Мистика

— Вы мне нравитесь, Жени. Почему бы это?
— Хороший вкус.
Жени поцеловала Салли в щеку. От ее прикосновения било током.
— Пошли, Салли. Давайте возьмем такси. Мне кажется, я знаю, с чего начать.
Обычно Салли экономила на такси. Просто более практичным было перемещаться по Лондону на автобусе и в подземке, а ей приходилось отчитываться за свои расходы. Но дамская сумочка Жени была набита деньгами в нескольких валютах. Она остановила для них черное такси и велела шоферу отвезти их в Доклендс.
— Изучая записную книжку Морин Маунтмейн, вы потревожили слишком большую паутину, — объяснила Жени. — Зазвонили телефоны, и я вскочила в самолет, вылетающий из Палермо. Я специально изучила вас. Вы молодец. Вы бы понравились клубу «Диоген», хотя там и были до смешного против женщин.
Уже наступил вечер. Еще не темнота, но свет стал тусклым и холодным. Они направлялись в Доклендс в то время, когда большинство народу как раз покидало его. Офисные здания в стиле модерна 1980-х годов были неестественно чистыми в своей пустоте, куклы в натуральную величину недавно покинули свои коробки.
Пирамида из черного стекла ловила последние лучи солнца.
— Все опять сходится к Личу, — сказала Салли.
— Не совсем. Но я думаю, вы скоро пришли бы сюда и сами.
— Если только возможно, я держусь подальше отсюда.
— Понятно. Но вы безуспешно изучали человеческие контакты Мимси. Вы отходите и окидываете взглядом всю картину. Именно это заставило вас поехать на Пэлл-Мэлл. Все, что вам необходимо, — думать о себе как о части общего узора, чтобы понять, как вы к нему подходите, где можете вплестись в него.
Салли поняла, что имела в виду Жени.
— Я в узоре из-за Лича. Он ничего не делает без причины. Это не дружеская услуга. Это часть плана.
Жени хлопнула в ладоши.
— Меньше всего Лич любит меня. Он сказал — а он всегда до противного правдив, — что сделать эту работу могу только я. Он хочет, чтобы я нашла Мимси.
— И «Семь Звезд».
— Существует связь между Личем и Мимси. Она порвалась либо, по меньшей мере, натянулась до предела. Он охотится за камнем?
— Владения Лича — в этом мире, — сказала Жени. — Он лишь хочет того же, чего хочу я, — изъять «Семь Звезд» из обращения. Не скажу, что я рада объединяться с ним ради общего дела, но так уж вышло. В этой истории все союзники перепутались.
— Я думала, что Лич мог быть отцом Мимси.
— Хорошая гипотеза, но нет. Это был Ричард Джеперсон, один из членов клуба «Диоген». Мимси совершенно непредсказуема, потому что она — дитя противоположностей, рода Маунтмейнов и клуба «Диоген». И как я ни старалась, ничего не помогало. Какие бы бедствия она ни принесла, мы все виноваты в этом.
Жени велела остановить такси за несколько улиц от Пирамиды.
Когда оно отъехало, дорога опустела. День окончательно угас. Вечер был ясный, но дымка оранжевого натриевого уличного освещения не подпускала к себе звездный свет.
— Одна из причин, почему вы нравитесь мне, Сал, это то, что вы мне верите. За многие годы почти никто не верил. И не только сначала. Но вы достаточно часто ступали во тьму, чтобы узнать правду, когда слышите ее.
Они посмотрели на Пирамиду.
— Камень Семи Звезд — это орудие для уничтожения империй, — сказала Жени, — Он положил конец правлению фараона. Деклан Маунтмейн хотел использовать его против Британии. Беннет Маунтмейн думал, что сможет выиграть войну для Гитлера. Эдвин Уинтроп обратил его против Германии и Японии. Его можно было бы использовать против этой Пирамиды.
Салли представилась империя Лича в руинах.
— Но за это надо платить. Мир все еще переживает последствия того, каким способом Эдвин и клуб «Диоген» окончили последнюю войну. Я полагаю, Лич — одно из таких последствий. Если бы времена не были столь хаотичными, он не смог бы угнездиться и разрастись подобно раковой опухоли.
— Лич считает Мимси угрозой?
Она не могла поверить в это. Но звучало логично.
— Сумасшедшая женщина из рода безумцев? Вооруженная куском сомнительного кристалла? Вы хотя бы имеете представление, кто такой Дерек Лич? Насколько он вне человеческих критериев?
 
— Почему вы, Салли? Почему он выбрал вас?
— Он сказал, что я святая.
Жени развела руками.
— Я не святая. Я мать-одиночка. Мне почти сорок. Мою жизнь и работу бросает из кризиса в кризис.
—  Дваждывы останавливали его, Сал. Спасли людей от него.
— В конце концов, это ничего не значило. У него были другие планы.
— Никто больше никогда не останавливал его. Ни разу.
Салли поняла, о чем говорит Женевьева.
— Значит, я единственное существо, которое, как он может считать, способно встать между ним и Мимси.
— Не только Мимси.
Вокруг была ночь. Жени сняла свои темные очки. Глаза ее были живые и древние, красные точки горели в их глубине.
Ночь они провели возле Пирамиды. Ничего не случилось. Ее инстинктивная вера в тайное знание Жени начинала давать трещину. Было бы куда удобнее, если бы Мимси объявилась в вестибюле Дерека Лича, размахивая Камнем Семи Звезд, словно фазером из «Звездного пути».
На востоке зажегся красный свет, и Салли вызвала по телефону такси-малолитражку. Она не считала, что ночь прошла даром.
Они с Жени — Женевьевой — разговаривали.
Не раскрывая, кто она такая, Жени рассказала о многом. Она заполнила, несомненно из собственного опыта, множество пробелов. Если Нил когда-нибудь напишет свою книгу, она будет ее основным источником. Но она не была ужасной, как Лич. Она была доказательством того, что можно жить среди потустороннего и не дать ему поглотить себя. Она была настоящей личностью.
Жени совершала ошибки. Она говорила то, что думала, не фильтруя это мысленно, и все представало в виде ключей к разгадке кроссворда, со скрытыми убийственными оговорками.
В такси Жени занервничала.
— Прошу прощения, — сказала она. — Я повела вас по ложному пути. Что-то произошло прошлой ночью. И мы пропустили это. Моя вина. Я думала, что «Семь Звезд» обратятся против Лича. Может, они и хотят этого, но еще не теперь. Возможно, в этом плане слишком много от Мимси…
Дребезжание мобильника вырвало Салли из полудремы. Такси застряло в утреннем наплыве машин, едущих в Докленде.
Это был Нил.
— Приходила полиция, — сказал он. — Это связано с твоей клиенткой. Она убита, Салли.
Потрясенная, она разом проснулась.
— Морин?
— Да. Ты должна будешь явиться к ним и дать показания. Полиция знает, что ты работала на нее.
Внутренне холодея, она задала вопрос:
— Это Мимси?
— Она была убита не молотком. Из того, о чем они обмолвились, я не думаю, чтобы это вообще было убийство. У нее была аллергия на укусы насекомых.
Салли отключилась и попросила водителя ехать на Уимпоул-стрит. Она рассказала Жени, что произошло.
— Закусана насмерть? — задумчиво произнесла Жени.
У двери стоял полисмен, но Салли проникла в дом, сославшись на то, что ее просили дать показания. Жени взглянула на мужчину поверх своих солнечных очков и без звука была допущена внутрь.
— Ловко.
— Не поверю, чтобы вас нужно было этому учить.
Передняя изменилась. Все пурпурные художества исчезли, и появился толстый хрусткий ковер. Салли поняла, что стоит на слое раздувшихся мертвых мух. Пурпурная краска была объедена множеством крохотных ртов, вгрызавшихся в любые поверхности. Должно быть, эта туча заполнила весь дом. Занавески были съедены полностью, оконные стекла покрылись пятнами засохшей белой коросты.
— Она пытается использовать Камень, — произнесла Жени.
— Я должна видеть Морин, — сказала Салли.
— Я знаю.
Они поднялись наверх. На площадке стояли полисмены и пара судебных медиков, ошеломленные и недоумевающие. Велась фотосъемка.
Инспектор уголовной полиции распорядился ничего не сообщать прессе. Он выглядел столетним стариком и слишком устал, чтобы орать на кого бы то ни было за то, что Салли и Жени оказались в доме.