Злая королева (СИ)

Ее-то я и увела, едва удостоверившись, что галеон сменил курс.
— Это необитаемый остров, — с мягкой усмешкой прокомментировал Нил, пока я жадно рассматривала далёкие пальмы, склонившиеся над белым песком. — Он слишком маленький для поселения, и в сильные шторма порой скрывается под водой целиком, но мы всегда делаем здесь остановку. На острове есть источник пресной воды, а на деревьях растут фрукты. Если повезёт, то они даже успели вызреть, но я почему-то практически уверен, что после стольких дней на солонине тебя это уже не так уж и волнует.
Я сглотнула и вернула ему подзорную трубу, с надеждой заломив брови.
— Мы будем там к вечеру, — пообещал капитан Датри и вдруг нагнулся ко мне так близко, что только присутствие зрителей вынудило меня не отшатнуться. Но он всего лишь хотел оставить сказанное между нами: — А ещё на горе в центре острова после дождей собирается пресное озерцо. Крошечное, но чтобы искупаться, его хватит.
Я немедленно ощутила, как все тело чешется от морской соли, — и прониклась всеобщим нетерпением. Но если матросы были заняты парусами и такелажем, то мне для того, чтобы скоротать время, пришлось вернуться в пассажирскую каюту — уже ужасно надоевшую теснотой и духотой. Впрочем, свою порцию изрядно несвежих впечатлений я получила ещё на подходах.
Родриго стоял на палубе, загораживая собой дверь каюты, и самозабвенно препирался с Чаром. Корабельный секретарь по случаю скорой стоянки снова щеголял шейным платком, но его нрава это ничуть не смягчило. На месте сира Родриго я, пожалуй, уже двинула бы ему в рыло, однако рыцарь держался, вынуждая и меня следовать каким-никаким, а правилам приличия.
— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовалась я, на всякий случай вклинившись между спорщиками.
Чар, к моему удивлению, выдохнул с заметным облегчением.
— Вот ты где, — констатировал он и напрочь утратил интерес к рыцарю. — У тебя-то хватит благоразумия меня выслушать?!
Родриго снова вскинулся, но промолчал, поскольку я успела с готовностью кивнуть. Почему нет? Выслушать — не значит прислушаться, в конце концов, а информация лишней не бывает!
— Ну хоть кто-то, — с отвращением пробормотал Чар и схватил меня за рукав. — Ну-ка, пойдем с глаз долой!
Родриго растерянно оглянулся на запертую дверь каюты, но счёл, что матросам сейчас не до фрейлин, а вот за королевой лучше проследить, и увязался за нами. Далеко идти не пришлось: Чар всего лишь нырнул под лестницу, ведущую на верхнюю палубу, и матросский гвалт с лёгкостью перекрыл его голос — мне даже пришлось придвинуться поближе.
— Ребята не верят, что капитан с тобой спит, — мрачно известил корабельный секретарь. — То есть им, конечно, хотелось бы верить в капитанскую удаль, но они-то не раз видели, как кэп ведёт себя с женщинами, с которыми он на самом деле спал!
Я досадливо поморщилась, но ответить не успела, потому как на этот выпад сир Родриго отреагировал моментально:
— Рискну предположить, что среди этих женщин не было ни одной королевы, — едко заметил он и скрестил руки на груди.
Чар прибег к тому же приему, что и я, когда слышала что-то неуместное, — попросту проигнорировал Родриго и продолжил:
— Кэп, конечно, волен играть в благородство сколько ему угодно, но ты-то понимаешь, чего оно может ему стоить!
Это понравилось мне ещё меньше, чем гипотетические женщины, с которыми капитан спал.
— И чего же ты хочешь от меня? — прохладно уточнила я. — Ты же понимаешь, что не может быть и речи о том, чтобы я на самом деле провела ночь с кем бы то ни было?
Чар раздражённо отмахнулся, наконец-то выпустив мой рукав.
— Зато ты можешь заставить их поверить, — ответил корабельный секретарь и тут же, не успела я умилиться столь высокой оценке моих способностей, припечатал: — Если только не будешь такой холодной рыбиной!
Родриго демонстративно опустил руку на пояс, к шпаге, и я поспешила остановить его жестом.
— Хорошо, — произнесла я. — Я подумаю, что можно сделать.
Чар недовольно дёрнул щекой, развернулся и молча ушёл, видимо, не слишком желая знать, что могло прийти мне в голову. Впрочем, ничего утешительного там и не было. Язык тела меняется после близости, но достоверно изобразить все тонкости и нюансы не вышло бы даже у меня — что говорить о пиратском капитане, который явно предпочитает саблю дипломатии?..
 
— Ваше Величество, вы же не собираетесь...
— Марисоль, — невесть в который раз поправила я и удручённо потерла виски. — Не собираюсь. Но иногда мне кажется, что это было бы самым простым выходом что для Нила, что для тебя.
Родриго подавился вздохом — да так и замер с приоткрытым ртом, уставившись на меня во все глаза. Его напряжение так плотно вплелось в атмосферу нетерпения и нервозности, царящую на палубе, что я невольно отступила на полшага назад, выставив вперёд раскрытую ладонь.
Родриго выдохнул и выпрямился. Слишком медленно, чтобы я снова ощутила себя в безопасности.
— Надеюсь, ты помнишь, что все это — всего лишь игра, чтобы одурачить губернатора Коринезийских островов, — с нажимом произнесла я, не сводя с него глаз.
Рыцарь несколько стушевался — и наконец-то отступил сам, едва не вписавшись затылком в ступеньки лестницы.
— Конечно, — слишком быстро ответил он и опустился на одно колено, склонив голову. — Вы моя королева, что бы ни случилось.
Это было на целое «что бы ни случилось» больше, чем я могла ему позволить, но от назревающей отповеди Родриго надсадный вопль смотрового:
— Паруса!
Крик тотчас подхватили десятки голосов, пока с верхней палубы не послышался ответный, слишком длинный и неприличный, чтобы повторять его на разные лады. Корабль заскрипел, поворачивая; я выскочила из-под лестницы и обнаружила, что над кормой по-прежнему реет альвеонский флаг: капитан Датри не спешил выдавать настоящую принадлежность галеона.
— Предполагалось, что ты дождешься высадки в каюте, — хмуро намекнул он сверху, не отрываясь от подзорной трубы.
Я поднялась к нему и трубу отобрала.
Чужие паруса были еле видны из-за изрезанного волнами берега, но «Бродяга» менял курс, и из густой зелени островных пальм постепенно показывался корпус корабля. Над его кормой реял сине-красный флаг Павосси, и я нервно стиснула подзорную трубу, прикидывая, как бы это попасть к ним на борт и обменяться новостями, — но потом всё-таки вспомнила, что капитан говорил о торговых путях.
Павоссийский корабль мог оказаться здесь разве что из-за шторма, сбившего его с курса. Но море уже долго было спокойно.
— «Грешница»! Это «Грешница»! — снова закричал смотровой, опасно свисая из вороньего гнезда.
Капитан Датри со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и решительно заорал:
— Поднять черный флаг!
На далёком корабле нас тоже заметили. Павоссийский флаг быстро пополз вниз, чтобы смениться черным — с человеческим скелетом, вооруженным карикатурно большой саблей. На «Грешнице» о «Бродяге» явно слышали и раньше.
— Старый знакомый? — поинтересовалась я, рассматривая мельтешение на чужой палубе: наше появление вызвало на «Грешнице» немалый переполох.
— Слишком старый, — мрачно отозвался капитан Датри и протянул руку. — Верни трубу, страшная женщина, тебя все равно никто на этом судне слушаться не станет.
— На этом — нет, — задумчиво согласилась я.
Больше всего я опасалась, что неожиданная встреча лишит нас с фрейлинами возможности ступить на твердую землю. Капитан Датри вполне мог запретить нам покидать судно — просто из соображений, что другие пираты едва ли отмахнулись бы от возможности похитить злую королеву Альвеона и ее верных слуг, а без нас Нил лишился бы изрядной доли влияния. Если бы он приказал оставаться в своей каюте, я бы подчинилась без единого возражения — уже потому, что добиться от команды «Грешницы» такого же лояльного отношения, как на «Бродяге», без наглядной демонстрации возможностей Су и долгих недель добровольно-принудительной дружбы с тоскующим в тесноте экипажем возможным не представлялось.