Александра (СИ)

А потом был пир. Где мы вчетвером сидели и ничего не ели. Не положено было молодым вкушать еду на пиру и пить напитки, особенно спиртные. Кое как высидели. Переглядывались с Еленой, перешёптывались. Она сказала мне, что ещё немного и она на всё наплюёт, и начнёт хватать со стола куски. Ваня в этот момент стал гладить мою ногу под столом. Посмотрела на него.
— Ванечка, тебе что в нетерпёж? Подожди. Успеешь ещё.
— Извини, Саша. — Глядя на мужа вспомнила одну деталь. Повернулась к Елене, тихо спросила её на ухо. — Лен, так как, с мужа сапоги стаскивать будешь, стоя на коленях?
Ленка в этот момент пялилась на кусок курицы и давилась слюнями.
— Какие ещё сапоги, Сань? — Спросила она, не отрывая взгляда от вожделенного куска дичи.
— Обыкновенные, которые сейчас на нём.
Елена, наконец, перевела взгляд на меня.
— В смысле снимать сапоги, стоя на коленях?
— Это называется разуть мужа. То есть, показать ему свою покорность.
— Стоя на коленях?
— Конечно.
— Скажи мне, Сань, я похожа на лохушку?
— Дорогая, но таковы правила.
— Да плевать на эти сраные правила. Ещё чего не хватало. Стриптиз для милого это одно, а ползать покорно на коленях, да ещё стаскивать сапоги. Да на фиг такое замужество не нужно! Подожди, а ты, будешь с Ваньки снимать?
— Конечно, стоя покорно в одних трусах, а может и без них на коленях, стащу сапоги, ещё и подошвы этих сапог целовать буду.
Лена какое-то время на меня внимательно смотрела. Я сохраняла серьёзное выражение лица
— Знаешь, подруга, если бы мы были дома, я бы решила, что ты кокса нюхнула или ацетона и у тебя крыша поехала. Ты же гонишь, Сань? Сознайся?
— Гоню. — Я усмехнулась.
— Тогда как ты будешь?
— Я ничего не буду. Это он будет, с меня сапожки снимать. Я бы поняла, если Ваня пьяный в ноль завалился домой и грохнулся в прихожей, уйдя в аут. Тогда да. Пришлось бы его тащить на диван, стаскивать штиблеты, рубашку, штаны. А так, извини. Если хочет сладкого, пусть поработает.
— Вот за что я тебя люблю, Сань, так за то, что умеешь ты позитив налаживать. — Усмехнулась Елена. — Ну значит и Вася у меня, тоже мои сапожки пусть стискивает. А свои сапоги сам снимет, чай не сахарный, не растает.
Мы обе тихо засмеялись. Оба братья Вяземские, посмотрели на нас вопросительно. Но мы ничего говорить им не стали.
Наконец, нас повели в опочивальни. Меня с Иваном в одну, Василия с Еленой в другую. Пока нас вели, народ шутил и довольно откровенно, давая молодому мужу наставления, как обходиться на брачном ложе с молодой женой. Перед тем как закрыть за нами дверь нашей комнаты с брачным ложем, Ивану сунули в руки большое серебряное блюдо с едой. Тут было и мясо, и курица, каша какая-то, ещё что-то, яблоки с грушами, хлеб и кувшин с морсом. В опочивальне горели свечи. Всё было красиво. Брачная постель застелена. Я облегчённо выдохнула, прошла и села на постель. Смотрела на мужа. Ваня продолжал стоять возле закрытой двери, держал блюдо и смотрел жадным взором на меня. Господи, так и гляди, сейчас набросится.
— Ванечка, что застыл? Иди сюда. Блюдо с едой поставь аккуратно. Не бросай.
Он поставил его на небольшой стол, на котором стояли свечи. Опять продолжал смотреть на меня.
— Ваня, давай сначала покушаем. А то я голодная. А потом всё остальное. Не бойся, у нас ещё вся ночь впереди. Для начала сними с меня сапожки. — Приподняла ноги, задрав подолы венчальной рубашки, сарафана, юбок и нижней рубашки до колен. Иван судорожно сглотнул, глядя на мои обнажённые ноги.
— Саш, но это ты должна с меня сапоги снять. — Я опустила ноги вниз, одёрнула многочисленные подолы.
— Ванечка, ты ничего не перепутал?
— Что я перепутал?
— Кто с кого снимает обувь, милый?
— Жена с мужа. Показывая тем самым, что покорна ему. Так нашими предками заповедовано.
— Плохо заповедовано. У нас другое заповедовано. Хочешь познать жену свою, раздень её. Ублажи, говори ей ласковые слова. Или ты хочешь сказать, раз женился, то можно и не спрашивать жену свою, подол задрал и оприходовал и плевать на всё?
 
— Но жена не может отказать мужу своему в том, чтобы он удовлетворил силу мужскую в ней.
— Поверь, Ванечка, ещё как может. Ты забыл на ком женился? Или ты меня ссильничать хочешь?
— Ни хочу я тебя силой брать. Ты чего, Сашенька?
— Тогда в чём дело, дорогой муж мой? — Опять подняла ноги, задрав подолы. Да ещё требовательно поболтала ногами. Иван подошёл, опустился на одно колено. Взял сначала одну мою ногу. Погладил её и стащил сапожок. Потом сделал тоже самое со второй ножкой. — Ну вот видишь, любый мой. Ничего же не случилось? Небо на землю не упало. Ты честь свою не замарал. И всё так же остался моим любимым и желанным мужчиной. Теперь помоги мне избавится от этих одежд. А то я запарилась уже в них.
Иван стал помогать. С упоением стаскивал с меня наряды и отбрасывал их в сторону. При этом успевал погладить по ногам, до самой моей попы, по животу, по груди, нежно её сжимая в своих больших ладонях. В итоге, я осталась в одной нательной рубашке. Иван хотел уже и её стащить, во вкус парень вошёл, но я его остановила.
— Погоди, милый. Не всё сразу.
— Саш, ну ты чего?
— Давай ты разденешься, мы поедим с тобой, а потом любовь до потолка. Хорошо? Ты забыл, что жена твоя голодная, как стая волчиц?
Начали раздевать его. Слава богу у него не было столько тряпья. Стащила с него богато расшитый кафтан. Сапоги он снял сам. Зато штаны с него стащила уже я. Как и свадебную рубаху. Вообще, по традиции свадебную рубаху жениху вышивает невеста, говоря при этом молитвы или заговоры на каждый узор. Таким образом, невеста зашифровывала в каждом таком узоре, вышивке своё послание, желая любимому любви, благополучия и здоровья. Но из меня та ещё вышивальщица. Так что рубаху ему вышивали или вышивала другая. Хотя, наверное, мне тоже придётся осваивать эту профессию. Не всё же мне мечом махать. А ему тоже приятно будет надеть рубаху, к которой я приложила свои руки. М-да тяжкая наша доля женская. Где мечом махать, где мужа на себе тащить, где вышивать, да кормить любимого. Это я молчу ещё про то, что детей рожать ему.
Ваня остался в одних нижних портках. Босиком и голый по пояс. Я быстро сервировала как могла стол. Мы с ним поели. Оба шутили, смеялись. Но я видела в каком он возбуждении. Ладно, не надо так долго мужчину своего мучить. Встала на нашем ложе в полный рост. Сняла через голову нательную рубашку. Потом лифчик. Отбросила всё в сторону. Стояла перед ним поводила бедрами. Он положил свои ладони мне на бёдра.
— Саш, а что это у тебя за одёжка? — Спросил он, глядя на мои трусики.
— Это элемент женской нижней одежды, Ванечка. Снимай их. Только осторожно, не порви. Они мне ещё пригодятся.
Иван осторожно стащил их мне до колен. Дальше я сняла сама, отбросив их так же в сторону. Вновь выпрямилась перед ним. Он не выдержал, впился поцелуем мне в живот. Я гладила его по голове.
— Саша ложись, хватит меня мучить. — Прохрипел он.
— Нет, Ванечка. Это ты ложись на спину. Давай, не капризничай, мальчик мой. Поверь тебе будет очень хорошо.
Иван послушался. Скинул портки и лёг на спину. Его естество было напряжено до невозможности. Залезла на мужа. Потёрлась о его грудь своей грудью, а лоном о его ствол. Ваня застонал. Ухватился за мои ягодицы, попытался, буквально натянуть меня на своё естество, но я воспротивилась.
— Ванечка, успокойся. Просто лежи. — Он отпустил меня. Стала целовать его грудь, потом живот, спускаясь всё ниже. Наконец его нефритовый стрежень, взяла в руки, нежно поласкала пальчиками. Облизала головку и засунула в рот. Надо супруга ублажить по полной. А то он такой напряжённый. Того и гляди его разорвёт…
Мужа хватило не на долго. Чуть не захлебнулась. Когда он закончил изливаться. Выпустила его изо рта. Погладила ласково и поцеловала. Потом выпрямилась. Подобралась к его лицу. Его грудь ходила ходуном.
— Саша! — Он смотрел на меня шокированными и в тоже время счастливыми глазами.