Хрупкие вещи

Они пошли вниз по склону, стараясь не приближаться к старому фермерскому дому.
– Там кто-нибудь живет? – спросил Коротышка.
– Сейчас нет, – отозвался мальчик. У него были очень красивые волосы, в свете луны они казались почти белыми. – Какие-то люди пытались здесь поселиться, но им не понравилось, и они ушли. Потом приехали другие. Но сейчас там никто не живет. Как тебя зовут?
– Дональд, – сказал Коротышка и добавил: – Но все называют меня Коротышкой. А тебя как зовут?
Мальчик замялся, но все же ответил:
– Безвременно.
– Классное имя.
– У меня было другое имя, но его больше нельзя прочитать, – сказал Безвременно.
Они прошли через большие ржавые железные ворота, одна створка которых была закрыта, и оказались на маленьком лугу в самом низу склона.
– Здесь классно, – сказал Коротышка.
На лугу стояли сотни камней. Большие камни, выше, чем мальчики в полный рост, и маленькие камни, на которые можно было присесть. Камни, поросшие мхом. Камни в разломах трещин. Коротышка понял, что это за место, но ему не было страшно.
Это было хорошее место.
– А кто здесь похоронен? – спросил он.
– По большей части хорошие люди, – ответил Безвременно. – Раньше тут был город. Вон за теми деревьями. Потом построили железную дорогу, а станцию сделали в следующем городе, и тогда наш город высох и разлетелся по ветру. Там, где раньше был город, теперь лишь кусты и деревья. Можно прятаться среди деревьев, забираться в старые дома и выскакивать оттуда, как будто ты кого-то пугаешь.
Коротышка спросил:
– Они как тот фермерский дом? Эти дома?
Если все они были такими, он ни за что бы туда не пошел.
– Нет, – сказал Безвременно. – Туда не ходит никто, кроме меня. Разве что звери, и то иногда. Я тут единственный ребенок.
– Я понял, – сказал Коротышка.
– Может, пойдем туда и поиграем? – предложил Безвременно.
– Пойдем.
Стояла волшебная октябрьская ночь: тепло, почти как летом, и полная луна в ясном небе.
– Какая из них твоя? – спросил Коротышка.
Безвременно гордо выпрямился, взял Коротышку за руку и подвел его к самой заросшей части луга. Мальчики раздвинули густую траву. Камень лежал на земле, и на нем были выбиты даты столетней давности. Большая часть букв стерлась, но под датами можно было разобрать слова:
БЕЗВРЕМЕННО УШЕДШЕМУ
НИКОГДА НЕ ЗА
– Я думаю, «не забудем», – сказал Безвременно.
– Да, я тоже так думаю, – сказал Коротышка.
Они вышли из ворот и спустились по склону оврага в то место, где когда-то был город. Деревья росли прямо из домов, здания разрушались сами по себе, но тут не было страшно. Они играли в прятки. Они забирались в дома. Безвременно показал Коротышке классные места, в том числе домик из одной комнаты, который, по его словам, был самой старой постройкой в этой части города. И дом хорошо сохранился, если учесть, сколько ему было лет.
– Странно, я хорошо вижу при лунном свете, – сказал Коротышка. – Даже внутри. Все-все вижу. Я и не думал, что это так просто.
– Да, – ответил Безвременно. – А потом начинаешь все видеть и вообще без света.
Коротышке стало завидно.
– Мне нужно в туалет, – сказал он. – Есть тут что-нибудь такое?
Безвременно на секунду задумался.
– Не знаю, – признался он. – Мне-то это уже не нужно. Несколько туалетов еще осталось, но там может быть небезопасно. Лучше пойти в лес.
– Буду, как медведь, – сказал Коротышка.
Он пошел в лес, который начинался за стеной ближайшего коттеджа, и присел за дерево. Он никогда не ходил по-большому на улице. Он чувствовал себя диким зверем. Закончив, он подтерся опавшими листьями. Потом вернулся к дому. Безвременно сидел в пятне лунного света и ждал его.
– От чего ты умер? – спросил Коротышка.
– Я сильно болел, – ответил Безвременно. – Мама плакала и говорила какие-то злые слова. А потом я умер.
– Если бы я захотел тут остаться, с тобой, – сказал Коротышка, – мне бы тоже пришлось умереть?
– Может быть, – ответил Безвременно. – Да, наверное, да.
– И как это? Быть мертвым?
 
– Да, в общем, ничего, – сказал Безвременно. – Только скучно и не с кем играть.
– Но там же много людей, – сказал Коротышка. – Они что, с тобой не играют?
– Нет, – вздохнул Безвременно. – Они почти все время спят. А если и выходят наружу, то не хотят никуда ходить, не хотят ни на что смотреть, не хотят ничего делать. И мной заниматься тоже не хотят. Видишь то дерево?
Это был бук. Его гладкий серый ствол потрескался от времени. Он стоял там, где раньше, девяносто лет назад, располагалась главная площадь города.
– Да, – сказал Коротышка.
– Хочешь на него залезть?
– Ну, оно такое высокое ...
– Очень высокое. Но залезть на него проще простого. Я тебе покажу,
И это действительно оказалось просто. Трещины на стволе образовали удобные уступы, и мальчики вскарабкались наверх, как две обезьянки, или как два пирата, или как два воина. С вершины дерева им был виден весь мир. Небо на востоке уже начинало светлеть, но пока – еле заметно.
Все как будто застыло в ожидании. Ночь подходила к концу. Мир затаил дыхание, готовясь начаться вновь.
– Это был лучший день в моей жизни, – сказал Коротышка.
– И в моей тоже, – сказал Безвременно. – Что собираешься делать дальше?
– Не знаю, – сказал Коротышка.
Он представил себе, как будет путешествовать по миру, до самого моря. Он представил себе, как вырастет и повзрослеет, как добьется всего сам. Когда-нибудь он станет невероятно богатым. И тогда он вернется в свой дом, где будут жить близнецы, и подъедет к двери на своей шикарной машине или, может, пойдет на футбол (в его воображении близнецы не выросли и не повзрослели) и посмотрит на них, по-доброму. Он купит им все, что они захотят – близнецам и родителям, – и сводит их в самый лучший ресторан, и они скажут, как плохо, что они его не понимали и так дурно с ним обращались. Они извинятся и заплачут, а он будет молчать. Он позволит их извинениям захлестнуть его с головой. А потом он подарит каждому по подарку и снова уйдет из их жизни, в этот раз – навсегда.
Это была хорошая мечта.
Но он знал, что в реальности все будет иначе: завтра или послезавтра его найдут и вернут домой, там на него наорут, и все будет по-прежнему, как всегда, и день за днем, час за часом он будет все тем же Коротышкой, только на него будут злиться еще и за то, что он сбежал из дома.
– Уже скоро мне нужно ложиться спать, – сказал Безвременно и полез вниз.
Коротышка понял, что вниз спускаться сложнее. Не было видно, куда ставить ноги, и приходилось искать опору на ощупь. Несколько раз он соскальзывал, но Безвременно слезал перед ним и говорил ему, например: «Теперь чуть вправо», – так что они оба спустились нормально.
Небо продолжало светлеть, луна исчезала, и все было видно не так хорошо, как ночью. Они перебрались обратно через овраг. Иногда Коротышка не понимал, есть ли рядом Безвременно – и был ли вообще, – но потом он добрался до верха и увидел, что мальчик ждет его там.
Обратно по лугу, уставленному камнями, они шли молча. Когда они начали подниматься на холм, Коротышка положил руку на плечо Безвременно.
– Ну, – сказал Безвременно, – спасибо, что зашел.
– Я замечательно провел время, – сказал Коротышка.
– Да, – кивнул Безвременно. – Я тоже.
Где-то в лесу запела птица.
– А если бы я захотел остаться... – начал было Коротышка, но замолчал, не закончив фразы. «У меня не будет другой возможности все изменить», – подумал Коротышка. Он никогда не попадет на море. Они его не отпустят.
Безвременно долго молчал. Мир стал серым. Птицы пели все громче.
– Я не могу это сделать, – наконец сказал Безвременно. – Может быть, они...
– Кто «они»?
– Те, кто там. – Белокурый мальчик показал на разрушенный фермерский дом, с разбитыми окнами, отражающими рассвет. В сером утреннем сумраке дом казался не менее страшным, чем ночью.