Мистика

— Да уж, неплохие, — ответил Теббл. — Но будь вы фермером, как я, то вряд ли стали бы так говорить. Не самая лучшая местность для сельского хозяйства, джентльмены. Слишком уж много кругом соленых болот. А зимой при высокой воде поля заливает. И все же жить можно. — Вынув патрон из казенника дробовика, он продолжил: — Держитесь тропы, джентльмены! Болота эти крайне опасны. Удачного вам дня!
А затем, закинув дробовик на плечо и свистом подозвав собаку, Теббл двинулся дальше. Солар Понс стоял, попыхивая трубкой, и с загадочной улыбкой на губах следил за удаляющейся фигурой Теббла.
— Что вы о нем думаете, Понс?
— Смелый парень и, судя по всему, отличный стрелок.
— Как по-вашему, он замешан в этом деле? Крайне подозрительно, что он оказался здесь, в этих развалинах.
Солар Понс удивленно поднял брови:
— Не понимаю почему, Паркер. Вы ведь тоже здесь.
— Но только потому, что вы здесь. Причем по вполне законному поводу.
Солар Понс рассмеялся и машинально дотронулся до мочки левого уха.
— Мистер Теббл вряд ли об этом знает, Паркер. А теперь, раз уж мы здесь, давайте осмотрим местность.
Страшно довольный тем, что мы наконец остались на холме одни, Понс вынул из кармана мощную лупу и стал обследовать развалины в этом богом забытом месте. Время шло, и, глядя на энергичную, решительную фигуру Понса, я снова поразился терпению, с которым он изучал кирпичную кладку, земляной пол и сломанные камыши. Их истории, совершенно очевидные для него, оставались для меня закрытой книгой.
Затем Понс с несколько разочарованным видом убрал лупу.
— Это не то место, Паркер, — сказал он и, взглянув на светлеющее небо, добавил: — Ну, я и не надеялся сразу попасть в яблочко. Нам придется еще прогуляться.
И Понс, не оборачиваясь, спустился с холма и снова углубился в болота.
  
VIII
 
И вот уже через каких-то двадцать минут ландшафт снова слегка изменился: он стал еще более безрадостным и тоскливым, чем даже тот, что окружал дом Гримстоуна. Солнце растопило лед, сковавший выбоины, так что ноги вязли в липкой грязи, а тягучий туман толстым одеялом укутал землю.
Однако мой компаньон не изменил себе: это был все тот же энергичный и целеустремленный Солар Понс. Он безошибочно, не сворачивая с пути, вел меня за собой в самое сердце болот, да так, что я с трудом за ним поспевал. Время от времени он останавливался, чтобы свериться с картой, а затем немедля снова устремлялся вперед, точно зверь, идущий по следу. Я уж было всерьез забеспокоился, как тут перед нами вырос еще один холм. Там мы увидели разрушенные стены и руины уже действительно древнего строения: судя по внешнему виду, средневекового аббатства или монастыря.
Солар Понс бросил на меня довольный взгляд:
— Ну, вот так-то оно лучше, Паркер. Попасть в нужное место совсем не сложно: надо только уметь читать карту и руководствоваться здравым смыслом.
— У вас выдающиеся способности, Понс, — тихо сказал я. — В одиночку в жизни на такое не решился бы!
— В любом случае мы уже в аббатстве, — ответил Понс. — Сегодня нам осталось осмотреть еще только одно место. И вам, наверное, будет приятно узнать, что мы ходим по большому кругу, который в конце концов обязательно приведет нас обратно к дому Гримстоуна.
— Рад это слышать, Понс, — сказал я, ступив на твердую дорожку, которая шла вверх, прямо к развалинам аббатства. — А то болота с их обитателями уже начали меня слегка утомлять.
Солар Понс сдержанно улыбнулся и огляделся по сторонам. Мы подошли к руинам поближе, и тут мой друг тихо выругался. Там везде были люди, много людей, тепло одетых, с рюкзаками за плечами.
— Святые небеса, Понс! — воскликнул я. — Так это же любители пеших походов. Те самые, из гостиницы.
— А почему бы и нет, Паркер, — грустно заметил Понс. — Но теперь все свидетельства того, что здесь побывал призрак, будут наверняка уничтожены.
Понс, конечно, был сильно разочарован, но сумел сохранить свое обычное самообладание. Он как ни в чем не бывало поднимался по тропе. Казалось, единственное, что его сейчас заботило на этой земле, — это необходимость раскланиваться с нашими утренними знакомцами из гостиницы.
 
— Цистерцианцы были выдающимися строителями, Паркер, — заявил он, рассматривая деталь арочного свода.
— Да, действительно, Понс. Полагаю, орден до сих пор процветает.
— Безусловно. Даже более чем.
И хотя Понс не мог воспользоваться лупой, он весьма тщательно исследовал поверхность земли. Однако любители достопримечательностей об этом даже и не подозревали — так естественно он себя вел.
Я уселся на большой плоский камень и с удовольствием закурил, радуясь тому, что могу отпустить своего компаньона. В замкнутом пространстве солнце грело, казалось, чуть сильнее, и все же холод пробирал до костей, поэтому долго так было не высидеть. Когда Понс наконец присоединился ко мне, я увидел, что лицо его разгладилось.
— Не то место, Паркер. Это совершенно очевидно.
— Нашли что-нибудь, Понс?
Он покачал головой, и мы поспешили спуститься с холма и вернуться на болота.
— Эти любители пеших походов сэкономили нам массу времени, Паркер. Старые развалины — слишком людное место. Они пришли по главной дороге. Есть еще одна — новая — мощеная дорога, которая не отмечена на моей карте. Дорога ведет прямо к развалинам, которые в путеводителе обозначены как «древний памятник». — Минуту-другую он молча курил, а затем повернул ко мне взволнованное лицо. — Последнее место назначения должно подтвердить мою теорию. В противном случае мне придется пересмотреть нашу тактику.
Больше он не проронил ни слова, а мы все шли и шли в белом безмолвии. Я даже на время забыл о холоде, прилагая неимоверные усилия шагать след в след с моим другом. Так продолжалось какое-то время, как вдруг Понс внезапно остановился и повернулся ко мне. Он молча выполнил свой обычный ритуал: вычистил трубку, прежде чем набить ее свежим табаком.
— Одиночество — прекрасная вещь, Паркер, — сказал он. — Чем дольше мы живем в двадцатом веке, тем больше начинаем его ценить.
— Я бы так не сказал, Понс… — попытался возразить я, но мой друг грубо меня перебил:
— Да ладно вам, Паркер! Одиночество — самое важное. Даже посреди пустынной трясины невозможно избежать встречи с кучей идиотов. Доброе утро, доктор!
И тут, к моему изумлению, заросли кустов справа от тропы впереди нас колыхнулись, хотя ветра не было и в помине. И через минуту мы увидели громоздкую фигуру доктора Стренджвейза. Доктор выглядел чрезвычайно смущенным.
— Ну, мистер Понс, — пророкотал он, — надеюсь, вы не думаете, что я шпионю за вами?
— Даже не знаю, что и думать, доктор, — бесстрастно сказал Понс. — Но если вы хотите, чтобы вас не заметили, то тогда вам все же стоит держать бинокль подальше от солнца. Оно прекрасно отражается от окуляров.
Доктор ощетинился, словно с трудом сдерживаясь:
— Я следил не за вами, мистер Понс, а за парочкой редких птиц. Я испугался за их безопасность, когда узнал в деревне о нашествии на болота любителей пеших походов.
— Теперь понимаю, — испытующе посмотрел на доктора Понс. — Однако, полагаю, вам не стоит беспокоиться. Скорее всего, дальше развалин аббатства они не пойдут. Похоже, вы довольно быстро справились со вскрытием?
Доктор бросил на Понса ничего не выражающий взгляд:
— Ну, это рутинное дело. Я ни секунды не сомневался, что смерть старого Джессела вызвана утоплением.
Солар Понс нахмурился:
— И все же, доктор, сегодня утром у вас были некоторые сомнения. Точно вы и сами поверили в существование призрака на болотах.
Стренджвейз напрягся, а лицо его приняло озабоченное выражение.
— Не хочу болтать об этом на каждом углу, мистер Понс, но чувствую себя виноватым перед Джесселом. Я поднял его на смех, считая его слова просто пьяными бреднями, но, когда мы расстались прошлым вечером, я собственными глазами видел нечто чрезвычайно странное.