Опьяненные страстью

Харли вынула банку с супом.
– Я знаю, ты намеревался к этому времени быть дома, поэтому еды не захватил. У меня куриный суп с лапшой.
– Я не голоден.
– Ти Джей, я не буду есть, если ты откажешься. И кроме того, я пока еще здесь главная. Так что будешь есть как миленький.
Она порылась в рюкзаке и охнула:
– Что случилось?
– Слишком рано обрадовалась. Не могу найти консервный нож.
Она принялась опустошать рюкзак, вынимая карты, навигатор, бутылку лосьона, щетку, розовые в горошек трусики-бикини, от вида которых у него чуть инфаркт не случился, и книгу в мягком переплете, на обложке которой красовалась скудно одетая женщина в объятиях солдата в расстегнутом кителе.
– Походная книга? – поддел Ти Джей.
– Исторический роман. Скай дала. Сказала, что мне нужно прочитать ее и расширить свой кругозор.
– Тогда читай вслух – мне тоже полезно расширить кругозор.
Она оглядела обложку:
– Только под страхом смерти и закованная в цепи!
Он протянул руку, и Харли, поморщившись, без желания, но все-таки отдала книгу, и Ти Джей принялся читать аннотацию:
– «Его выпустили из тюрьмы, но она только сейчас начала отбывать свое рабство добровольно».
Остановившись, он широко улыбнулся и добавил:
– Похоже, цепи – превосходный аксессуар для этого романа.
– Ха!
Она с пылающим лицом выхватила у него потрепанный томик и сунула на самое дно рюкзака:
– Уверена, что консервный нож где-то здесь.
Ти Джей вытащил универсальный нож со множеством устройств, открыл банку и поставил на огонь греть.
– Ты молодец.
– Просто практичный.
Харли с завистью оглядела рюкзак:
– Какие еще волшебные принадлежности у тебя имеются?
«Презервативы», – едва не вырвалось у него, но он был уверен, что это магической принадлежностью она не посчитает. Он вытащил яблоко, и они заели им суп.
Ти Джей провел миллион подобных ночей, под открытым небом, у огня, под шум ветра в древесных ветвях, и это всегда приносило ему покой, но сегодня он не назвал бы свое настроение умиротворенным. Скорее наоборот – был возбужден и взбудоражен сверх меры.
– Ты согрелась?
– Да, и теперь меня клонит ко сну. Я знаю, еще рано, но все же, пожалуй, лягу.
Он встал и подкинул хвороста в огонь. Она тем временем расстегнула спальный мешок и расстелила на земле.
– Собираешься спать? Это чтобы не пришлось со мной разговаривать?
– И это тоже.
Ти Джей молча наблюдал, как она забирается в спальный мешок, потом открыл свой и расстелил по другую сторону костра. Он как раз улегся, когда Харли спросила:
– Каким образом у тебя оказался спальный мешок, если ты собирался в однодневный поход?
– Люблю ко всему быть готовым.
– Да уж, вот это действительно подготовка! На все случаи жизни.
– Я говорил тебе о Сэм. Знаешь, в горах может случиться все, что угодно. Даже растянутая связка может привести к тому, что придется здесь застрять на ночь. А вдруг случится оползень или потребуется кого-то спасать…
– Или, например, школьная подружка отправится в горы одна, и ты сразу почувствуешь, что должен приглядывать за ней.
Он ничего не ответил, и она съязвила:
– Полагаю, ты все видел и слышал и спас половину населения.
– Возможно.
Харли молчала целую минуту, прежде чем начала чем-то шуршать, словно сражалась с собой, и он поинтересовался:
– Все в порядке?
– В полном.
На этот раз тишина длилась не больше пары секунд, после чего послышались тихие ругательства.
– Проблема?
– Да.
Из мешка высунулась голая рука с рубашкой.
– Это нужно просушить.
Она швырнула рубашку на бревно, с которого только что встала, за рубашкой последовали брюки, и Ти Джей обнаружил, что почти не дышит в надежде, что далее наступит очередь белья, молясь об этом.
Но удача была не на его стороне.
Наконец она успокоилась, и следующие несколько минут он представлял ее в спальном мешке в одном лифчике и трусиках.
Интересно, они шелковые?
Или кружевные?
Может, на ней стринги…
Боже… Нужно немедленно прекратить пытку, которой сам себя подверг.
– Теперь все нормально? – на всякий случай решил он уточнить и услышал хриплые нотки в собственном голосе.
 
– Да.
В ее голосе тоже звучала хрипотца, словно она знала, что делает с ним, а может быть, может быть… представляла, что делает с ней он…
– Хорошо. Рад, что ты в порядке.
Только вот сам он был не в порядке, далеко не в порядке.
В горах никогда не было безмолвия, и эта ночь не стала исключением: ветер свистел в ветвях, слышалось какое-то шуршание, трещали светлячки, – и только женщина, лежавшая по другую сторону костра, не издавала ни звука.
Через долгую-долгую минуту он выдохнул и сказал себе, что она не заберется в его спальный мешок так, как когда-то, много лет назад, забралась к нему в грузовик.
Потому что подобное случается только раз в жизни.
 
Глава 9
 
Харли ворочалась и металась, но, что бы ни делала, согреться никак не могла.
– Черт возьми!
– Что-то не так?
– Ничего, все нормально…
– Тебе холодно?
Он знает!
Она вздохнула. Что же делать? Если поднять голову и взглянуть на него в отблесках костра, ничем хорошим это не кончится, потому что ей с собой не совладать. Невозможно просто смотреть, как перекатывались мышцы на его плечах и руках, когда он бросал в огонь дрова, когда заворачивал ее в свой плащ, когда разрезал яблоко и протягивал ей кусочки…
Да черт возьми, он выглядел роскошно, даже когда дышал!
И они здесь, на вершине мира, одни…
Услышав шорох, она подняла голову, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается на ноги. Вот он снял рубашку и остался в потертых джинсах, сидевших на бедрах соблазнительно низко.
Она молча наблюдала, как он перепрыгивает через костер. Его тело, казалось, с каждым движением излучало тестостерон и секс.
– Это поможет, – пообещал он, вороша угли большой палкой.
При этом мышцы его играли в отблесках костра, так что у нее едва не потекли слюнки. Она была готова его съесть. Он способен подарить оргазм даже мертвой, а она далеко не такова…
Он подбросил в костер дров и уселся на корточки с палкой в руках, глядя на огонь. Волосы падали ему на лоб, а на затылке завивались. Утром он не брился, а возможно, и вчера тоже, и выглядел при этом восхитительно.
– Так лучше?
– Э… что? – не поняла Харли.
– Ты все еще льдинка?
– Да, ты прав: я все еще льдинка.
– А я нет.
О боже!
– Иди сюда, и я поделюсь с тобой теплом.
Ну да, и это будет далеко не все, что они разделят, при такой-то химии между ними…
А под ее бедром – здоровый камень, и она уже не чувствует пальцев ног.
Свернувшись клубочком, Харли приказала себе игнорировать и озноб, и камень.
И это ей удавалось по меньшей мере полчаса, после того как она услышала, как Ти Джей скользнул в свой спальный мешок. Но тут раздался вой, долгий и жуткий, и она дернулась. Всего лишь койот. Возможно даже, один из ее койотов, а они не нападают на людей.
Как правило.
Снова вой: теперь похоже на горного кота. Как произошло дальнейшее, Харли вряд ли могла бы объяснить: ахнув, она выскочила из спального мешка в чем была, то есть в лифчике и трусиках, и нырнула в мешок к Ти Джею. Как она и предполагала, его мешок оказался гораздо лучшего качества, чем ее: мягче, больше и теплее.
Ти Джей со свистом выдохнул, когда она прижала ледяные ступни к его ногам, но не сказал ни слова: только обнял ее и прижал к себе.
В одних трусах он был таким восхитительно теплым!
– Замерзла? – спросил он тихо. – Или испугалась?
Подняв глаза, она встретила его взгляд и увидела, что волосы у него все так же падали на лоб, почти закрывая глаза, словно приглашая Харли убрать их.
Ей пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы удержаться, но это оказалось безумно сложно: Ти Джей был похож на кикбоксера: упругий, жесткий и стройный, само совершенство.