Хрупкие вещи

Начну с конца: я подцепил тонкий ломтик маринованного имбиря, розовый и прозрачный, положил его на бледный кусочек филе желтохвоста, окунул всю конструкцию – имбирь, рыбу и пропитанный уксусом рис – в соевый соус, имбирем вниз, и съел в два укуса.
– Наверное, все-таки надо пойти в полицию, – сказал я.
– И что мы им скажем? – спросила Джейн.
– Ну, я не знаю... Но можно хотя бы подать заявление о пропаже человека, или как там оно называется.
– А когда вы в последний раз видели юную барышню? – спросил Джонатан тоном сурового полицейского. – Так-так, понятно. Кстати, вы знаете, сэр, что когда занятых полицейских отрывают от дел, это обычно считается оскорблением при исполнении?
– Но весь цирк...
– Это взрослые люди, сэр. Они были у нас на гастролях, проездом. Если вы назовете мне их имена, я, пожалуй, приму заявление...
Я уныло отправил в рот ролл с лососем.
– Ну, хорошо. Тогда, может быть, обратимся в газету?
– Хорошая мысль, – сказал Джонатан таким тоном, что сразу же стало понятно: с его точки зрения мысль была совершенно дурацкая.
– Джонатан прав, – заметил Джейн. – Они просто не станут нас слушать.
– Почему же не станут? Мы приличные люди, вполне заслуживающие доверия.
– Ты писатель, – сказала Джейн. – Пишешь в жанре фэнтези. Выдумываешь всякое разное и тем зарабатываешь на жизнь. Тебе никто не поверит.
– Но вы тоже все видели. Вы подтвердите.
– Осенью у Джонатана выходят новые серии документалок о культовых фильмах ужасов. Они решат, что он просто пытается сделать себе халявную рекламу. И у меня вот-вот выйдет очередная книга. Так что мы тоже не слишком благонадежны.
– То есть мы даже не можем никому ничего рассказать? – Я отпил глоток зеленого чая.
–  Нет, – резонно заметила Джейн. – Рассказать-то мы можем кому угодно. А вот чтобы они нам поверили... Это будет проблематично. Я бы даже сказала, вообще невозможно.
От маринованного имбиря защипало язык.
– Да, наверное, ты права, – согласился я. – И вполне вероятно, что мисс Финч сейчас счастлива и довольна, и там ей лучше, чем здесь. Где бы она ни была.
– Ее зовут не мисс Финч, – поправила меня Джейн. – Ее зовут... – Она назвала настоящее имя нашей исчезнувшей спутницы.
– Да, я знаю. Просто когда я ее увидел, мне сразу подумалось... ну, знаете, как в этих фильмах, – объяснил я. – Когда девушка снимает очки и распускает волосы. «Ух ты, мисс Финч. Вы такая красивая».
– Да, – сказал Джонатан, – она была очень красивая. Во всяком случае, в самом конце. – Его передернуло при одном только воспоминании.
Вот. Теперь вы знаете, чем все закончилось. Закончилось, собственно говоря, ничем. Мы так ничего и не предприняли по этому поводу. Осталось лишь рассказать, с чего все началось, и прояснить некоторые подробности.
Сразу оговорюсь: я не жду, что вы мне поверите. В конце концов, я же профессиональный выдумщик и обманщик, хотя и честный обманщик, как мне хотелось бы верить. Если бы я состоял в джентльменском клубе, я бы рассказал эту историю другим джентльменам – вечером у догорающего камина за бокалом хорошего крепкого портвейна, – но я никакой не член клуба, и вместо того, чтобы рассказывать историю, я лучше ее запишу. Так мне будет привычнее. Итак, вот история мисс Финч (как вы уже знаете, это не настоящее имя, ничего даже похожего на настоящее имя, поскольку я изменил имена и фамилии, чтобы уберечь виноватых), с изложением фактов, объясняющих, почему эта самая мисс Финч не смогла пойти с нами есть суси. Хотите – верьте, хотите – нет. Если по правде, мне самому уже как-то не верится, что все это было на самом деле. Как будто с тех пор прошла целая вечность.
Я мог бы придумать дюжину разных начал. Но, наверное, лучше всего начать с того утра в гостиничном номере, в Лондоне, несколько лет назад. Было около 11 утра. У меня зазвонил телефон. Это меня удивило. Я взял трубку.
– Алло?
В Америке было еще слишком рано, чтобы мне стали звонить оттуда, и никто из английских знакомых не знал и не должен был знать, что я еду в Лондон.
 
– Приветы, – произнес в трубке знакомый голос с жутко корявым, монументально-неубедительным, явно фальшивым американским акцентом. – Это Хайрам Мазлдекстер из «Колоссал пикчерс». Мы тут снимаем кинцо, римейк «Индианы Джонса в поисках потерянного ковчега», только вместо нацистов у нас будут роскошные тетки с хроническим бешенством матки. Нам не раз говорили, что у вас... э... замечательное оснащение в исподнем, и что вы наверняка согласитесь сыграть Миннесоту Джонса, то есть главную мужскую роль...
– Джонатан! – Я узнал его сразу. – Как ты меня нашел?
– Ну вот, – обиженно протянул он, переходя на родной лондонский акцент. – Ты знал, что это я.
– Тебя трудно не узнать, – заметил я. – Но ты не ответил на мой вопрос. Никто не должен был знать, что я приезжаю в Лондон.
– У меня есть свои каналы, – ответил он, не сказать чтобы очень загадочно. – Слушай, а если мы с Джейн накормим тебя суси – насколько я помню, эти штуки ты поглощаешь в таких количествах, что это наводит на мысли о монументальном кормлении животных в «Доме моржей» в Лондонском зоопарке, – а до суси сводим тебя в один театр... Как тебе такое предложение?
– Не знаю. Наверное, нормально. Хотя, зная тебя, все же спрошу: в чем тут хитрость?
– И вовсе даже не хитрость, – сказал Джонатан. – Ну, не то чтобы прямо хитрость. То есть я бы не назвал это хитростью.
– По-моему, кто-то мне врет.
Мне было слышно, как кто-то что-то сказал в непосредственной близости от телефона, а потом Джонатан быстро проговорил:
– Погоди, сейчас Джейн возьмет трубку.
Джейн – это жена Джонатана.
– Привет, – сказала она. – Как жизнь?
– Замечательно.
– Слушай, – сказала она. – Ты нас очень обяжешь... то есть не то чтобы мы были не рады увидеть тебя просто так, потому что мы были бы страшно рады, но понимаешь, какое дело... есть одна девушка...
– Твоя подруга, – сказал Джонатан на заднем плане.
– Она мне не подруга. Просто знакомая, даже знакомая знакомых, – сказала Джейн мимо трубки, а потом вновь обратилась ко мне: – В общем, так. Тут приехала девушка, и нас попросили за ней присмотреть. Она недавно вернулась в Англию и пробудет в Лондоне пару дней, и я согласилась развлечь ее завтра вечером. На самом деле она кошмарная. Я уже тихо впадала в уныние. А потом Джонатан узнал, что ты в Лондоне. Ему кто-то сказал, с твоей студии. И мы подумали, если ты пойдешь с нами, вечер будет не так безнадежно испорчен. Я тебя очень прошу, скажи «да». Пожалуйста.
И я сказал «да».
Сейчас, уже ретроспективно, я думаю, что во всем происшедшем виноват покойный Ян Флеминг, создатель Джеймса Бонда, Где-то за месяц до описываемых здесь событий мне попалась одна статья. В частности, там приводился совет Яна Флеминга молодым начинающим писателям: если вам нужно доделать книгу, которая категорически не хочет писаться, селитесь в отеле и пишите с утра до ночи. Мне надо было доделать не книгу, а киносценарий, который категорически не писался, и я купил билет на самолет, прилетел в Лондон, клятвенно пообещал большим боссам на студии, что предоставлю готовый сценарий не позднее, чем через три недели, и поселился в одном экстравагантном отеле в Маленькой Венеции.
Я никому не сказал, что прилетаю в Лондон: никому из английских друзей. Если бы они узнали, что я приехал в Англию, я проводил бы все время с ними – круглые сутки, – вместо того, чтобы тупо пялиться в монитор и иногда что-то писать.
Сказать по правде, я уже загибался от скуки и с удовольствием ухватился за эту возможность сделать маленький перерыв в монотонной работе.
На следующий день, ближе к вечеру, я приехал к Джонатану и Джейн. Они жили в собственном доме в Хэмпстеде. У подъезда стояла небольшая зеленая спортивная машина. Я поднялся по лестнице, постучал. Дверь открыл Джонатан. Помню, его элегантный костюм произвел на меня неизгладимое впечатление. Джонатан отрастил волосы: они были заметно длиннее по сравнению с последним разом, когда мы встречались «живьем» и когда я его видел по телику.