Мистика

Будучи любителем психологии, я годами занимался глубоким самоанализом. Я распознал в себе прискорбную потребность — стремиться под власть патриарха. Это общая слабость европейцев — наиболее трагично проявившаяся в низкопоклонстве перед Гитлером. Он предложил мне высокую должность в киноиндустрии Рейха, невзирая на мое «неарийское», венгерское происхождение. Я в ответ телеграфировал ему, что в Германии хватит места лишь для одного столь талантливого и масштабного убийцы, как он или я.
Я отвлекся. Простите. Это от неловкости. Мистер Уолш, влиятельная личность, в чьей власти обеспечить мою карьеру, если он того пожелает, предложил мне присоединиться к нему и жестоко и грубо подшутить над его другом, мистером Эрролом Флинном.
Рассказывая, Лорре расхаживал по моему крошечному офису, брал вещи и клал их на место, словно выполняя указания режиссера. Интересно, понимал ли он, после столь долгих лет самоанализа, что повторяет свою же игру в «Мальтийском соколе».
— Мистер Флинн был сильно огорчен смертью мистера Бэрримора. У него, подобно мне, тоже имеется склонность обоготворять людей, олицетворяющих качества отца, и, очевидно, в Бэрриморе он видел конечный результат самоуничтожения. Он организовал поминки  [56]в «Петухе и быке», баре, обслуживающем большинство театральных алкоголиков. Джон Кэррадайн читал отрывки из «Гамлета». Дэвид Нивен рассказывал сомнительные анекдоты. Было выпито огромное количество спиртных напитков. Сам Флинн говорил о гениальности и трагедии Бэрримора. Он очень сильно опьянел, и у него случился приступ меланхолии. По этому поводу мистер Уолш предложил некую ужасную и грубую шутку, которую мы поспешили привести в исполнение.
Лорре умолк. Я улавливал, о чем идет речь. Работая в Голливуде, поневоле привыкаешь к громким именам.
— К концу вечера Флинн был не в состоянии самостоятельно добраться до дому. Договорились с таксистом. С пьяных глаз Флинн с трудом открыл входную дверь, зажег свет и оказался нос к носу с Джоном Бэрримором, ненабальзамированным, развалившимся в кресле у него в прихожей. Должно быть, впечатление было не из слабых.
Видите ли, пока Флинн пил, мы с Уолшем тихонько покинули «Петуха и быка» и направились в морг, где подкупили служителя. Мы взяли на время тело и перевезли его через весь город в машине Уолша, залезли в дом Флинна и подложили труп туда, где хозяин должен был обнаружить его. Вообразите, какое это было жуткое зрелище. В лунном свете трупы имеют нездоровый мертвенно-бледный цвет. А лицо Бэрримора, теперь безжизненное, выглядело оплывшей маской его прежнего лица. Просто-таки гротескное зрелище.
Такое случается чаще, чем вы думаете. Как сказал Лорре, Голливуд — особый город. Люди ниоткуда на несколько коротких месяцев возносятся к богатству и славе и вновь исчезают в никуда. У всякого короля есть своя свита из прихлебателей, шутов, убийц, фанатов, колдунов и куртизанок.
— Значит, тело Бэрримора в доме Флинна? — сделал вывод я. — Почему бы вам попросту не пойти туда и не забрать его обратно? Флинн, должно быть, до сих пор лежит без чувств.
Лорре снова улыбнулся. И меня удивили его плохие зубы.
— Естественно, таков был наш план. Но, вернувшись туда сегодня на рассвете, мы обнаружили, что дверь дома раскрыта настежь, кресло перевернуто и нигде нет никаких признаков ни Флинна, ни трупа. Члены нашей компании весь день обшаривали все мыслимые пристанища зла и порока, но теперь наши поиски зашли в тупик. Было решено, что надо нанять вас, чтобы привести эту печальную историю к скорому и благополучному завершению и — что самое главное — чтобы все это не получило огласки.
Я чувствовал, что под всей этой иронией и своим загадочнымсценическим имиджем Лорре испытывает изрядное отвращение к тому, что он сделал. И к тому же девяносто девять из ста актеров в этом городе поцеловались бы с прокаженным, предложи им это такая шишка, как режиссер Уолш. Если отбросить все эти «образы отца» и «идолопоклонства», то это вполне разумно — потешить того, кто может сделать из пьяного тасманийского красавчика звезду экрана Эррола Флинна.
 
— Вы думаете, труп все еще у Флинна?
Лорре снова пожал плечами:
— Скорее всего. Разве что их обоих похитила какая-нибудь другая компания.
— Вы оставили кого-нибудь в доме Флинна? На случай, если тот вернется?
Лорре кивнул:
— Разумеется. Мистер Уолш взял это на себя и принял достаточно разумные меры. Он человек действия.
Лорре дал мне сто долларов в качестве предварительного гонорара. Это были пяти- и десятидолларовые купюры в пятнах от виски плюс несколько мятых однодолларовых, наверно, собранных по кругу в баре. Я представил себе Уолша, у которого просто нет при себе достаточно мелкой купюры, чтобы внести свою лепту.
Мы пожали друг другу руки. Я заполучил клиента. Дело. И головную боль.
— Эй, ты, а ну стоять!
Длинноногая фигура, закутанная во тьму (и в плащ), торчала в дверях дома Эррола Флинна, грозно метя рапирой мне в нагрудный карман. У него были волосы до плеч и бородка, как у Буффало Билла. Глаза его слезились с перепоя. Я узнал Джона Кэррадайна.
— Я детектив, — сказал я. — Меня прислал Питер Лорре.
Он отступил и отсалютовал, шлепнув рапирой по своему длинному носу.
— Входите смело, дружище. Должно быть, вы достойный служитель высшей справедливости.
Флинн жил в большом доме на Малхолланд-драйв. Я был наслышан всякого и ожидал увидеть нечто в стиле будуара, все в бархатных занавесях и изображениях маленьких, пухлых, обнаженных человечков на маленьких, пухлых, гладких подушках. На самом деле дом был оформлен на удивление со вкусом.
У него даже были книги. Не просто какие-то корешки, приклеенные друг к другу, чтобы замаскировать дверь в потайной коктейль-бар. Не подпольно изданная порнография с роскошными иллюстрациями. Настоящие книги таких ребят, как Шекспир, Скотт, Стивенсон и Конрад.
В прихожей лежало на боку кресло. Я представил себе его стоящим, с распростертым в нем мертвым актером. Не самая привлекательная картинка.
Пока я осматривал место преступления, Кэррадайн скакал вокруг, будто пугало на веревочках. Как и Лорре, он знал свою роль. Другие могли быть Гамлетами или Клавдиями, но он был создан для Горацио и Озрика. Он знал, когда вставить «тьфу ты, пропасть» или «записка, сир!», и мог скрестить мечи с лучшими из лучших. В данный же конкретный момент он путался у меня под ногами сверх всякой меры.
Вариантов было два. Флинн забрал тело и сбежал либо в приступе безумия, либо желая в свой черед подшутить над Уолшем. Или кто-то вторгся сюда и похитил их обоих.
Вообще-то, был еще и третий вариант. Три месяца назад я уже исключил его. Но на превращенном в казино и покинутом корабле посреди залива мое представление о мире перевернулось. Быть может, Бэрримор воскрес и забрал Флинна с собой в мир мертвых. Для Флинна Бэрримор мог быть этаким Джейкобом Марли.  [57]Судьба которого жутко правдоподобным образом предсказывала конец, ожидающий младшего из мужчин в финале избранного им пути. Мог ли Флинн оставаться спокойным теперь, когда ему продемонстрировали гибельные последствия пьянства, которые, вероятно, ожидают и его, если он не изменится?
Нет. Ничего подобного не было.
В книгах и фильмах сверхъестественное оправданно. Привидения проучили Скруджа.  [58]Мой опыт говорит, что из неизъяснимого никаких уроков извлечь нельзя. Как в комиксах, рояли порой падают с небес на головы, расплющивая случайно подвернувшихся людей в лепешку.
Нет смысла пытаться отыскать во всем этом смысл. Если Бэрримор влачит сейчас свои мертвые ноги по Голливудским холмам, будто Том Тайлер в «Руке мумии», то разве это большее безумие, чем идея подкинуть труп кумира публики в прихожую кинозвезды просто ради смеха?
Я осмотрелся, ища улики. Дверь была взломана, сверкая свежим деревом в том месте, где был выбит механизм замка. Это не вязалось с тем, что рассказал мне Лорре.