Мистика

— Вам нужна наша кровь?
Лишь теперь Ричард заметил в запавшем рту старухи острые мелкие зубы.
— Пока нет, — ответила Женевьева. — Вы не должны думать обо мне, пока не свяжете камень. У нас есть шанс ослабить скверные последствия его использования, хотя бы ненадолго. Существует ритуал, который наверняка положит конец вчерашней войне, который загонит обратно в камень всю мерзость, выползшую наружу, когда мы открыли его тогда, в тысяча девятьсот сорок четвертом.
— И тогда все станет… лучше? — спросил Ричард.
— Не совсем, — признала Женевьева. — Ядерные реакции все равно останутся частью физики, и всем вам придется жить с последствиями этого. За все остальное ответственность будет лежать на вас. Не Камень Семи Звезд делал человека глупым, корыстным или безумным. Он лишь подпитывался всем этим и извергал обратно, тысячекратно усилив. Но когда камень будет связан, старый мир получит шанс.
— Почему Эдвин не исполнил этот ритуал? — спросила Морин.
— Он слишком запятнал себя для этого. Одна печальная история с кошкой. И Катриона не могла бы подойти вместо вас. Участники должны быть от обеих сторон. Вы — из рода Маунтмейнов, дорогая. А Ричард — человек клуба «Диоген». Противники, чей возможный союз идет вразрез с официальной историей. Черчилль и Гитлер равно враждовали с «Диогеном» и были заодно с вашим дядей. Были великие злодеи на стороне Эдвина и святые, связанные с Маунтмейнами. Поздно кого-либо винить. Вы просто должны положить конец этому циклу, дать дорогу всей этой чепухе эпохи Водолея.
Пока Женевьева говорила, Морин цеплялась за его руку мертвой хваткой, как тигрица.
— Этот ритуал, — начал он, — что именно?..
— А как вы думаете? — Женевьева рассмеялась.
Ричард взглянул в глаза Морин и увидел в них отражение своих мыслей.
Магический секс всегда поражал Ричарда как нечто неестественное, требующее математического анализа во время процесса, который лучше всего удается, когда им управляет чистый инстинкт. Нужно забить себе голову уймой всяких подробностей и бессмысленных ритуалов и держать все это в мозгу на протяжении всего времени, когда тело твое хочет бездумно слиться с другим телом. К тому же магические ритуалы имели тенденцию по большей части происходить на холодном каменном полу, едва ли способствующем удобству или возбуждению.
На этот раз все было совсем не так.
Они были вместе на подушках, разложенных на столе в камере обскуре, и камень лежал между ними. Внутри их собственной аномалии были приливы и отливы, словно морской прибой, токи крови и тела отталкивались и притягивались, ведомые древними силами. Рассвет перенес в комнату поля, и леса, и дома, украсив узором их тела. В центре гармоничной вселенной вливалась в их открытый разум энергия, связываемая и перенаправляемая их совокуплением. Зеркала лили на них сверху теплый солнечный свет.
Тантрический секс, наиболее распространенная форма сексуальной магии, есть накопление духовной энергии посредством занятий любовью, но ни в коем случае не потеря ее вследствие достижения кульминации.
Все было совсем не так.
Они достигли пика по три раза каждый.
— Седьмой, — шепнула она.
Они передавали камень друг другу, проводили им по своим телам. Ричард смотрел сквозь него, сквозь звезды, видя лицо Морин, раскрасневшееся от счастья. Они поцеловали Камень Семи Звезд, и Морин взяла его и прижала к своему лону.
Он снова вошел в нее, заталкивая камень вглубь ее тела.
Объединенные камнем, они кончили снова, одновременно, вместе, завершая узор из семи звезд.
Потом они уснули.
Ричард проснулся, потеряв всякое представление о времени. Его плащ лежал рядом с ним.
Морин исчезла.
Он еще ощущал ее, чувствовал ее вкус, вдыхал ее запах.
Камень Семи Звезд исчез тоже.
Одевшись, он обследовал дом. Одежда натирала деликатные части его тела.
Тень Хиросимы подтверждала и напоминала о гибели Эдвина.
Катриона сидела в комнате миссис Рочестер. Женевьева находилась в постели, укрывшись под пологом сетки от комаров.
 
— Она взяла камень, — слабо сказал он.
— Ее род долго охотился за ним, — ответил голос из-под полога.
— Она заходила, — добавила Катриона. — Оставив вас, она пришла сюда. Она так и светилась, Ричард.
— Как спелый апельсин, — добавил голос, столь не похожий на слабый шепот миссис Рочестер, — и была так полна жизни, что смогла ею поделиться. Эдвин расплатился за то, что он сделал с камнем, а она расплатилась за то, что ее дядя сделал со мной.
Полог откинулся.
Женщина на кровати и близко не напоминала миссис Рочестер. Гибкая, с алыми губами и без всякой гниющей раны на спине. Но это была Женевьева, снова юная.
— Теперь, — сказала она, — старая война окончена.
Аномалия исчезла. Война завершилась. Великая цель его жизни, не ясная Ричарду до этой ночи, была достигнута. Но в нем по-прежнему оставалась его тьма, затененная часть его рассудка и памяти. Поскольку часть его жизни исчезла, он цепко держался за то, что мог запомнить, фиксируя воспоминания, как бабочек, пришпиленных к картонке. Эдвин Уинтроп был теперь воспоминанием и миссис Рочестер. И Морин.
Их встреча положила конец чему-то, расчистила место для многих начал. Но она была. Вкус ее постепенно исчезнет. Но воспоминание останется.
Женевьева выбралась из постели, впервые за тридцать лет. Ее старушечья ночная сорочка странно болталась на едва сформировавшемся юном теле. Несмотря на возраст, она была невероятно молода. Она крепко обняла Катриону и Ричарда. Она кружилась на носках. Свет камня горел в ее глазах, покрасневших от крови Морин.
Катриона понесла утрату, Женевьева возродилась.
Начинался новый цикл.
  
Рональд Четвинд-Хейс
 
Кто-то мертвый
 
 
Френсис Сент-Клэр и Фредерика Мастерс
 
Френсис Сент-Клэр — состоятельный молодой человек, специалист в области оккультизма и, как он сам о себе говорит, «единственный в мире практикующий детектив-медиум». Когда Френсис впервые встретил Фредерику Мастерс, чрезвычайно привлекательную молодую особу с редкими способностями к общению с духами, то сразу понял, что она обладает огромной оккультной силой, и убедил ее реализовать свой потенциал, став его помощницей. Несмотря на постоянные дружеские пикировки, они вместе, как одна команда, консультируют клиентов, нуждающихся в их уникальных познаниях и способностях расследовать дела, связанные со сверхъестественными силами.
 
Рассказ «Кто-то мертвый» (Someone Is Dead, 1974) повествует об их первом совместном приключении. Он задал тон всем последующим рассказам этой серии, отмеченной фирменным знаком Рональда Четвинда-Хейса: смесью ужаса и юмора. Ярким примером являются такие произведения, как «Блуждающий призрак из Баттерси» (The Wailing Waif of Battersea, 1975), «Пехотинец без головы из Хэдли» (The Headless Footman of Hadleigh, 1977), «Бормочущий вампир из Гомершала» (The Gibbering Ghoul of Gomershal, 1980), «Астральные вторжения» (The Astral Invasion, 1984), «Дровосек-призрак из Карлтон-Грэнджа» (The Phantom Axeman of Carleton Grange, 1986) и «Уменьшившаяся пара из Клавериша» (The Cringing Couple of Clavering, 1988).
 
Позднее история о том, как Фред и Френсис впервые встретились, появилась в романе «Детектив-медиум» (The Psychic Detective, 1993). Новый рассказ «Основы стихийности» (The Fundamental Elemental) был опубликован издательством «Fedogan & Bremer» в сборнике «Рассказы о вампирах Р. Четвинда-Хейса» (The Vampire Stories of R. Chetwynd-Hayes, 1997). Надо сказать, что в настоящее время его герои приглянулись киностудии «Hammer Film Production», которая собирается сделать о них фильм или телесериал.
 
Это был высокий, стройный молодой человек с бледным лицом и широкой улыбкой, успешно скрывавшей его природную застенчивость. Сопровождавшая его девушка была настоящей красоткой: пепельная блондинка с белоснежной кожей. На ее лице застыла маска чуть циничного веселья, словно ее голубые глаза успели повидать гораздо больше, чем их юная обладательница. В отличие от аккуратного черного костюма молодого человека, яркий наряд его спутницы был довольно вызывающим. Розовато-лиловая блузка с глубоким вырезом спереди демонстрировала всем желающим ложбинку между грудей, а не менее откровенный вырез на спине выставлял напоказ соблазнительную спину — белую и гладкую. Черная мини-юбка была всего лишь крошечным придатком широкого пояса, и ее роскошные, обтянутые нейлоном ноги приковывали взгляды всех мужчин без исключения, вызывая волну женской зависти.