Опьяненные страстью

Несколько долгих моментов они не могли шевельнуть даже пальцем. Ее лоб прижат к его плечу, его лицо зарылось в ее волосы.
– Кровать, – наконец выдавил Ти Джей, и они каким-то образом добрались в спальню.
Он поставил ее посреди комнаты, но Харли отстранилась, завела руки за спину и развязала сарафан, потом выдохнула:
– Теперь ты.
Ждать, пока он снимет шорты сам, она не стала, а просто стянула и отбросила их в сторону.
– Боже, ты прекрасна! – касаясь пальцами ее окаменевших сосков и подталкивая ее к кровати, прошептал Ти Джей.
Она опрокинулась спиной на матрац, и он прижал ее своей тяжестью, прильнув губами к шее и легонько покусывая нежную кожу, пока ногти впились ему в плечи. Тогда он сместился немного вниз, поцеловал ключицу, полизал груди, а она уже терлась об него в отчаянной попытке облегчить нараставшее давление.
– На этот раз не так быстро, – пробормотал он, прокладывая влажную дорожку по ее животу и раздвигая бедра.
– Ти Джей, мне нужно…
– Все, что угодно, – пообещал он, располагаясь у нее между ног и с вожделением рассматривая ее лоно…
«Тебя, – хотела она сказать. – Мне нужно, чтобы ты любил меня».
Медленно он обвел пальцем ее бугорок, и она, дернувшись, выгнулась, безмолвно умоляя о большем. Но он не желал торопиться. Одна рука продолжала ласкать ее лоно, а другая скользила по животу. Нагнув голову, он принялся целовать и покусывать внутреннюю поверхность ее бедер. Дневная щетина легонько царапала чувствительную вздрагивающую плоть, заставляя ее стонать.
– Тебе это нравится. – И он сделал это снова. – Да, мне тоже очень нравится. – Он поцеловал другое бедро и то, что между. – И это, – заметил он вкрадчиво. – Это я просто обожаю.
– О боже…
Она никак не могла собраться с мыслями. Черт, да она дышать не могла! Тело практически извивалось в конвульсиях.
– Пожалуйста…
Но его язык уже начал свой восхитительный танец в ее влажных складках. Она ощущала его дыхание, и одного этого было почти достаточно, чтобы довести ее до оргазма.
– Не останавливайся, только не останавливайся!
Он и не собирался. К языку прибавились пальцы: сначала в нее проник один, потом второй. Когда же он стал сосать ее напряженный бугорок, она едва не потеряла сознание от ошеломляющего оргазма, о котором молила. К тому времени как она вновь оказалась в своем теле, он уже стоял на коленях между ее широко раздвинутыми ногами и, удерживая ее руки над головой, мощно, глубоко и яростно вонзался в нее. Ее бедра выгибались, встречая его толчки, взгляды по-прежнему были скрещены, тела соединены. Черт! На сей раз не только тела, но и души. Она обхватила его ногами, а он держал ее так крепко, словно она стала его спасательным кругом.
Он-то давно уже был ее спасательным кругом. И неважно, что будет потом, это останется с ней навсегда.
Она жадно притянула его к себе и почувствовала, что их сердца бьются в унисон.
Сверкая потемневшими глазами, он почти вышел из нее, чтобы войти снова, до конца, заставив выдохнуть его имя, когда потребность и голод завладели ею, когда он касался каждой части ее тела каждой своей частью. Их дыхание смешалось, прерывистое и частое, отсекая все остальное.
Ничто больше не имело значения. Ничто, кроме медленного притяжения их тел, нескончаемого поцелуя.
Она не хотела отпускать его.
Никогда.
Эмоции застревали в горле, и она закрыла глаза, чтобы не выдать себя.
– Харли.
«Это просто прощание, легкое небрежное прощание, и не более того».
– Харли, взгляни на меня.
Она заставила тяжелые веки подняться и каким-то образом ухитрилась выдержать его взгляд, хотя и поняла по его выражению, что выдала себя.
Похоже, ей необходимо потренироваться, испытывая оргазм за оргазмом, избегать сердечных ран.
Нежно, так нежно, что у нее слезы выступили на глазах, он отвел волосы с ее лица и прошептал:
– Я люблю тебя.
И эти слова закружили ее водоворотом: содрогаясь всем телом, с криком, вонзаясь в него ногтями, вздрагивая, крича, она взорвалась и увлекла его за собой.
Когда проснулся, еще не протянув руки, Ти Джей понял, что Харли ушла. Он почти поверил, что все это ему приснилось, если бы не видел следа от укуса на плече и отпечатка ногтя на ягодице.
 
Но веселье его быстро иссякло, когда пришло осознание, что эта восхитительная ночь, от которой разрывалось сердце, была прощанием.
Два дня спустя, уже в Анкоридже, Ти Джей вместе с Колином должны были сесть на чартерный рейс, когда зазвонил его мобильник.
– Ти Джей, – мягко выдохнул голос.
– Харли?
– Да.
Какой-то момент они просто дышали в трубку. Он не знал, что ей сказать: все уже было сказано, – но был чертовски счастлив ее услышать.
– Ты в порядке?
– Да. Все хорошо.
Молчание.
Воспоминания.
Он пришел в себя первым, во всяком случае сделал вид, что пришел в себя.
– Ты где?
– В Деселейшн. И нет, я не одна: со мной Ноулан и Скай.
Ноулан.
Ти Джей ущипнул себя за переносицу и вздохнул.
– Он здесь со Скай. И чтобы защитить меня, конечно.
– Он со Скай?
– Между ними появилась… взаимная симпатия.
Теперь он мог дышать. И это оказалось приятно.
– Проблемы?
– Чуть раньше мы слышали выстрел.
– О господи! Насколько близко?
– В паре миль отсюда. Мы уже доложили об этом. Каким-то чудом наши патрули застали двух парней у восточного выхода. При них не оказалось разрешения. Кроме того, у них было незарегистрированное оружие и боеприпасы.
Он сказал себе, что могло быть хуже.
– Арестованы?
– Да. Теперь, надеюсь, больше не будут находить моих койотов убитыми.
– Твоих койотов?
Он улыбнулся, несмотря на страх за нее.
– Ты уезжаешь, помнишь?
– Да. Ти Джей… ты ни о чем не сожалеешь?
– Нет, – ответил он твердо и, помедлив, спросил: – А ты?
Она промолчала, и он покачал головой. Очевидно, она казнит себя за то, что поддалась слабости, потому и удрала от него посреди ночи.
– Никаких, – послышалось в трубке. – Хотя кое-что все же есть.
Она снова помолчала, и это едва не убило его.
Неужели телефон сдох?
– Харли? Ты еще там?
– Да. – Она глубоко вздохнула. – Сожалею, что не сказала тебе раньше, много лет назад, не призналась…
Он услышал щелчок, возвещавший о том, что разговор прерван, прежде чем сумел найти слова и напомнить, что она до сих пор так ничего ему и не сказала.
Через двадцать четыре часа Ти Джей и Колин на высоте пятнадцати с половиной тысяч над уровнем моря сидели в палатке, спасаясь от урагана, грозившего снести их со склона.
Но Ти Джей был совершенно уверен, что этого не случится, а Колин лежал на спине, уставившись в потолок палатки.
– Я гребаный негодяй. Мне следовало бы завтра стоять перед пастором рядом с Лидией и давать обеты. Гарантированный секс до конца жизни. Боже! О чем, мать его, я думал?!
Ти Джей не знал. Гарантированный секс казался чертовски хорошей штукой, но просыпаться каждое утро рядом с одной и той же женщиной?
О господи! И тут до него дошло. Все дошло. Насмешки над судьбой, стремление наблюдать со стороны, как влюбляются братья.
Быть с Харли.
Любить Харли.
– Ты когда-нибудь все портил? – спросил Колин. – Я имею в виду, портил по-настоящему?
Ти Джей подумал о том, как позволил Харли думать, что хочет всего лишь временных, обыденных отношений; как признался в любви, но не теми словами, которые обычно сопровождают признание…
– Да.
– И как ты все исправил?
– Пока никак, но обязательно исправлю.
Колин подумал и покачал головой:
– Знаешь, я передумал: хочу жениться, завтра.
Он закрыл глаза, снова открыл, пытаясь скрыть выступившие слезы.
– Как быстро можно отсюда добраться домой?
– Шутишь?
– Послушай: я позволил ей думать, что люблю свои путешествия больше, чем ее, и должен сказать ей, что это неправда, что я предпочитаю быть с ней, чем в чертовых горах. Здесь холодно, старина, а мне полагается быть в теплой постели с моей теплой почти женой.