Леди второго сорта
– Белла, ты меня слушаешь? – вклинился в мои размышления голос Давенпорта.
– Что? Да, конечно. Значит, мои родители были магами. А я? У меня есть какой-нибудь дар?
Я затаила дыхание, в ожидании ответа.
– Нет, – коротко ответил опекун, даже не пытаясь подсластить горькую пилюлю. – Твой уровень магии слишком мал, чтобы всерьез говорить о даре.
– Значит, пустышка, – тихо пробормотала я.
Давенпорт промолчал. И это молчание оказалось удивительно обидным. Нет, я все понимала, и ни на что не рассчитывала, но в душе все равно жила крохотная надежда, что у меня есть магия, и я сумею ею воспользоваться. А теперь выходит, что надеяться можно только на себя. Впрочем, как и всегда.
– Поверь, Белла, наличие сильной магии не делает человека счастливым, – тихо произнес Давенпорт. – Скорее, наоборот. Большинство магов – одиночки, не способные на сильные привязанности и чувства. И редко кому из нас удается создать нормальную семью.
Он обернулся, и я увидела, как по его губам скользнула грустная улыбка.
– Нет, Изабелла, тебе не нужна магия. Без нее намного проще.
– А почему я называла леди Летицию тетей? Если она – тетка моего отца, то мне должна была приходиться бабушкой?
Когда я была маленькой, тетя Фима часто рассказывала о нашей с ней общей родословной, с удовольствием посвящая меня в тонкости семейных связей. А я слушала ее, выспрашивала значение непонятных слов и запоминала, кто кому приходится деверем или золовкой, и почему я должна называть бабушкой некую Ариадну Аркадьевну, в то время как сама числюсь ее двоюродной внучатой племянницей.
– Так хотела сама леди Летиция, – ответил Давенпорт.
Он мельком взглянул на циферблат и поморщился.
– К сожалению, мне уже пора. Если с тобой все в порядке…
Он не договорил, внимательно посмотрев мне в глаза. И в коричневой глубине снова мелькнуло что-то теплое, живое, настоящее. То, чему я не могла подобрать названия, но что заставляло совсем по-другому воспринимать этого холодного и сдержанного мужчину.
– Со мной все хорошо, – поторопилась заверить опекуна.
– Присси останется на ночь в твоей комнате. Вечером придет Штерн, он собирался сделать тебе массаж. Постарайся ни о чем не волноваться, и помни – в доме безопасно, – с нажимом произнес Давенпорт и уже тише добавил: – Что ж, я пойду.
Он покрутил в руках часы, захлопнул крышку и решительно распрямился.
– Да, пойду, – повторил он и быстро, не дожидаясь ответа, направился к выходу.
– Лорд Давенпорт! – поддавшись импульсу, окликнула опекуна.
Впервые за время нашего общения, Давенпорт открылся с другой стороны, и мне захотелось узнать его получше, понять, что стоит за вечным недовольством, и как он на самом деле относится к Белле.
– Да?
В темных глазах мелькнула настороженность.
– У вас найдется немного свободного времени? Может, прогуляемся по городу? Мне так хочется выбраться за пределы особняка, посмотреть на людей, попытаться вспомнить прошлое.
Давенпорт ненадолго задумался, прикидывая что-то, а потом спросил:
– Уверена, что тебе это по силам?
– Конечно.
– Что ж, хорошо. Постараюсь завтра освободиться пораньше.
Опекун провел большим пальцем по крышке часов, обводя линии гравировки, и добавил:
– Только оденься потеплее.
Мне достался нечитаемый взгляд, и Давенпорт вышел из комнаты.
***Он от души выругался и ударил кулаком по сиденью мобиля. Снова неудача! Снова ложный след! А ведь, казалось, именно в этот раз ему повезет. Им всем повезет! Но нет. Судьба снова и снова проверяет его на прочность. Артенид, украденный Бавесом, оказался подделкой. Пустышкой. Копией.
Он устало потер глаза. Вторые сутки без сна. Сначала поездка на побережье, потом переговоры с Келлером, которые правильнее было бы назвать попойкой. Ну а дорога от Кранца вымотала его окончательно.
Он посмотрел на неспешно прогуливающихся людей и почувствовал, как в душе что-то шевельнулось. Давненько он вот так не гулял. Без цели, без спешки, без постоянного поиска. Надо бы пройтись немного. Глядишь, свежий воздух разгонит туман в голове и поможет понять, что делать дальше. Да и размяться не помешает, а то от долгого сидения спина затекла.
Он вылез из мобиля, захлопнул дверцу и пошел в сторону Аушвайгской площади.
Глава 4
Снег тихо кружил в воздухе и оседал на остроконечных крышах домов, кованых крылечках и чугунных фонарях. Вдоль тротуаров стояли вазоны, отделяющие проезжую часть от пешеходной зоны. Растущие в них вечнозеленые кустарники смешно выглядывали из-под снежных шапок, напоминая сердитых гномов, провожающих машину Давенпорта недоверчивыми взглядами.
Опекун сидел впереди, рядом с шофером, а я с интересом смотрела в окно, разглядывая проплывающую за стеклом столицу. Бреголь напоминал один из городов Европы, снимками которых завален весь интернет. Те же проплешины красной черепицы, такие же каменные дома – небольшие, уютные, с забавными флюгерочками и фонариками; сверкающие огнями витрины кондитерских и магазинов, узкие улочки и присыпанная снегом брусчатка мостовой.
Когда-то я и мечтать не могла побывать за границей, а сейчас наблюдала за проплывающими мимо каретами и старомодными машинами, рассматривала неторопливо идущих прохожих, жадно разглядывала их одежду и пыталась определить, к какой эпохе она принадлежит. Вот, например, две молодые женщины, застывшие у одной из витрин. Симпатичные, улыбчивые, они выглядели почти современно: юбки чуть ниже середины икры, просторные меховые жакеты с покатыми плечами, малюсенькие шляпки, кокетливо сдвинутые набок, завитые тугими локонами волосы. А рядом с дамами сгорбился мужчина в длинном плаще, похожем на те, что носили средневековые рыцари. И шляпа его выглядела странной, с пышным изогнутым пером и широкими полями. Или взять старую даму, вышедшую из кондитерской. Ее длинное платье со шлейфом, поверх которого была надета подбитая мехом накидка, наводило на мысли о позапрошлом веке. Интересно, и не сложно мадам передвигаться с таким неудобным «хвостом»?
– Лорд Давенпорт, а какой сейчас год? – разглядывая проплывающую за окном заснеженную площадь, спросила опекуна.
Чугунные фонари мелькали черными солдатиками, огромный памятник, напоминающий Медного всадника с Сенатской площади, собирал падающие белые хлопья бронзовым плащом, а смеющиеся дети бегали вокруг высокого постамента и закидывали друг друга снежками.
– Двадцать второй, – ответил Давенпорт.
– Тысяча девятьсот двадцать второй?
Я прикинула в уме, что помню из истории о двадцатых годах позапрошлого века. Окончание первой мировой, звуковое кино, нэп в России, красная помада и стрижки под мальчика. В общем, веселое времечко. Интересно, история этого мира развивается так же? Хотя, глядя на окружающих, я бы решила, что сейчас не двадцатый век, а конец девятнадцатого. И коротких стрижек тут еще точно нет. По крайней мере, я пока не заметила ни одной дамы с обрезанными выше плеч волосами.
– Неужели ты и этого не помнишь?
Давенпорт обернулся и пристально уставился мне в глаза.
– Увы.
Я вздохнула, но тут же поторопилась задать следующий вопрос:
– А почему люди одеты так… по-разному? Вот тот старик, например. Он же выглядит, будто на дворе не двадцатый век, а семнадцатый.
– Маги из старой знати живут долго, и многие из них одеваются так, как было принято во времена их молодости, – Давенпорт проводил взглядом остановившегося на перекрестке пожилого мужчину, и добавил: – Вот как лорд Баксли. Если не ошибаюсь, ему не так давно перевалило за двести. Его плащу, похоже, тоже.
Давенпорт едва заметно усмехнулся, а я в который раз поразилась тому, как меняется его лицо под влиянием эмоций. Может же быть нормальным человеком, когда захочет!
Я окинула опекуна внимательным взглядом. Судя по одежде, Давенпорт тоже предпочитает прошлое. Интересно, сколько ему лет?