Последняя буква Севера

Порой у меня складывается ощущение, что Констанс воспринимает Оливера как красивую игрушку, с которой можно поиграть, бросить, когда надоест, а если станет скучно, то можно вернуться в любой момент, ведь игрушка будет преданно ждать на том же месте, где ее оставили. Констанс изменила Олли с Мейсоном, к тому же бросила его прямо перед выходом на сцену. Не знаю, вернулась бы она, если бы группа не набирала все большую популярность и подписчиков в социальных сетях.
Оливер не заслуживает такого отношения. Никто не заслуживает. И я в том числе. Не заслуживаю, чтобы Олли не верил мне, прекрасно зная о том, какими стервами по отношению ко мне могут быть ПАКТ, а особенно его девушка. И если предложение Джейка не пустой звук, то я действительно собираюсь принять его помощь.
Мама возвращается домой, когда Джимми Фэллон уже прощается со зрителями.
– Мне звонил Фрэнк, – говорит она, скидывая обувь. – Сказал, что ты поругалась с друзьями и сбежала со смены.
– Это были не друзья, просто ребята из школы.
– Что произошло? – Мама садится напротив, и до меня доносится запах мыла с лимонной отдушкой. – Они обидели тебя?
– Нет, скорее разыграли. Это было для ролика в соцсетях. А ушла я, потому что закончила всю работу, но не могла найти Фрэнка.
– Микки.
Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула.
– Все в порядке, мам.
– Ты к еде почти не притронулась. – Глядя на остывшую лазанью, она молчит какое-то время, а затем вдруг всхлипывает и накрывает лицо руками.
– Мам, ты чего? – Сжав ладонью ее подрагивающее плечо, я придвигаюсь ближе.
– Я ужасная мать. Отправить на уборку дочь-подростка, я же прекрасно знаю, как над этим могут издеваться ребята в школе.
– Да плевать мне на этих ребят!
– Мне не плевать, Микки, мне. Не плевать, что вместо того, чтобы гулять с друзьями или смотреть сериалы, ты вынуждена носиться с тряпками по боулинг-клубу.
– Это не навсегда. Я поступлю в университет, устроюсь на классную работу, буду карикатуристом в «Нью-Йорк Таймс», и у нас с тобой появится столько денег, что мы будем использовать доллары вместо салфеток.
Мама отводит ладони от лица и, усмехнувшись сквозь слезы, сжимает мои пальцы, лежащие на ее плече.
– Мне так жаль, что я не могу дать тебе большего, Микки.
– Мне и не нужно.
И я говорю искренне. Мне достаточно того, что мы с мамой можем говорить друг с другом и шутить, потому что мать Рут только и делает, что кричит на нее, а иногда даже поднимает руку. Не припомню, чтобы они хоть раз разговаривали мирно. У меня есть, пусть и крошечная, но своя комната, и мама всегда соблюдает личные границы, стучась перед тем, как зайти.
– Разогрею тебе лазанью, – говорю я.
– Не надо, люблю остывшую. – Притянув контейнер, она берет вилку.
– Как прошло на новом месте?
– Хозяева хорошие, похвалили мою работу, еще и чаевые дали. Буду подрабатывать у них два раза в неделю, пока не найдут новую домработницу. Ох, черт… – Посмотрев на часы на стене, мама вздыхает. – Я пропустила Джимми Фэллона, сегодня в гостях обещали Клинта Иствуда.
– Он был сразу после Арианы Гранде, рассказывал про сына.
– Клинт был таким красавчиком в молодости.
Мама обожает звезд старого Голливуда, под диваном даже есть коробка с черно-белыми открытками актеров тех лет. Она часто говорит, что родилась не в ту эпоху. А мне кажется, что я родилась не в том теле, потому что не знаю причину, по которой Олли не хочет увидеть во мне девушку. Я не излишне худая и не полная, я обычная. В начале лета мы с Рут попытались сделать мне мелирование, купили осветляющий порошок и выкрасили несколько темно-каштановых прядей. Цвет немного ушел в рыжину, но мне кажется, что получилось симпатично. Кожа у меня всегда загорелая благодаря латиноамериканским корням. Карие глаза, которые я всегда подчеркиваю, подкрашивая ресницы. Я похожа на маму с фотографий ее школьных лет. И мне до безумия это нравится.
Не знаю, можно ли судить объективно, но я действительно считаю себя симпатичной. Однако моего мнения мало, потому что Олли предпочел мне другую.
  
***
К понедельнику моя уверенность в том, что я хочу помощи Джейка Элфорда, немного ослабла. Всю дорогу по пути в школу на автобусе я нервно дергаю ногой. Не знаю, откуда в моей голове появилась мысль, что я могу ему доверять. Что это не масштабный пранк или вроде того. Но после вчерашней выходки Констанс и сообщений Оливера я четко поняла одно: мне нечего терять. Даже дружбу с Олли, потому что пока он в отношениях с Констанс, он будет отдаляться от меня. Нашей дружбе в любом случае конец, это лишь вопрос времени.
Сегодня у моего локера нет мусора, да и внутри не нашлось злобной записки. Похоже на затишье перед бурей.
– Привет, Рамирес, – здоровается Джейк, вводя код на замке локера.
– Привет, Элфорд.
Я оглядываюсь в надежде увидеть Оливера.
– Он на парковке со своей подружкой, – говорит Джейк, словно прочитав мои мысли. – Меня тебе недостаточно? Я был уверен, что сделал твое утро добрым.
– А я-то думаю, почему вдруг ангелы запели? А это просто ты появился в школьном коридоре.
Забросив учебники в рюкзак, он захлопывает дверцу.
– Я бы потратил еще пару минут на обмен любезностями, но опаздываю на урок. Понежничаем чуть позже, солнышко, идет?
– Погоди. – Сжав рукава свитшота, я делаю шаг к нему и снова оглядываюсь. – Когда мы сможем поговорить?
– Поговорить?
– Ну да. То, о чем я писала тебе. И то, что ты предлагал.
– Что-то вылетело из головы. Не напомнишь? – Скрестив руки на груди, он прислоняется плечом к локеру, разыгрывая непонимание.
– Да, я даже принесла это с собой. – На секунду нырнув ладонью в рюкзак, я достаю руку и показываю Джейку средний палец. – Вот. Теперь вспомнил?
Неожиданно для меня Джейк смеется. Вообще-то я планировала хоть как-то задеть его, а не веселить.
– Да, – отвечает он, потирая ладонью грудь и все еще посмеиваясь. – Припоминаю.
Сжав лямку на плече, я разворачиваюсь.
– Давай поговорим в перерыве на ланч.
Остановившись, я оборачиваюсь. Замечаю заинтересованные взгляды проходящих мимо девчонок и чувствую себя некомфортно в собственном теле. Могу себе представить, как на уроке Пайпер получает записки о том, что я терлась рядом с Джейком в коридоре, и не удивлюсь, если приукрасят, добавив, что я смотрела на него голодным взглядом.
– Хорошо, – говорю я, понизив голос. – Будет лучше, если нас никто не увидит. Встретимся в месте, где нет людей и куда никто не зайдет по доброй воле.
– Мы что, пойдем к тебе в гости?
– Я про библиотеку, кретин.
Джейк вскидывает ладони.
– Просто шутка. Хорошо, встретимся там. – Он делает шаг назад и останавливается. – Не подскажешь, в каком корпусе у нас библиотека?
– Ты серьезно?
– Джейки! – Словно из ниоткуда рядом с нами появляется Ник со счастливой улыбкой и хлопает Элфорда по плечу. – Она здесь, мужик, она правда здесь!
– Кто?
– Она. – Вцепившись в воротник расстегнутой рубашки друга, Ник встряхивает его, а затем напевает песню Битлз «I’ve Just Seen a Face». – Дошло?
– И что она здесь делает?
– Понятия не имею, она послала меня. – Улыбка Ника становится еще шире, а синие глаза словно вспыхивают. – И после такого попробуй сказать, что это не судьба. Идем, познакомлю вас.
– Она ведь тебя отшила.
– Я хочу, чтобы весь мир узнал, что мы встретились, – цитирует он строчку из песни, которую только что напевал. – Да и какая, к черту, разница, если в конечном счете мы будем вместе? Погодите, вы чувствуете это? – Прикрыв глаза, Ник демонстративно втягивает воздух носом. – Пахнет притяжением и любовью.
– Пахнет твоим «Акс эффектом» и отчаянием, – отвечает Джейк, отталкивая от себя друга, и переводит взгляд на меня.
– До встречи, Микаэла.
Подмигнув, он уходит, а я так и стою в недоумении, не понимая, был ли шуткой вопрос о том, где находится библиотека.