Последняя буква Севера

Мне ничего не видно, но, кажется, ребят разнимают, потому что толпа перестает улюлюкать, и давка потихоньку слабеет, становится чуть легче дышать.
Проходит несколько минут прежде, чем я слышу из динамиков голос Джейка:
– Простите за заминку, ребята, – говорит он, чуть запыхавшись, – нам нужно было подправить свой макияж.
Встав на цыпочки, я вижу, что на сцену возвращаются парни. Даже Оливер, он тяжело дышит и качает головой, ходит из стороны в сторону, как загнанный зверь, и я не уверена, сможет ли он взять себя в руки и успокоиться.
– Микаэла, – зовет Джейк прямо в микрофон и прикладывает ребро ладони ко лбу, – на тебе сегодня самая лучшая футболка в мире, и я не верю, что умудрился потерять тебя в толпе. Где ты?
– Я тут! – выкрикиваю я и с трудом протискиваю руку вверх.
– Ты в порядке? Эй, она же совсем крошечная, пропустите ее, пока не раздавили.
Джейк спрыгивает со сцены, люди передо мной расступаются, пропуская вперед к железному ограждению. Собираюсь перелезть через него, но Джейк коротко качает головой и взмахивает пальцем, призывая развернуться.
Поняв его без слов, поворачиваюсь к ограждению спиной, Джейк подхватывает меня за подмышки и, усадив на рейл, перехватывает за талию. Он утягивает меня за собой, и как только мои ноги касаются асфальта, я полной грудью вдыхаю свежий воздух, которого так не хватало в толкучке.
Джейк разворачивает меня, но не выпускает из своих рук, словно я в любой момент могу рухнуть. Я чувствую тепло его кожи даже сквозь футболку, и мне почему-то снова начинает не хватать воздуха.
– Привет, Рамирес, – говорит Элфорд, и я замечаю, что у него покраснела скула. – Ты как, порядок?
Кивнув, я провожу тыльной стороной ладони по своему влажному от пота лбу.
– Да. Я тут, знаешь ли, хотела пробраться поближе к сцене, чтобы бросить в тебя свой лифчик или трусы, даже подписала их, чтобы ты помнил, от кого это, а не как тогда в машине.
– Для такого тебе придется встать в очередь. – Подмигнув, он в мимолетном движении касается пальцем кончика моего носа, а затем скользит ладонью от моей талии к пояснице и подталкивает в сторону. – Иди за сцену, ладно?
Кивнув, я поднимаю голову, чтобы взглянуть на Оливера, который уже надевает ремень гитары на плечо, а затем яростно ударяет по струнам, выдавая одно из лучших соло, которые я когда-либо слышала. Толпа взрывается одобрительными возгласами.
Джейк запрыгивает на сцену, а я иду вдоль ограждения и верчу головой в поисках Бэйли, но ее нигде не видно, как и Констанс с Мейсоном.
За сценой срочное собрание учителей во главе с директором, они бурно обсуждают произошедшее, наверняка думая, как поступить с зачинщиками драки. Через пару минут подходят родители парней, и гул в кругу взрослых нарастает. До меня долетают отголоски фраз, а затем слышится отборная брань Долорес Элфорд, и Сэм тут же подталкивает ее в спину, прося отойти в сторону, чтобы успокоиться.
Я взмахиваю рукой Долли. Она идет мне навстречу на каблуках с такой легкостью, словно под ногами не трава, а паркетный пол.
– Как ты, милая? – спрашивает она, коротко обнимая меня.
– Спасибо, в порядке. – Я киваю на собрание. – Там все плохо?
– Если парни, с которыми завязалась драка, не станут писать заявление в полицию, то ограничится отстранением от учебы на пару дней. – Открыв клатч, Долли достает пачку сигарет, но тут же бросает ее обратно. Долорес Элфорд курит в очень редких случаях, когда сильно нервничает, но сейчас ее явно останавливает присутствие учителей. – Клянусь богом, Микки, если кто-то из этих ребят напишет заявление на моего сына, я буду лично разбираться с их матерями. И проблему буду решать точно так же, как и мой сын. На кулаках.
Возможно, другие родители осудили бы Долли за такое высказывание, но она прошла школу жизни в трейлер-парке, где люди часто решают проблемы кулаками. Да, это плохо, но многие просто не умеют и не понимают по-другому.
– Не думаю, что те парни пойдут в участок.
– Ты их знаешь?
– Одного из них, и не так чтобы близко. У него давний конфликт с ребятами.
  
Замечаю, что к нам идет мама Оливера, оставив мужа в компании учителей, Сэма и отца Ника. Миссис Хартли, сжав кулаки, быстро перебирает ногами, ее круглое лицо побагровело от злости.
– Поверить не могу, что они устроили драку прямо посреди выступления! – говорит она Долорес, а затем обнимает меня в приветствии. – Привет, дорогая.
– Все драки в этом возрасте из-за девушек, – отмахивается Долли.
– Было бы из-за кого. – Достав платок, миссис Хартли промакивает вспотевший лоб и шею. – Из-за этой девчонки одни проблемы. Почему она сбежала, вместо того чтобы стоять здесь и отвечать на вопросы? Я запрещу Оливеру видеться с ней.
– Сделаешь это и превратишься в его врага. Вспомни себя в его возрасте.
В зеленых глазах миссис Хартли отражается понимание. Она невысокого роста, поэтому при разговоре с Долорес смотрит на нее, задрав голову.
– Он все лето был сам не свой из-за нее, только начал приходить в себя, как эта пигалица снова замаячила на горизонте. Думаю, мне стоит поговорить с ее родителями.
Я отхожу в сторону и, достав телефон, пишу Бэйли.
Микки Рамирес: Ты в порядке?
Бэйли Шепард: Да, едем с Мейсоном домой. Прости, что бросила. Как там обстановка?
Микки Рамирес: Парни на сцене. Директор говорит, что, если твой брат с друзьями не будут писать заявление, то ребята отделаются отстранением на пару дней.
Бэйли Шепард: Ни Мейсон, ни его друзья не пойдут к копам. Поверь, мой брат меня любит и знает, что в таком случае моя жизнь в школе превратится в кромешный ад. Он этого не допустит.
Я с облегчением выдыхаю и возвращаюсь к мамам Оливера и Джейка, чтобы сообщить успокаивающую новость.
Когда парни заканчивают выступление и возвращаются, Ник не успевает сказать и слова, как отец хватает его за локоть и тащит в сторону.
– Стой, па, нам еще инструменты нужно забрать.
– Они тебе больше не понадобятся, – цедит сквозь сжатые зубы мистер Ровер. – Это была последняя капля, можешь забыть о музыке.
– Да брось, пап. Слышали, парни? – Ник со смехом салютует пальцами. – Можете искать нового ударника, я наверняка наказан до самого выпускного.
– Мы заберем инструменты, – отзывается Рэм, взмахивая рукой. – Пока, мистер Ровер, приятно было поболтать, вы, как обычно, само очарование.
Внезапно перед Рэмом вырастает директор, заставляя того вздрогнуть.
– Черт, напугали! – Шумно выдохнув, Рэм прижимает ладонь к груди. – Мистер Шервуд, вам бы не помешал колокольчик на шею.
– Все шутки шутишь, Гастингс? Передай маме, что в понедельник я жду ее у себя в кабинете.
– Обязательно. – Кивнув, он разворачивается и добавляет: – Как будто ей не все равно.
– Оливер! – строгим тоном зовет миссис Хартли. – Живо сюда.
– Не сейчас, мам, – отмахивается он, проходя мимо.
– Олли! – окликает его отец.
– Я же сказал, не сейчас. Пожалуйста, просто не сейчас!
Мне хочется пойти следом за ним, но я знаю, что в такие моменты лучше дать Оливеру остыть и побыть одному, сейчас он не будет ни с кем разговаривать. Но у миссис Хартли, кажется, другие планы. Мягко сжав мое предплечье, она кивает в сторону, прося пойти следом за ее сыном.
– Боюсь, что он наделает глупостей. Проследи за ним, Микаэла.
Кивнув, я нехотя иду вперед, с трудом переставляя ватные ноги по газону.
Олли стоит, прислонившись спиной к фургону, в котором парни перевозят инструменты. Крепко зажмурившись, он несколько раз стучит затылком по стенке фургона и, без остановки сжимая и разжимая кулаки, судорожно выдыхает. На его щеке багровеет ссадина, и у меня сжимается сердце.
Заметив меня, Олли выставляет ладонь и, напрягая скулы, качает головой.
– Не сейчас, Мик. Мне нужно побыть одному.
– Просто хочу убедиться, что ты в порядке.
Невесело рассмеявшись, Оливер потирает переносицу.