У трона мертвых (СИ)

За прошедшие дни я чуть-чуть разобрался с местным календарем. Местный год или круг делился на десять месяцев – схождений по сорок дней, которые называли оборотами. Ну и, так же узнал, что возраст местные мерили годами, как и у нас на Земле. Еще одна идея, которая то ли перешла из одного мира в другой, то ли оказалась достаточно универсальной, чтобы ее изобрели и здесь, и там.
– Восемнадцать, – ответил держала, не спрашивая, с какой целью я интересуюсь. Это мне в нем нравилось. Какие-то темы он очень ловко обходил, но на большинство вопросов отвечал прямо, не уточняя, чего я задумал и почему таких простых вещей не знаю. Правда, наверняка, гад, кучу выводов насчет меня делал, но тут уж не запретишь.
– Что за Испытание, про которое она говорила?
Значит, восемнадцать… или на год больше, если пересчитать на земной манер. Понятно.
– Его проходят все Колдуньи, – ответил Бандар.
Я же… мне стало казаться, что я не очень верный перевод подобрал для этого слова. Он говорил, что-то вроде «сильная магесса», но с таким будто ласкательным суффиксом. То есть, не Колдунья, а… Волшебница, может быть?
– …все Волшебницы.
– Их много?
– Четыре за четырнадцать сотен кругов.
– И в чем смысл Испытания?
– Отправиться на Дикий и получить силу истинного мага, – ответил «индеец». – Как конкретно это происходит, никто не знает. Известно только, что предыдущие Волшебницы получали свою силу после посещения Дикого.
Я замолчал, переваривая информацию. Самое главное, за что я зацепился – четырнадцать сотен кругов. То есть, тысяча четыреста лет назад тоже были Волшебницы, и они делали то же самое, что и сейчас. Если мир за это время и изменился, то несильно. Очевидно, что интернета или его аналога здесь не было. И, скорей всего, книгопечатанья тоже. Пока я видел только рукописные… книгу. А если что-то и было, то изобрели это недавно, либо жестко контролировали. Свободный доступ к информации отсутствовал, потому общество и не развивалось. Знаниями не обменивались, либо обменивались ограниченно – в узких кругах. Наукой и исследованиями занимались единицы… Такова гипотеза. Уровень развития общества жестко завязан на общий уровень просвещения, это универсальный закон, на местных он должен был действовать.
Ну и, о достижениях науки статистики, тут, вероятно, тоже не слышали. Иначе бы знали, что выборка из четырех подопытных… гм… узковата. Волшебницы могли получать силу не от Дикого, а от того, что испытывали стресс или ели какую-то местную еду, или плыли на корабле. Кстати…
– А были Волшебницы, которые не получили силу?
В любом эксперименте ответы «нет» так же важны, как и ответы «да». Если вы поете в караоке, и экран каждый раз показывает сто процентов совпадения, вовсе не факт, что в вас и в каждом из вашей друзей умирает по крошечному Фредди Меркури. Попробуйте специально петь плохо. Или не петь вообще. Вдруг, результат и тогда будет равен ста процентам?
– Не знаю.
Ну, хоть так.
– А как… как это будет выглядеть, когда она получит силу? – спросил я. – Как мы это узнаем?
Еще одна страничка из Азбуки Рационалиста. Когда не знаешь, что ищешь, самый логичный поступок – остановиться и ничего не делать. Если нет цели – нет и движения к цели, как бы быстро ты не бежал, как бы сильно не суетился. Что, если принцесса уже стала истинной, а мы зачем-то куда-то идем?
– Мы не узнаем, – ответил Бандар спокойно. – Нам не скажут.
Шикарно.
– А внешне это никак не проявится?
– Не знаю.
Великолепно.
К вечеру напряжение, висевшее в воздухе, немного спало. То, что на отряд все же нападали, держало людей в тонусе, но легкость, с которой справлялись с инуями, создавала впечатление, что главные опасности позади. Граничники с искателями снова начали переговариваться. Чирик с удвоенной силой взялся за обучение.
– Марагаз, что еще надо, чтобы леона Лемия согласилась со мной быть? – спрашивал он, пристроившись рядом. – Только правильно все говори, марагаз!
– А ты поможешь мне правильно все говорить?
 
– Так и быть, марагаз, буду тебе помогать, – великодушно обещал искатель. Добряк он все-таки по натуре. – Про рралов дом неправильно ты говорил. Слишком сложно и долго, много ойра надо, это неправильно значит. Нужно, чтобы по-другому с Лемией все получилось, без дома и без ойра.
– То есть, я тебе буду давать совет, а ты будешь определять правильный это совет или нет, – уточнил я. – Потому что я же могу неправильный совет дать, так? Логично же, что тот, кто не знает, как справиться с чем-то, когда просит помощи, он сам должен решать, правильно ли ему объяснили, как с этим справляться. Это же он не может справиться. Потому ему и решать, так ведь?
Над этим Чирик думал долго. По мерками искателя, даже чересчур долго. Минуты полторы. Шел, слегка семафорил глазами, что-то себе бормотал под нос. С подозрением на меня посматривал. В итоге, если лицо просветлело, и он сказал с уверенностью:
– Правильно, марагаз.
И скомандовал:
– Говори.
– Слушай, – покладисто согласился я. – Очень важно, чтобы она в тебе мужчину видела, понимаешь?
– Да, – Чирик «кивнул» глазами. А еще через секунду дернул «вправо-влево». – Нет. Хир ей показать?
Гм… Нет. Это перебор.
– Нет, Чирик, хир нужно показывать, когда тебя об этом просят. Я о том, что вот, допустим, заработаешь ты Большое Лечение и решишь его Лемии отдать. Как ты сделаешь?
– Руками, – ответил он уверено.
– Правильно, – не стал спорить я. – Руками. А что скажешь при этом?
– Что это Лечилка.
Ответил Чирик. Я немного подождал.
– Все?
– Реганово колено тебе в тыру, марагаз! – взорвался Чирик. Ничего, он и так долго продержался. – Все! Что еще сказать?!
– Тогда она подумает, что ты просто хороший человек. Что ты лечилку даришь просто так. И вовсе даже не хочешь, чтобы она с тобой была.
– Но… она что, чуга? – спросил Чирик с таким видом, будто только что потерял веру во что–то очень важное. В то, что Вован на следующем привале не откажет ему в двойной порции похлебки, например.
– Нет. Все женщины такие. Пока им прямо не скажешь, чего ты от них хочешь, они будут делать вид, что не догадываются.
Я понимал, что Чирика так удивляет. Как-то мне попалась очень интересная книга: «Mode One» Алана Роджера Кьюри. И в ней как раз говорилось о том, как женщины реагируют на предложения со стороны мужчин. И основной совет, который давала книга – говорить с женщинами прямо. Хочешь секса – говоришь об этом. Хочешь серьезные отношения – не виляешь, так и до нее и доносишь. Подходишь на улице – сразу признаешься, что подошел, потому что девушка привлекла тебя красивой внешностью, и что ты хочешь пригласить ее на свидание.
Собственно, книга предлагала отказаться от «правил трех да» и от предложений «переустановить винду». И женщины, многие из которых тоже подустали от этих бесконечных расшаркиваний, воспринимали такое поведение благосклонно. Так, по крайней мере, говорилось в книге.
И, отчасти, это даже выглядело логичным, но… Сам я подозревал, что женщины все же не могут быть настолько тупыми, чтобы не понимать, когда за ними ухаживают. Это же… ну очень тупо. Хотя, с другой стороны… чего только в жизни не бывает? Точного ответа я не знал.
– И что, не давать Лечилку? – брови Чирика, кажется, окончательно переселились куда-то в середину лба.
– Давать, но сначала сказать зачем.
– А! Сначала сказать, что она должна стать моей, а только после этого получит Лечилку, – «догадался» он. – Вот же стрекач ты, марагаз! А она согласится?
– Нет.
– Тогда в этом нет смысла, марагаз.
Хм. А он начинает соображать.
– Верно. Потому, Лечилку отдавать ненужно. Нужно сначала сказать ей, что она тебе нравится, что ты хочешь, чтобы она была твоей. А потом, например, на встрече в копе – подарить. Но без всяких условий.
– Так она же может отказаться! Или сразу, или когда я ей лечилку отдам!