Над Канадой небо синее

 
Комбат Найтов
 
Над Канадой небо синее
  
Глава 1. Анастасия
 
Моя мать умерла почти сразу после моего рождения, отца убили свеи, и я жила со вдовой бабушкой, матерью моего отца в маленьком селе Пайлаа. Бабушка отличалась от многих своим отменным здоровьем и почти мужицкой силой. Она у меня из Новгорода, ее мой дед, который умер когда мне было шесть лет, привез из Новгорода, куда ходил с обозом. Крепкий и хозяйственный, он построил себе новый дом с отдельным хлевом, огородился забором. В доме и во дворе всегда был порядок, но все это он сделал для своей ненаглядной Миленочки, которая и хозяйствовала дома. Детей у них было много, и все сыновья. Вот только, когда Московия проиграла войну, и там началась Великая Смута, к нам пришли свеи. Они забрали из села большинство мужчин, в том числе и всех сыновей моего деда. А отца, который не хотел идти служить шведам, ведь жена была на сносях, они убили. Я еще не родилась, и «не нашлось» повода для отсрочки. После смерти деда, бабушка сказала, что я теперь взрослая, и должна во всем ей помогать, потому что все мы осиротели, и поле пахать стало некому. Поэтому жить придется только скотиной, и тем, что есть на дворе. Я пасла наших коров, коз и гусей. Гусей я боялась, они были злыми, постоянно шипели на меня, мне казалось, что они меня не любят за что-то, но однажды на нашу корову на выпасе, она была с теленком, напал волк. Я бросилась с палкой на него, а гуси, вместо того, чтобы улететь, кинулись вместе со мной на зверя, и мы отогнали его от теляти. Тогда я поняла, что просто у гусей такой характер: независимый. Не любят они, когда их прутиком загоняют в птичник. Длинными зимними вечерами, под бабушкины рассказки и песни, мы пряли козий пух, и бабушка учила меня работать спицами, ткать шерстяное полотно, пользоваться иголкой и ниткой. Мы дубили козью кожу настоем собранной дубовой коры, делали из нее черевички, шубки. Этим и жили до того момента, когда на проране завелся леший. Настоящий! Он вошел гастхофф к Порфирию и убил всех свейских грёнников, которые поселились в нашем селе за три года до того, и начали строить казарму и костел. Леший был весь лохматый, страшный, фигура бесформенная. Убив всех солдат и свейского графа, которому стала принадлежать деревня, он удалился в сторону прорана. По деревне поползли слухи, все боялись, что свеи пришлют войско и нас всех повесят, как бунтовщиков, ведь в появление лешего никто из них не поверит. Всем селом похоронили больше двадцати убитых, и стали собирать откупное: если свеи придут и обвинят село в том, что убили их солдат, то только откупом можно было очиститься от этого греха. Так говорил Порфирий, в гастхоффе которого все и произошло. Но, по приказу Лешего, он собрал все доспехи, и сложил их в сарае за своим домом. Я слышала, как Порфирий говорил мужикам, что леший вовсе не леший, а человек, говорящий на языке, который немного похож на русский. И что он, Порфирий, боится этого человека больше, чем шведов. А вечерами с прорана в тихую погоду стали доноситься удары металла о камень. Похоже стало, что Леший решил поселиться в этой неудобице. Старшие категорически запретили детям даже приближаться к проклятому месту. Мы их послушались, и вечерами наблюдали какие-то синие вспышки в той стороне, когда сидели у озера у причала. И вот однажды на озере появился странный косой парус и две, связанные между собой, лодки. Между ними стояла мачта, и все это сооружение быстро катилось по волнам к причалу. Было и страшно, и очень интересно! Многие из детей убежали с криком «Леший вернулся!». Взрослых не было видно, они по домам попрятались. Лохматая фигура убрала парус и выпрыгнула на причал. Остановила и ошвартовала лодку, и подала руку необычайно красивой и богатой женщине, темноволосой, в очень красивой накидке из белого короткого меха какого-то заморского зверя. На ней было длинное, обильно украшенное венецианским бисером, дорогое платье, княжеский кокошник, кинжал в золотых ножнах. Ее сопровождало шесть собак с лысыми головами и хвостами, одетых в смешные пятнистые, как у Лешего, костюмы. Было видно, что собаки боевые и очень злобные. Леший и боярыня с трудом удерживали их. Леший не надел накидку на голову, и, действительно, голова у него была человеческой. И руки. Порфирий рассказывал, что руки у чудища были лохматые. Сейчас у него на руках перчатки с какими-то нашлепками. За спиной – лохматое оружие. На голове узкая полоска пятнистого материала. Лицо довольно молодое, безбородое. Небольшие усы и очень внимательные глаза. Он был красив, несмотря на странную одежду. Они прошли к Порфирию, немного постояли у него во дворе, в дом не заходили. Мы же облепили забор и во все глаза рассматривали барыню и Лешего. Они говорили на понятном, но немного странном языке. Леший хлопнул Порфирия по плечу, и они вернулись на причал. Их странная лодка через некоторое время растаяла в вечернем мареве за островом. Порфирий приуныл. Свеи уже высадились у Питкяранты, а у Лешего дружины не было. Он раскричался, чтобы все тащили к нему все, что есть, будем откупать свои жизни. Но, в середине следующего дня из Лоймаа, села на берегу другого озера, входящего в наш удел, прискакал посыльный, дескать, Леший побил большой отряд свеев у переправы и надо собрать трофеи. Мужики быстренько собрались, иначе все достанется лойманчанам, и поскакали туда. Меня бабушка не отпустила посмотреть, и я весь день ждала возвращения Лешего. Он вернулся на лошади, с большим обозом, и мужики шести сел присягнули ему на верность. Так у нас появился новый хозяин, а к Корочуну приехала опять барыня, и они поселились в новом каменном доме, который мужики быстро построили, используя начатую свейскую казарму.
  
Боярыня, прямо в каменном доме, открыла школу и бабушка разрешила мне записаться туда, тем более, что там кормили бесплатно тех, кто хорошо учится. Поэтому бабушка очень строго следила за тем, чтобы я не забывала выучить заданное на дом, приговаривая, что она сама грамотна была, вот только на селе малость подзабыла грамоту, но могла прочесть те первые строчки, которые я смогла изобразить через некоторое время. Она же сказала остальным, что ничему плохому барыня не учит. И тут новые происшествия! Леший, сначала, разбил с боярыней, вдвоем, большой конный отряд свеев и валаамских, а потом свейский бог посадил его в Выборге, где он побил весь гарнизон на льду залива. Лешего стали звать князь Святослав Первый Выборгский. Но, он лишь иногда ездил в Выборг на своих самобеглых санях, а так жил в большом или малом доме, что на проране, и что-то строил. Мужики наши очень любили с ним работать, так как князь всегда платил за это. Зимой была построена самая страшная штуковина, которую потом все использовали для того, чтобы пугать ею детей. Она жутко шумела, и распускала бревна на доски. САМА! Требовалось только накатить бревно на нее. В середине машины были упоры, которые убирались под самим бревном, а крайний из них начинал толкать его вперед, туда, где были пилы. Раздавался звонкий звук, и на выходе получалась необрезанная доска, ее раскладывало два человека и доска ползла дальше. От нее отпиливали небольшие кусочки, и все складывали в одинаковые и красивые пакеты. Все щепочки собирали мальчишки и девчонки, и складывали их в какой-то «генератор». Мастер Матвей, которого князь поставил руководить этой машиной, в конце дня давал тем, кто собирал опилки и обрезки ¼ копейки, и у него не было отбоя от желающих таким образом заработать. Но, тут появилась княгиня и установила, что те, кто получил двойку в школе, не имеет права подрабатывать на лесопилке. Они должны были идти домой и делать уроки. Я была отличницей, и всегда успевала поработать у машины, за что и получала от бабушки поцелуй, и вкусный пирожок.
Еще более интересные дела происходили в кузнице! Этот самый «генератор» производил уголь и какой-то «газ». А про князя говорили, что он кузнец от бога, что сам Сварог учил его делать оружие и железо. Я могла часами наблюдать, как из-под его молота, а он у него не ручной, а ножной, им князь ногой управлял, выходили клинки, серпы, косы, лопаты. Красно-белый кусок металла менял форму, брызгался искрами, плющился и становился «ВЕЩЬЮ» или оружием. Говорили, что князь владеет секретом булатной стали, и его ножи славились на всю округу. Но, свои секреты он не берег, а учил и учил людей вокруг своему мастерству.