Последняя буква Севера

Микки Рамирес: Нет, что ты. Кстати, Олли?
Оливер Хартли: Не надо, Мик, прошу, не начинай.
Микки Рамирес: Тебе, как почетному члену чата, уже выдали грязную сплетню и нимб розового цвета?
Оливер Хартли: Все, на сегодня ты в черном списке. До завтра.
Рассмеявшись, я закрываю вкладку, но раздается еще один щелчок, и это сообщение уже не от Олли.
Джейк Элфорд: Нехорошо читать чужие тексты.
Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что он имеет в виду не чат, а текст песни, который я не смогла выбросить.
Джейк Элфорд: И ты правда убралась на моем столе. Ты больная, Рамирес, ты в курсе? Я теперь ни черта не могу найти.
Микки Рамирес: Это называется порядок. И если ты не начнешь хоть иногда убираться в комнате, то бактерии начнут размножаться и съедят остатки твоего мозга.
Джейк Элфорд: Ауч, по самому больному – по моему интеллектуальному развитию. 
Усмехнувшись, я протягиваю руку, чтобы закрыть крышку ноутбука, но приходит новое сообщение.
Джейк Элфорд: Раз уж моя грязная комната стала декорациями драмы, которую ты устроила… В чем дело?
Микки Рамирес: Решила словить хайп, ты же почти звезда.
Джейк Элфорд: Микаэла, я в этой ситуации жертва. Моя бывшая написала мне 37 сообщений, и это не считая пропущенных звонков. Выкладывай.
Вздохнув, я отправляю ему ссылку на чат, написав: «Введи в поиске мое имя».
Проходит пару минут, Джейк все не отвечает, и когда мне начинает казаться, что он ничего не поймет, приходит ответ:
Джейк Элфорд: Ты поступила как идиотка.
Стиснув зубы, завожу пальцы над клавиатурой, чтобы написать гневное сообщение, но вижу, что он печатает что-то еще.
Джейк Элфорд: В твоем распоряжении была целая комната. Ты могла надеть мою футболку и сделать фото, лежа на кровати – эффект был бы мощнее.
Его сообщение настолько удивляет меня, что я не сразу нахожусь с ответом. Таким образом Джейк говорит, что в этой ситуации он на моей стороне, и я чувствую себя чуть лучше, просто ощущая поддержку. Я была уверена, что он накатает пост о том, что я, как бешеная фанатка, вломилась в его дом и сделала фото.
Микки Рамирес: Спасибо за понимание. И прости за то, что снова втянула тебя.
Джейк Элфорд: Все правильно, никто не смеет говорить плохо о миссис Рамирес. Она мне нравится. Хочешь, могу завтра случайно назвать Пайпер твоим именем? Только представь, как она взбесится. Как минимум еще на +37 сообщений.
Усмехнувшись, я покачиваю головой. Видит Господь, мне действительно хочется этого, но я не решаюсь согласиться.
Джейк Элфорд: Кстати, спасибо за спасенный текст. 
Микки Рамирес: Ты нашел его? Нашел север, который искал в песне?
Джейк Элфорд: Это просто текст, Микаэла, в нем не заложено никакого смысла.
Вздохнув, я опускаю крышку ноутбука и возвращаюсь к альбому, но штрихи карандаша в этот раз совсем не яростные, а значит, злость отступает, и я потихоньку успокаиваюсь.
  
Глава 9 Развязанные шнурки и соло
 
Сегодня точно не мой день. С самого утра льет проливной дождь. Я вымокла до нитки, пока бежала до автобусной остановки, тетради в рюкзаке стали влажными, а волосы распушились и начали виться.
Занятия на стадионе отменены из-за ливня. Мне совсем не хочется сегодня заниматься спортом, поэтому я растягиваю время, долго переодеваясь, за что получаю выговор от тренера.
– Ты сегодня сама не своя, – замечает Оливер, удерживая мои щиколотки на полу, пока я пыхчу, поднимая и опуская корпус тела.
Глянув в сторону разминающихся Констанс и Пайпер, я чувствую злость и внезапный прилив энергии. Ничего не ответив, я лишь крепче сжимаю пальцы за затылком и двигаюсь быстрее, от чего напряженные мышцы живота начинают гореть.
– Мик, поговори со мной.
– Давай после школы, потому что если начну говорить, пока она рядом, то могу взорваться и накинуться на нее.
  
– Речь опять о Констанс? – с усталостью спрашивает он.
– В данном случае о Пайпер.
По печальному выражению на лице Оливера я понимаю, что он уже жалеет о том, что спросил.
– Порой я чувствую себя психологом на женском ток-шоу. Черт знает, как поймать этот баланс и сделать так, чтобы вы, девочки, перестали ругаться.
– Сколько страсти, – слышу я голос Джейка и как только касаюсь спиной пола, над моей головой появляются карие глаза и довольная ухмылка. – Обо мне думаешь, Рамирес?
– Как всегда, – выдыхаю я, поднимая корпус. – Сегодня ты мне даже приснился.
– Правда? – спрашивает он, когда я касаюсь пола лопатками. – Надеюсь, сон был эротическим?
– Нет, в школу приехал известный продюсер, забрал с собой в Голливуд всех парней из группы, а тебе сказал, что нужно еще поучиться. Ты плакал, плакал и плакал, пока не прозвенел будильник.
Поднявшись еще раз, я обессиленно роняю себя на пол и наблюдаю за реакцией Джейка. Он совершенно не удивляет меня, когда облизывает губы и выдает улыбку. Вот бы хоть раз довести его сарказмом до слез. Может однажды.
– Микаэла, каждый раз, когда ты пытаешься задеть меня с помощью моих музыкальных способностей, я вспоминаю, как на одном из концертов ты закрыла глаза от наслаждения, когда я пел куплет в «Я – твоя ошибка».
– Не было такого!
– О, еще как было, солнышко.
Прикрыв веки, Джейк покачивает головой, явно пародируя меня в тот вечер. Ладно, я помню этот момент, который, как мне казалось, я навсегда вычеркнула из памяти. Это была секундная слабость.
– Чего ты к ней пристал, Джейки? – Олли постукивает большим пальцем по моей щиколотке. – Можешь перестать злить ее? Она сегодня и так похожа на гранату, которая вот-вот взорвется, боюсь, что и меня заденет.
Элфорд цокает языком.
– Поверь, Олли, тебя не заденет так, как ей того хотелось бы.
Я. Убью. Его.
Хочется протянуть руки, схватить Джейка за ноги и уронить на пол. Падение с летальным исходом, не меньше. Надо срочно менять тему.
– Конечно, продолжайте говорить так, будто меня здесь нет. – Стиснув зубы, я приподнимаюсь на локтях. – Можешь, пожалуйста, отойти, Элфорд? У меня аллергия на посредственность.
Рассмеявшись, он нисколько не обижается, но все же отходит в сторону. Кажется, Олли не придал значение брошенному намеку, но еще пара таких раз, и мне точно конец.
Когда перед игрой в волейбол капитанами команд назначают Пайпер и Констанс, я уже знаю, что меня выберут последней. Я попадаю в команду к Пайпер, она ставит меня к границе сетки, откуда я ни за что не дотянусь до пролетающего мяча.
К середине сета Оливер, находящийся по ту сторону сетки, решает подыграть мне, перебрасывая мяч прямо мне в руки, за что получает недовольные возгласы игроков по команде. Пытаясь отбить очередную подачу, я пячусь и, запутавшись в собственных ногах, приземляюсь на задницу.
– Ты как, Рамирес? – спрашивает Джейк, остановившись передо мной.
– Порядок.
– Мы из-за тебя проигрываем.
– Знаю.
С раздражением выдохнув, я игнорирую протянутую руку Элфорда и, оттолкнувшись ладонями от пола, поднимаюсь.
– Ты так снова упадешь. – Присев на корточки, Джейк ловит концы моих развязавшихся шнурков.
Что. За. Черт.
Все мышцы в моем теле мгновенно деревенеют, и я не могу пошевелить даже пальцем. От удивления не получается сделать даже простой вдох. К слову, удивлена не я одна: пока Джейк Элфорд завязывает мои шнурки с таким видом, будто это нечто нормальное и повседневное, все вокруг смотрят на нас.
– Готово. – Туго затянув бантик на левой ноге, он поднимается, а мне приходится вскинуть подбородок, чтобы заглянуть в его глаза, в которых отражается желание рассмеяться.
Тяжело сглотнув, я размыкаю пересохшие губы, чтобы прошептать: