Мэйв Флай (ЛП)

- Да, знаешь, у нас с приятелями, - говорит парень проктолога, - есть такой групповой чат...
- Не начинай про групповой чат, - говорит проктолог.
- Почему бы и нет? Мы уже затронули эту тему.
- Не здесь. Ради Бога, мы же на вечеринке по случаю помолвки.
Он игнорирует ее и поворачивается ко мне. Она долго отпивает из своего бокала и зовет официанта за другим. Я пытаюсь схватить один, но мне мешает начало этого восторженного рассказа.
- Итак, - говорит он, глядя на меня с маниакальным удовольствием, - у нас есть групповой чат с моими старейшими приятелями, нас восемь человек, и мы каждый день посылаем друг другу видео. Догадываешься, что это за видео?
- У меня ничего не выходит, - говорю я.
- Итак, каждый день, когда я сажусь справить нужду, я кладу камеру между ног и снимаю это. И все мои приятели делают то же самое, и мы пересылаем видео друг другу. Вот, я тебе кое-что покажу.
- Том, убери это, - говорит проктолог. - Извини, он шутит.
- Я имею в виду, я не шучу. Видишь? Ей все равно. Мэй все равно, да, Мэй? Тебе это нравится. У тебя очень красивое лицо, милое, понимаешь? Кто-нибудь говорил тебе об этом?
Я посмотрела уже четыре ролика с испражнениями, когда позади меня раздалось горловое дыхание.
- Не возражаете, если я присоединюсь к вам, ребята? Похоже, вы веселитесь больше, чем остальные участники вечеринки.
Голос кажется знакомым, но я не могу его определить. Я поднимаю глаза и вижу перед собой еще одну куклу Кена. Но эту я знаю, мы познакомились всего несколько дней назад. Я закатываю глаза.
- Кейт и тебя сюда притащила? - говорит Гидеон.
Пара, держащая меня в заложниках, представляется. Мне удается выхватить еще один бокал шампанского и выпить его. Но этого недостаточно. Я смотрю на Кейт и ее мужчину, она выглядит так, будто ей очень нравится. Рука мужчины лежит чуть выше ее поясницы.
- Что-нибудь хорошее? - спрашивает Гидеон, наклоняя подбородок к все еще протянутому телефону.
- Вполне, - отвечаю я. - Я как раз собиралась показать своим новым друзьям видеозапись моего неудачного кесарева сечения.
Возникает пауза, а затем,
- Твоего...? - начала проктолог Тома.
- Я участвовала в исследовании. Экспериментальном, знаете ли, - говорю я. - Так что они снимали это, и я сохранила запись. Это просто одна из таких вещей. Ребенок жив, просто немного деформирован. Я решила удалить его на пару месяцев раньше, в рамках исследования. Оказывается, плаценту можно есть, даже если она извлечена через туловище. Она немного мясистая, но ее можно смешать в смузи, и она станет немного лучше. Можно сказать, более нежной. Вот, у меня где-то есть видео.
Они оба побледнели.
- Гм, - говорит проктолог, - мы не поздоровались с невестой.
- Да, - говорит ее парень. - Да. О'кей. Хорошо.
Они уходят, а я наблюдаю, как мужчина кладет руку на спину Кейт, придвигается ближе.
- Я предпочитаю лазанью, - говорит Гидеон. - Хотя, я слышал, что из плаценты также получается отличный чили.
- И вот оно, искрометное остроумие, благодаря которому ты попал в Гарвард.
Он поднимает бровь.
- Очаровательная покладистость, благодаря которой ты оказалась в Стэнфорде.
Я замираю и поднимаю на него глаза.
- Я не училась в Стэнфорде.
- Кейт сказала, что ты поступила.
- Нет.
- Ты поступилa на полную академическую стипендию и бросилa учебу через две недели.
- Ты ничего обо мне не знаешь.
- Твои родители отреклись от тебя, и ты каким-то образом оказалась здесь.
Я пристально смотрю на него и прохожу мимо, чтобы найти туалет. Позже я поговорю с Кейт по поводу разглашения конфиденциальной информации. Я достаю из сумки телефон, чтобы вызвать машину, как вдруг земля уходит из-под ног. Моя первая мысль - о кукле. Что каким-то образом эта нечестивая вещь стала причиной всего этого.
Но потом я вижу, понимаю, как в замедленной съемке. Это не я, это все. Кто-то задыхается. Падают стаканы, комната раскачивается. Конечно. Они, как правило, приходят один за другим. Землетрясения приходят либо в виде "сотрясений", либо в виде "качков". То, которое мы пережили в "Вавилоне", было "сотрясением". Они более сильные, более внезапные. Но мне всегда казалось, что "качки" гораздо тревожнее.
  
Земля колеблется под нами, как будто мы катаемся на серфинге, комната вздымается и обрушивается, достаточно, чтобы дестабилизировать нас всех. Я теряю опору и падаю. По пути вниз я протягиваю руку за чем-нибудь, натыкаюсь на что-то и хватаюсь за него. Проходит слишком много времени, прежде чем я понимаю, за что хватается моя рука. Но это не имеет значения.
Я падаю.
А потом нет.
Я смотрю в потолок и каким-то образом подвешена над землей. Земля замирает, успокаивается. В поле зрения появляется лицо брата Кейт. Его руки обхватывают мою спину, и он держит меня, не более чем в футе над полом. Его сумка по-прежнему крепко зажата в моей руке. Я разжимаю пальцы и отпускаю ее.
- Спасибо, - говорит он. - Ты держалa еe немного крепко.
Я прочищаю горло. Я открываю рот для ответа, но ничего не выходит.
- Ты в порядке? - спрашивает он.
- Пожалуйста, опустите меня, - говорю я.
Он поднимает нас обоих на ноги и отпускает меня. В комнате раздается смех, проверяют, нет ли потерянных очков и столь любимых контактных линз. Я не единственная, кто упал, и несколько гостей отряхиваются, поднимают бокалы с шампанским. Я тянусь за бокалом с любым алкоголем, что окажется под рукой, и осушаю его. Ставлю его на уже помятый стол, а Гидеон стоит с моим телефоном в руках и что-то печатает. А может, и не печатает. А вытирает что-то. Не знаю. Он протягивает его мне и улыбается.
- Спасибо, - говорю я.
Я кладу его обратно в сумку и ухожу от этого человека, который привязался ко мне, и с которым я предпочла бы не общаться, желательно, никогда больше. Я не вижу Кейт и должна убедиться, что с ней все в порядке.
И тогда я смогу спасти эту ночь. У меня появилась новая цель в социальных сетях. Я купила старую VHS-копию документального фильма о хищниках 1998 года "Чувство и запах" и одну копию "Битлджуса", и обе должны были доставить сегодня. И еще Cибиан[12].
- Мэйв.
Голос Гидеона раздается позади меня. Я поворачиваюсь, во мне нарастает ярость, не соответствующая ситуации. Я вздыхаю и требую, чтобы это прекратилось. Уснуло. Он держит в руках мою книгу. Экземпляр "Истории глаза", в котором я сделала пометки и перечитала десять раз, тот самый, который я читала, когда мы только познакомились. Он выпал из моей сумки и открыт на странице с моими заметками. Я вижу, что его взгляд зацепился за одну из них. Я ощущаю, что он как будто положил глаз на мою обнаженную кожу. Это был проблеск, который не должен был увидеть ни он, ни кто-либо другой. Он закрывает книгу и протягивает ее мне.
- Давай я отвезу тебя домой, - говорит он. - Эта вечеринка - отстой. И это самое меньшее, что я могу сделать после того, что ты мне подарила.
- Нет, спасибо, - говорю я и беру свою книгу.
 10 
Кейт чувствует себя хорошо после землетрясения и не готова покинуть вечеринку. Ей кажется, что этот мужчина, за которого она держится, имеет отношение к фильму, в который она пытается попасть на пробы. Я наблюдаю за ним издалека, и ничего не замечаю. Он безобиден. Настолько, насколько это вообще возможно.
На улице мой телефон глючит от падения и отключается на полпути заказа машины. Я пытаюсь мысленно подсчитать, сколько времени займет дорога до дома или стоит ли уговаривать какого-нибудь мужчину внутри подвезти меня. Но мне не хочется выкладываться, не сегодня, да и наверняка этого ждут. Отвлечься было бы неплохо, но зрительный контакт, человеческая компания... Я не хочу этого взаимодействия. Обмен и последующее истощение энергии при общении с другими говорящими млекопитающими. На мне черные бабушкины сапоги "Прада" на плоской подошве - самое дорогое, на что я была готова пойти ради такого случая. Они выдерживают удары.