Мэйв Флай (ЛП)

- Мне нравится видеть тебя, наблюдать за всем этим. То, как ты принимаешь во внимание всех и вся. Я не думаю, что Кейт знает, как много ты о ней думаешь, - говорит он. - Это отстой. Мне жаль.
Я удивлена этим. Это задевает нервы, которые я не хотела бы сейчас трогать, но, возможно, он прав, хотя бы отчасти. Это не должно заставлять меня чувствовать печаль так глубоко, как я ее чувствую. Я прочищаю горло.
- Она... - я запнулась. - Она была хорошим другом.
И так оно и есть.
Он издает звук, который, как я понимаю, означает, что он в этом не уверен. Я не хочу спорить об этом сейчас. Я вообще не хочу с ним спорить. Возможно, это более чем что-либо новое. Я просто хочу быть здесь. Чувствовать это. Забыть, хотя бы на несколько секунд, обо всем остальном.
- Твоя татуха? - говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться места на его боку.
- Мой друг. Джаред. Кейт сказала, что рассказывала тебе о нем?
- Как он умер? - спрашиваю я.
Гидеон делает паузу, дышит.
- Он упал, а может, прыгнул с моста. Этого так и не выяснили. С этого моста прыгало много детей. Но он был один, когда его нашли. Он ударился головой о камень.
- Мне жаль, - говорю я и понимаю, что говорю серьезно.
- Ты этого не делала.
- Вы были очень близки?
- Настолько близки, насколько это вообще возможно, - говорит он, и в этих словах звучит боль десятилетий. - В конце концов, у нас ничего не получилось. Он... не подходил Кейт. И с ним она была совсем другой. Я смирился с тем, как она ведет себя с мужчинами, но на это потребовалось время. И я не имею в виду странные сексуальные штучки в стиле брата-защитника. Просто... она принижает себя. И на это тяжело смотреть. В общем, мы с Джаредом были в плохом положении, сильно поссорились в ту же ночь, когда он умер, и я... жалею об этом. Он играл в хоккей. Я никогда... Я думал, что стану кем-то другим в жизни, не знаю. Но он умер, и я хотел снова почувствовать его рядом. Я хотел, как бы извиниться, чем мог, за то, что у нас все так получилось. Поэтому я начал играть. И... я никогда бы не подумал... но вот я здесь.
Жизнь и весь ее выбор и отсутствие выбора то толкают нас вперед, то удерживают на месте. Я хочу вечно лежать здесь в темноте, в подвешенном состоянии, вне времени. Я хочу перестать желать многого, чего у меня нет. Чтобы все перестало двигаться вперед и вращаться от меня с таким жестоким безразличием.
- Мы оба здесь, - говорю я.
Я просто хочу этого.
Мы лежим вместе в темноте, в тепле, исходящем от него, и в темноте гроба. Это нечто, распространяющееся во мне, заставляющее меня забыться, успокаивающее волка и интригующее обезьяну. Этот человек, способный привести меня в это тело и удержать здесь. Наверное... Он мне нравится. Мне нравится быть с ним. Его тепло вокруг меня и эти стены, наполненные тем, что я люблю. Эта комната, которую он заполнил для меня.
Когда он снова заговорил, мне пришлось моргнуть и вдохнуть, чтобы перефокусироваться. Должно быть, я погрузилась в сон или что-то близкое к нему. Я прижалась к нему всем телом. Это так не похоже на меня, и все же я не отстраняюсь. Если я пошевелюсь, то все снова станет реальным. Если я смогу сделать паузу и свести все к этому, то, возможно, ничего не произошло. Может быть, я не потеряю Кейт, бабушку или что-то еще.
- Ты не Джек, Мэйв, - говорит он.
- Хм? - спрашиваю я, не двигаясь с места и думая, что, возможно, эти слова мне приснились.
- Ты не обязана быть Джеком с Фонарем, если не хочешь.
Я полностью открываю глаза и смотрю на его грудь в темноте, на его слабый силуэт, на его слова.
- Если я Джек, то ты, что, Дьявол? - говорю я.
В его словах я слышу улыбку.
- Я имею в виду, что у Дьявола есть влияние и репутация, но Джек действительно коварен. Кажется, это подходит.
Я обдумываю его слова. Я прижимаюсь лбом к его груди.
- Какова же тогда альтернатива? При таком раскладе, если я не Джек, то кто же я? - говорю я.
- Наверное, я имею в виду, что если ты Джек, то история не обязательно должна развиваться таким образом. Может быть, Джеку не нужно просить Дьявола дать последнее обещание. Может быть, Джек просто поймет, что его судьба с Дьяволом лучше, чем вечно скитаться по земле в одиночестве и пьянстве.
  
- Значит, Джек должен сдаться и позволить Дьяволу мучить его в вечном адском огне? - говорю я.
- Ну, мы оба знаем, что ты любишь немного помучиться, - oн находит и быстро покусывает мое ухо, отчего по моему телу пробегают мурашки. Волк поднимает голову. Он продолжает, гул его голоса отражается от его кожи, проникая в мой череп. Ровный ритм его пульса. - Я просто хочу сказать, что жизнь - это пытка, и загробная жизнь, наверное, тоже, если она есть. А может, и нет. Но найти... родственную душу во всем этом... Я не знаю. Не думаю, что это случается так уж часто. Джек был дураком, что не увидел этого, когда даже Дьявол увидел.
Я отстраняюсь и пытаюсь разглядеть его лицо. Через мгновение я говорю:
- Я думаю, что это немного натянуто с точки зрения...
- Эй... - говорит он, протягивает руку и обнимает меня, запустив свою большую ладонь в мои волосы.
В темноте я могу различить его глаза, или то место, где они должны быть. Он серьезен. Напряжение проникает в меня, заполняя пространство между нами. Он силен. По необъяснимой причине он не является ничем.
- Я просто говорю, - говорит Гидеон. - Ты не одна, Мэйв.
Волк скулит, обезьяна наклоняет голову. То чувство, которое не ярость, не ужас и лишь отчасти состоит из печали, пульсирует во мне, бурлит в животе и поднимается к груди. Это что-то новое, другая боль.
Ты не одинока.
Может быть, это алкоголь, или темнота, или мое отчаяние забыть девочку, кукол, бабушку и все, что разворачивается в моей прежде контролируемой жизни. Но здесь, в этом гробу, с этим человеком, я думаю...
Только на этот миг я позволяю себе поверить ему.
 29 
Я проснулась в полуоткрытом гробу и с запиской:
Пришлось идти на тренировку. Заказал для тебя завтрак. Напиши смс и сообщи, когда мы сможем снова увидеться. Xxx
Вместо подписи - быстрый, но впечатляющий рисунок лежащего Дьявола. Я приподнимаюсь и понимаю, что, пожалуй, у меня самое сильное похмелье за всю мою жизнь. Я напряженно моргаю и заставляю свое тело выйти из хэллоуинской гробницы, медленно, с трудом, спотыкаясь о резиновую руку оборотня и распятие. Я щурю глаза и дышу через нос. Телефон и сумка лежат у барной стойки за пределами комнаты. В этом подвале все равно трудно определить, который час. Но я никогда не сплю позже шести, поэтому представляю, что сейчас около этого времени. Когда я наконец добираюсь до телефона, включаю его и разбираю, что на экране - у меня кровь стынет в жилах. У меня шестнадцать пропущенных звонков от Кейт, три от Лиз и пять пропущенных будильников. Сейчас десять часов. Я должна была быть на работе в девять, а бабушке понадобились лекарства два с половиной часа назад.
Я вскакиваю и, спотыкаясь, выбегаю из дома Гидеона. Я спотыкаюсь о завтрак, который он заказал, на ступеньке перед домом, и мне приходится остановиться и проблеваться в его живой изгороди.
Я веду машину. Я не позволяю себе думать о том, что я сделала. Я не позволяю себе думать.
Я вбегаю в дом, в комнату бабушки. Я проверяю ее показатели. Пульс повышен. Она бледнее обычного, на ее лбу выступили капельки пота. Кожа вокруг глаз и рта желтая, желтушная. Я ищу в ее сумке лекарства и нахожу шприц для утренней дозы. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свои дрожащие руки. Они не успокаиваются, и я делаю ей укол несколько раз, прежде чем мне удается сделать его правильно. Кот Лестер взволнован и мяукает на меня из угла. Я жду три минуты, а затем снова проверяю ее показатели. Показатели приближаются к норме. Я выдыхаю и осматриваю ее. Пролежни испещряют кожу ее спины - глубокие сочащиеся раны, возникшие, казалось, из ниоткуда. Потому что меня здесь не было, чтобы повернуть ее.