Хрупкие вещи

 
ВЛИТЬСЯ В ЛЕСА
Going Woodwo
Перевод. Н. Эристави
2007
Сброшу с себя плащ и рубаху.
Книги свои отброшу,
И жизнь свою – тоже.
Кину небрежно пустые фляги, точно опавшие листья.
Пойду искать себе пищу.
Пойду искать потаенный
Источник воды ключевой.
Я древо найду, чей ствол не охватят 
И десять богатырей.
Из-под корней его серых ручей сочится! 
Найду там плоды я, и ягоды, и орехи, – 
И нареку это древо домом.
Я имя свое назову одному лишь ветру,
Безумье, возможно, охватит меня средь деревьев, –
Так пусть же охватит!
Иным сумасшествием я полжизни страдал, а ныне
Кожа моя одеяньем мне станет.
О да, я безумен. Я сбросил с себя разум,
Как башмаки и память о теплом доме.
Желудок мой голодом сводит.
Бреду меж деревьями. Брежу;
Душой к корням возвращаясь.
Где ж крона моя? Где шипы ногтей?
Как древо, рожу под ветром...
Покину я путь словесный во имя пути лесного. 
Лесовичком зеленым восход встречу, – 
Чтоб ощутить, что во рту, как язык незнакомый, 
Зреет молчанье.
 
ГОРЬКИЕ ЗЕРНА 
Bitter Grounds
Перевод. Т. Покидаева
2007
 
1. «Не сумеешь вернуться пораньше – можешь не возвращаться вообще»
По всем счетам, я был мертв. Может быть, где-то внутри, глубоко-глубоко, я кричал, плакал и выл, точно раненый зверь, но это был совершенно другой человек – там, внутри, – совершенно другой человек, у которого не было доступа ни к голове, ни к губам, ни к лицу, ни ко рту, так что на видимом, поверхностном уровне я улыбался, пожимал плечами и как-то жил дальше. Если бы я мог прекратить свое существование, просто перестать быть – безо всяких усилий, не предпринимая вообще ничего, – выйти из жизни так же легко, как выходят за дверь, я бы ушел не раздумывая. Каждую ночь, ложась спать, я надеялся, что не проснусь. Но все равно просыпался, каждый раз – просыпался, и мне опять приходилось мириться с тем, что я все еще здесь.
Иногда я ей звонил. И всегда бросал трубку. После первого, может быть, после второго гудка.
Тот я, который кричал и плакал, скрывался так глубоко внутри, что никто даже не знал, что он там. Я сам забыл про него и ни разу не вспомнил, пока однажды не сел в машину (я решил съездить в магазин за яблоками), и не проехал мимо магазина, и не выехал за город, и не помчался по трассе. Я ехал и ехал, держась направления на юг и на запад, потому что если бы я повернул на восток или на север, мир закончился бы очень скоро.
Потом у меня зазвонил мобильный. Не глядя, я выбросил его в окно и на секунду задумался: интересно, кто найдет мой телефон, и ответит ли он на звонок, и что будет потом, если он все же ответит и вдруг обнаружит, что ему подарили мою жизнь?
Я заехал на автозаправку и снял все деньги, которые можно было забрать за одну операцию, со всех своих карточек. На протяжении нескольких следующих дней я проделывал то же самое во всех банкоматах на всех заправках, пока деньги на карточках не иссякли.
Первые две ночи я спал в машине.
Я проехал уже половину Теннесси и вдруг понял, что мне нужно в душ – причем до такой крайней степени, что я был согласен за это заплатить. Я снял номер в мотеле, забрался в горячую ванну, задремал и проснулся от холода, когда вода в ванне остыла. Я побрился разовой пластмассовой бритвой из приветственного набора, в котором был и пакетик с пеной для бритья. Потом я упал на кровать и заснул.
 
Проснулся в четыре утра и понял, что пора ехать дальше.
Я спустился в фойе.
Перед стойкой портье стоял раздраженный мужчина: весь седой, хотя, как мне показалось, совсем не старый. Где-то под сорок, если вообще не тридцать с небольшим. Тонкие губы. Добротный, хотя и помятый костюм.
– Я заказал это такси уже час назад. Целый час.
Мужчина держал в руке бумажник и стучал им по стойке, как бы давая понять, что его бесит подобное отношение.
Ночной портье пожал плечами.
– Я могу позвонить еще раз. Но если у них нет свободных машин, то они все равно ничего не сделают. – Он набрал номер и сказал в трубку: – Вас опять беспокоят из мотеля «Доброй ночи»... Да, я ему говорил... Я ему говорил.
– Послушайте, – сказал я. – Я не таксист, но зато у меня есть свободное время. Если нужно, могу подвезти.
Мужчина испуганно обернулся и посмотрел на меня, как на психа. В его глазах мелькнул явственный страх. А потом его взгляд преисполнился искренней радости.
– А знаете, нужно.
Теперь он смотрел на меня, как на посланца Небес.
– Только скажите куда, и я вас довезу. Как я уже говорил, у меня куча свободного времени.
– Дайте мне телефон, – сказал седовласый мужчина. Портье протянул ему трубку. – Можете отменить этот заказ, потому что Господь посылает мне доброго самаритянина. Люди не просто так появляются в нашей жизни. У всего есть причина. И вам, кстати, стоит об этом задуматься.
Он подхватил свой портфель – у него тоже не было багажа, – и мы вместе вышли на улицу.
Мы поехали сквозь темноту. Он разложил на коленях листок с нарисованной от руки картой и время от времени светил на него фонариком, прикрепленным к брелоку с ключами. Иногда он говорил: «Здесь налево» или «Здесь прямо».
– Вы меня очень выручили, – сказал он.
– Да без проблем. У меня много времени, я никуда не спешу.
– Я вам очень признателен. Знаете, есть одна в меру древняя городская легенда. Про таинственного человека, который подвозит людей, застрявших на загородных дорогах. Мертвый водитель. Водитель-призрак. Когда я доберусь до места, я непременно расскажу о вас своим друзьям, и они скажут, что вы давно умерли, но до сих пор разъезжаете по дорогам и подвозите автостопщиков.
– Неплохой способ знакомиться с новыми людьми.
Он хихикнул.
– А чем вы вообще занимаетесь?
– Скажем так, я ищу новое место работы. А вы?
– Я антрополог. Профессор антропологии. – Пауза. – Наверное, мне надо было представиться сразу. Я преподаю в христианском колледже. Люди обычно не верят, что в христианских колледжах преподают антропологию, но так тоже бывает. Не везде, но бывает.
– Я вам верю.
Еще одна пауза.
– У меня сломалась машина. Меня подвезли до мотеля. Полицейский патруль. Сказали, что эвакуатор приедет не раньше восьми утра. Я спокойно лег спать. Поспал пару часов. А потом мне позвонили в номер. Сказали, что эвакуатор уже выезжает. И мне надо быть у машины, когда он подъедет. Полный идиотизм. Если меня там не будет, они не станут забирать машину. Просто уедут – и все. Я вызвал такси. Оно не приехало. Надеюсь, мы все же успеем. Пока не приехал эвакуатор.
– Я постараюсь успеть.
– Надо было лететь самолетом. Вообще-то я не боюсь летать. Просто хотел сэкономить. Я еду в Новый Орлеан. Лететь где-то час. Билет стоит четыреста сорок долларов. На машине – одна ночь пути. На все про все – тридцать долларов. Экономия – четыреста десять долларов. Лишние деньги, они никогда не лишние. Правда, пришлось отдать пятьдесят долларов за номер в мотеле, но так всегда и бывает. Человек предполагает, а Бог располагает. Я еду на конференцию. На научную конференцию. В первый раз. На факультете считают, что это напрасная трата времени. Но все течет, все изменяется. Я уже предвкушаю, как там будет интересно. Антропологи со всего света. – Он назвал несколько имен, которые мне ничего не говорили. – Я читаю доклад о гаитянских кофейных девочках.