Нарисуй мне в небе солнце (СИ)

Господи, как же её-то так накрыло?! Не думала, не гадала, ни о какой любви не мечтала. А теперь… Бабушка бы знала, что в душе у неё творится, вот уж не одобрила бы. Она говорила, что внимание от мужчины должно быть, что себя позволять любить надо, а не вот так самой.
Но он спит, а значит, ничего не увидит и не почувствует.
Надя ещё раз провела рукой по волосам, наклонилась и поцеловала Яра в висок, но не удержалась на ногах плюхнулась прямо сверху на него. Её вскрик и громкое «Мяу» раздались одновременно.
Встать тоже не получилось, потому что Ярослав обнимал её обеими руками и смеялся. А она в джинсах, свитере и одном тапочке оказалась под обоими одеялами.
— Привет, Яр! — сквозь смех произнесла Надя. — Как себя чувствуешь?
— Не сказать, что хорошо, но с тобой много лучше, — севшим голосом ответил он. — Только заразить тебя боюсь, а то показал бы, как целоваться надо. Но у нас всё впереди, так?
— Прости…
— За что? Мне всё понравилось.
Надя вылезла из кровати. Наклонилась в поисках потерявшегося тапочка. Встретилась глазами с котом, надела тапочек и снова оказалась в объятиях Ярослава.
— Яр, пусти, ну что ты делаешь? Нас кот осуждает.
Он снова рассмеялся.
— Ну куда же ты всё время ускользаешь?
— Да тут я, тут! Яр, у тебя переодеться во что-нибудь будет?
— Можно просто раздеться. А если конкретно, то что ты собираешься делать? И я, кажется, очень не к месту заболел.
— Очень не к месту. За дровами я собралась, дом выстыл. А ты обнимаешься…
Она улыбнулась, вспоминая своё неуклюжее падение. Удивилась тому, что никакого стыда и неудобства не испытывает, переоделась в футболку Яра, накинула куртку и выскочила из дома. Набрала дров, вернулась, растопила печку и снова побежала к сараю, поставить свежую воду и корм для курицы.
В комнате приятно запахло горящими поленьями. Кот хрустел сухим кормом, а Ярослав, сидя в кровати, пил свежезаваренный чай с мёдом и имбирём. Было уютно и спокойно. Так, как никогда в жизни ещё не было.
  
Часть 18
 
С рассветом началась суматоха. Первые лучи осеннего запоздалого солнца включили обычную жизнь с её тревогами и радостями, делами и переживаниями, и покой остался прерогативой ночи.
Надя крутилась на кухне, причём не одна. Её бабушка, конечно, не усидела у себя, а явилась в дом Яра с единственной целью — помочь со всякими домашними делами, а заодно проверить, действительно ли внучка спала в соседней с Ярославом комнате на диване. А ещё ей вздумалось налепить пельменей побольше, заморозить в морозильнике, чтобы всегда были, и не надо было бы думать, что приготовить, когда готовить особо и не хочется, а есть очень даже.
Ярослав, привыкший жить с семьёй отца, особого неудобства от присутствия посторонних не испытывал. Тем более что Надежда Владимировна пришла с добром, пельменей настряпать. И конечно, беспокоится за внучку. Он бы тоже, наверно, за дочку переживал. Мысль о дочке показалась прикольной. Он представил себе пухлую малышку, очень похожую на Надю…
Только на Надю. Такую же светленькую, курчавую, с ясными серыми глазками.
Валяться в кровати и слушать разговор женщин, доносившийся с кухни, было весело. Тем более они не подозревали о том, что он их слышит.
— Надя, он мужчина, понимаешь? А если забеременеешь? Ну как так можно, знакомы без году неделя!
— Воздушно капельным путём забеременеть невозможно. — Надин смешливый голосок был невероятно приятен. — Ба, мы даже не целовались. А ты сама могла бы бросить человека больного одного в холодном доме? И элементарно чаю не подать?
— Потому я вчера и позволила тебе остаться здесь. Хотела прийти, да дед не пустил.
— Вот и прав дедуля. Ба, я взрослая. Позволь мне жить своей жизнью.
— Живи, только пельмени налепим, и живи, но с детём помогать не буду.
— С каким детём? Ба, ну ты и перестраховщица! Слышишь, машина подъехала, это, наверно, Андрей Петрович.
Яр тоже услышал звук мотора и встал с кровати. Появился в кухне, поздоровался с женщинами и, накинув куртку, вышел на крыльцо. То, что это не отец, он знал наверняка. Тот звонил вчера из Барселоны, а Яр ему про вирус не сказал, что человека расстраивать? У отца конференция, доклад, встречи. Отделался дежурными фразами и старался говорить поменьше, а слушать побольше, чтобы осипший голос его не выдал.
 
Дашин Mini Cooper не узнать было просто невозможно. Ярко-оранжевый, с чёрной крышей и стильными чёрными полосками. Отец хотел ей взять что-то типа Пежо, но Дашка выбрала этот.
Бросив машину за воротами, женщина направилась к дому. Поцеловала Яра в щёку и вошла.
— Доброе утро, — она мило поздоровалась с женщинами. — Вы Надя, да? Я вас узнала, мне про вас муж много рассказывал. Восхищался, между прочим. Я Дарья или просто Даша, жена Андрея Петровича, можно сказать, мачеха Ярослава. А давайте я с вами пельменями займусь? Ярка, дай переодеться во что-нибудь и выгрузи там всё из багажника, я тебе привезла.
Яр вынес ей футболку, взял ключи от машины и загнал авто во двор. Потом полез в багажник. Дашка была в своём репертуаре. Как всегда, напекла пирогов и пирожков, даже суп с грибами в банке прихватила, его любимый. На душе стало тепло и грустно одновременно. Дашка была другом, просто другом и ничего больше, а ещё матерью его братьев и сестры. Но люди злые. Им плевать на его чувства к малышам, они придумывают и портят. Всё портят, и потому он теперь здесь. Хотя здесь есть Надя, и лес, и озеро, и покой, и любимая работа в предостаточном количестве. Только семья далеко, но ведь он давно взрослый, пора о своей семье думать.
— Мать, ты всю ночь стряпала, что ли? — спросил он, внося сумки.
— А что мне оставалось? Я одна, Андрей в Барселоне, дети у бабушки. Непривычно так. Знаешь, даже страшно в квартире. Я и эхо. Вот делом и занялась. Не знала, что у тебя тут помощницы. Но ничего, мы сейчас чай с пирогом попьём, на завтрак.
Она шустро поставила на огонь чайник и присоединилась к лепке. Катала сочни, а Надя с бабушкой лепили.
— Может, мы пойдём? Вам поговорить надо, — произнесла Надежда Владимировна, укладывая на разделочную досточку очередной пельмень.
— Поговорить нам надо, вы правы, — отвечала Даша, — но лучше в вашем присутствии. Я помощи просить у Яра приехала. Вот так бывает, он из дома сбежал из-за меня, чтобы уберечь отца от глупых разговоров, а я к нему за помощью пришла, потому что на Андрея только он влияние имеет. Вы же не чужие люди нашему Ярке, так что я могу и при вас.
— Даш, ты без очков? И что за глупое мелирование, ты выглядишь лет на десять старше.
Яру не нравился новый облик Даши. Она потеряла индивидуальность, задор, что ли, неповторимый блеск прищуренных глаз.
— Очки поменяла на линзы. Я почти привыкла, Андрей настоял. А то, что старше выгляжу, это хорошо, именно такого эффекта я и добивалась. Я с родителями помирилась, они смирились, приняли мой выбор, познакомились с внуками. Странно, одним предложением столько лет жизни рассказала. Ярка-то знает, а вам поясню. Я моложе мужа на двадцать пять лет. И казалось бы, кому какое до этого дело, но нет. Первый, кто бросил в меня камень, была родная мать Яра. Я уже не говорю о моих родителях, они отреклись от меня, и долгих шесть лет мы не общались. А вообще, всё началось, когда я совсем ребёнком была. Подростком, точнее. У меня тогда шумы в сердце нашли. Родители беспокоились, ещё дефицит веса, гормональные сбои. Таскали они меня по врачам. Вот тогда на консультацию к профессору Полякову и привели. Та встреча определила всё. И выбор профессии, и мечты. Конечно, я никому ничего не говорила. Окончила школу, поступила в институт, но, увы, профессора до пятого курса я не видела. А потом столкнулись у моего руководителя кружка по терапии. Столько лет прошло. Я встречалась с парнем, он меня замуж звал. Андрей Петрович меня и не заметил, а я свадьбу отложила. Позже, уже в ординатуре, я на конференцию ту попала в Чебоксарах. И он читал лекцию для меня… Не поверите, полный зал врачей, учёных, а он всё время обращался только ко мне. Это была фантастика просто. Я отвечала, он мне улыбался. Как он улыбался… А потом ночь вместе. Думала с ума сойду от счастья. Вот только проснулась одна…