время. Я несколько раз приходила в себя в грузовике. Думала, что меня укачало. Снова теряла сознание. В последний раз, когда пришла в себя, двигатель не работал, и была полнейшая тишина, пока ты не открыл дверь.
— Сотрясение мозга. Нужно проверить.
Лаура покачала головой.
— Нет.
И поморщилась, когда её прострелила боль.
— Да, — настаивал Аксель. Лаура ожидала, что он уйдёт, но он достал рацию и заговорил, показывая, что у него есть доступ к некоторым удобствам купола.
Вероятно, их тоже украли.
— Олиандер, могу я попросить тебя подняться ко мне и проверить нашу гостью.
— Дай мне несколько минут, чтобы захватить нужные принадлежности.
Лаура вздёрнула голову.
— Кто это?
— Наш врач.
Лаура отметила использование слова «наш».
 
— Сколько людей здесь живёт?
— Слишком много.
Короткий ответ, который по сути ничего не сказал, что только ещё больше доказывало, как хорошо он умел уклоняться от ответа.
Аксель поднялся с кровати и направился к двери, оставив Лауру удивляться его двойственности. Налётчик, который угрожал и запугивал, но на самом деле не причинил ей вреда. В этом никакого смысла.
Лаура услышала какие-то голоса, прежде чем Аксель вернулся. За ним вошёл высокий, худой мужчина, его подбородок был длинным и заострённым, на голове белые кудри, из ушей торчали острые кончики, выглядывавшие наружу. Но больше всего её внимание привлекла третья рука, чуть ниже левой и короче двух других.
Лаура вздрогнула.
— Не прикасайся ко мне.
— Я не причиню тебе вреда.
Трёхрукий Аномальный подошёл ближе.
— Если ты меня заразишь, меня не заберут назад, — пробормотала Лаура.
Аномальный остановился, а Аксель протиснулся мимо него, выражение его лица было гневным.
— Как ты смеешь такое говорить. Олиандер пришёл тебе помочь.
— Мне не нужна его помощь.
Лаура зыркнула на мужчину, которого Аксель назвал врачом.
— У тебя сотрясение, — рявкнул Аксель.
— Я в порядке.
— Можно мне? — Олиандер поднял руку. — Лаура, тебе не нужно меня бояться. Уверяю, я не заразный.
— У тебя аномальные гены.
Он кивнул.
— Но это не заразно. Ты с этим либо рождаешься, либо нет. Простое прикосновение не причинит вреда.
— Это ты так говоришь.
Аксель вздохнул и потёр лицо.
— Ты действительно такая глупая?
Она посмотрела на него, поджав губы.
— В Академии нам говорили…
— Кучу дерьма. Тебе никогда не приходило в голову, что они могут ошибаться? — прорычал Аксель.
— Не кричи на девушку. Она не знает ничего другого. Как и все из тех куполов, — тихо произнёс Олиандер.
Лаура услышала жалость в его словах. Но не понимала почему. И была напугана. Одинока. От этого пульсация в голове усилилась, заставив обхватить виски, и Олиандер немного отшатнулся. Аксель же остался на своём месте, ноздри его начали раздуваться.
— Или ты по-хорошему разрешаешь Олиандру тебя осмотреть, или я привязываю тебя к кровати, и он всё равно это делает. Тебе решать.
— Ладно. — Лаура закрыла глаза не только для того, чтобы не видеть, как к ней прикасается Аномальный, но и чтобы немного ослабить пульсацию. Та становилась только сильнее, как будто кто-то колотил изнутри, пытаясь сбежать.
Нежные пальцы коснулись её синяка. Холодные подушечки. Лаура попыталась не вздрогнуть.
— Он сильно её ударил, — пробормотал врач. — Обширная гематома, но крови нет. У неё болит голова. — Откуда ему знать. Скорее всего, догадался. — На лицо все признаки ввода лекарств.
А вот это Лауру удивило.
— Каких? — спросил Аксель.
— Пока не уверен. Нужно взять образец крови и попробовать вычленить их. Если моя догадка верна, то это что-то, что должно было сделать её покорной на время поездки, — ответил Олиандер.
— Покорной? — В заявлении Акселя прозвучала ирония.
Лаура едва не улыбнулась.
— Я же сказала, что в порядке.
— Несколько дней на восстановление или я могу… — Олиандер потянулся к Лауре, но Аксель покачал головой.
— Не надо. Давай оставим ей напоминание о том, как её драгоценный Улей относится к своему народу.
Хорошо, что он не видел шрамы на её спине. Лаура задумалась, а как у налётчиков проходят наказания.
— Очень хорошо. Тогда я ухожу. Но если она начнёт выказывать признаки несвязной речи, тошноты или возникнут проблемы со зрением…
— Я тут же тебя вызову. Спасибо, Олиандер.
Странный трёхрукий доктор ушёл, и как только за ним закрылась дверь, Аксель с хмурым выражением повернулся к Лауре.