Александра (СИ)
— Царевна, может и меня так же палкой?
— Тебя за что, Ванечка? — Он усмехнулся.
— А чтобы и меня своими ручками так обиходила. А то Богдашка сейчас загордиться, шельма. Как же, сама царевна, сначала палкой приголубила, а потом лечила. Думаю год повязку снимать не будет.
Фрося с Дарёнкой захихикали. Я же засмеялась.
— Не надо этого, Иван Фёдорович. Будь всегда здоров. Хорошо?
— Эх. Но раз ты велишь, придётся быть здоровым и завидовать Богдашке.
После этого, выпроводив всех из операционной, сняла с Дарёнки повязку. Осмотрела шов. Отёк стал у неё спадать. Увиденное мне понравилось. Принесла своё зеркальце, дала женщине посмотреться в него. Разница моего шва с остатком рубца была разительной.
— Вот видишь, Дарёна? Красота твоя вернётся к тебе, пусть не вся, но того, что было уже не будет. А там и ногу тебе подправим. А сейчас давай новую повязку наложим с мазью. Пусть заживает.
Наложила ей новую повязку. Ничего, дай срок, всё сделаем. Дарёна была довольная. Вон как у неё глаза заблестели, когда смотрела на себя в зеркальце.
Яна догнать Вяземским не удалось. Он успел оторваться от погони и проскочить границу с Литвой. А туда соваться бояре Вяземские не рискнули, после прошлого раза. Не оправились ещё. Я не забивала себе этим голову. Стала тренироваться с луком. Как-то Елена задала мне вопрос, как я буду доставлять взрывчатку врагу, чтобы гарантированно обеспечить массой неприятных последствий для них и без последствий для себя? Кидать шашки? Так близко не подойдёшь, чай и у врагов стрелы есть. Но я только усмехнулась. Я уже знала, как доставлять до недругов боеголовку. Раз пушек у нас нет, зато есть луки и стрелы. За наконечником стрелы, крепила груз, по весу одинаковый с динамитными шашками. После чего стреляла. Всё же вес влиял на полёт стрелы. Стреляла сама и заставляла стрелять свой спецназ. Мне не надо было, чтобы они научились попадать в монету с расстояния в сотню метров. Этого не требовалось, но попасть в толпу или в ворота, или в бойницу на башне должны были.
После операции по спасению молодой матери с новорождённой, спустя два дня, пошла к Елене в её мастерскую, проверить, как там дела идут с изготовлением оружия массового поражения. Но дверь оказалась на засове. Не поняла. Обошла сарай. Залезла через небольшое окошко, благо оно не было закрыто ставнями. Только занавеска была. В сарае никого не было из работников Елены. Зато были слышны охи и вздохи. Твою душу! Тихо подкралась. В небольшом закутке, где у Ленки был стол с разными причиндалами для научного поиска, на широкой лавке лежал Василий, без рубахи и со спущенными портами. На него взобралась Ленка. И уже без штанов, точнее без шаровар татарских, которые мы с ней носили. Вот коза драная!
— Развлекаемся, да, детишки? — Ласково спросила их, подходя со спины. В руках у меня была палка. Ленка замерла на парне. Даже вздрогнула. Медленно обернулась.
— Саня⁈ — Тихо выдохнула она. На лице появилась целая гамма разных эмоций, от страха, до недовольства и досады.
— Ты его там не зажала? — Опять спросила ласковым голосом, поигрывая палкой в руках.
— Сашенька, ты что меня сейчас бить будешь? — Она начала бледнеть.
— Конечно буду. Я тебя предупреждала, коза такая? Ты что совсем рехнулась? Мало, что опозорила нас, так ещё и Ваську подставила. Ты что думаешь, всё так просто? Я тебя предупреждала? Предупреждала. Ему же башку снесут, как пить дать, если в Москве про такое непотребство узнают. Ибо невместно простому боярину на царскую дочь зарится, а тем более так. Соскочила с него быстрее, дрянь такая! — Заметила, как Василий сжимал Ленкины голые бедра своими ладонями. — Отпусти её! — Зашипела разъярённой коброй. Когда Елена стала спрыгивать с мужчины, огрела её по голому заду палкой. Не сильно, но чувствительно. Она даже взвизгнула. Стояла держалась за задницу. Хорошо рубашку не сняла, та распрямилась до колен, прикрывая её прелести.
— Саша! — Закричала она.
— Заткнись, дура! — Посмотрела на Василия. Он так растерялся, что его заклинило. Взглянула на его возбуждённое естество. М-да не плохой у него прибор. Теперь понятно, чего Елена так слюни распустила. — Чего застыл, Васька? Срам мне тут свой показываешь? Или мне его тебе палкой перетянуть? — Василий инстинктивно закрыл своё хозяйство руками.
— Не надо его туда бить, Саша! — завопила Елена и кинулась на выручку своему суженому, встала между нами, закрывая Вяземского-младшего. Тот соскочил с лавки, быстро подтянул свои портки. Завязал тесёмки, глядя на меня испуганно.
— Уйди, Елена! Ну? Или мне тебя всё же отходить палкой? Штаны надень. Курица! — Я была вне себя. Совсем мозгов нет. Переклинило её на парне и хоть кол ей на голове теши. Убрала её в сторону. Ленка схватила шаровары и стала надевать. Я смотрела на молодого боярина.
— Царевна Александра Вячеславовна, виноват я, прости меня и сестру свою. — Он опустился на колени. — Люба она мне, больше жизни люба. И я ей люб. Знаю, грех это, без венчания блудом занялись. Но я готов хоть сейчас под венец её вести. Смилуйся над нами.
Ленка нацепив штаны тоже подбежав, бухнулась на колени рядом с Василием.
— Саш, пожалуйста, поговори с родителями Васеньки.
Смотрела на обоих. Не всё так плохо. Вообще удивлена, что из Москвы до сих пор никого не прислали. Но пришлют, это как пить дать. И могут нас с Ленкой законопатить куда-нибудь и замуж выдать, исходя их государственных интересов. Поэтому надо всё быстро обстряпать. А венчаную жену просто так у мужа уже не заберёшь. Тут церковь может на дыбы встать. Даже Иван Грозный, позже не забирал мужних жён от мужей, хотя и заставлял их заниматься блудом со своими ближниками. Но наигравшись, возвращал женщин их мужьям. Посмотрела на Василия.
— Ты понимаешь, что я не могу оставить такое непотребство без наказания? — Он кивнул мне. — Ложись на лавку.
— Что ты хочешь делать, Саша? — Тут же подхватилась с колен Елена.
— А ты догадайся с трёх раз. И вообще, убежала отсюда. В терем иди! Бегом. И меня там жди! Ну? — угрожающе замахнулась на неё. Елена развернулась и открыв дверь, выскочила на улицу. Василия отходила палкой по голой спине. Он мужественно терпел. Не произнёс ни звука. Потом встал, когда я закончила. Поклонился мне в пояс.
— Спасибо тебе, царевна Александра Вячеславовна, за науку. Прости меня.
— Рубаху надевай и пошли к родителям твоим. Понял за что била тебя?
— За то, что без благословения родительского и церкви, деву на блуд сподвиг.
— Молодец, соображаешь. Но не только за это. А чтобы помнил, кто Елена такая. Она не дворовая девка, которой подол задрал и сделал свои дела. Помни, как она досталась тебе. Это чтобы ты потом по другим девкам да бабам не побежал.
— Да как можно то, от такой жены по другим идти? — Удивлённо спросил Василий надевая рубаху и подпоясываясь.
— Можно, поверь. Ещё как сволочи бегают. Кобельё блудливое. И ещё Вася, узнаю, что Елену обижаешь, убью.
— Клянусь, вот тебе истинный крест, Александра Вячеславовна, руки на неё не поднимаю. Худого слова про неё не скажу. Всю жизнь любить буду сестру твою, богом данную.
— Запомни эти слова, Василий, боярин Вяземский. Ты их сам сказал, без принуждения. А слово не воробей, вылетело, не поймаешь, да назад не вернёшь. Оделся? Пошли.
Когда подошли к терему, увидела на подворье Ивана. Он смотрел на нас с Василием вопросительно.
— Иван, Елена в тереме? Не видел её?
— Видел. Прибежала вся в слезах. В горнице заперлась.
— Хорошо. Пусть там посидит. Где батюшка ваш?
— Так у себя с дядькой Евсеем.
Я посмотрела на Василия.
— Пойдём, Василий, к родителю твоему. А ты Иван, матушку свою позови туда. Разговор будет серьёзный.
— Чего Васька натворил? — Тревожно спросил Иван.
— Да натворил уж, что ни словом сказать, ни пером описать. Да не один он натворил делов. Пойдёмте что ли, братья Вяземские.
Прошли в терем, на мужскую половину. Там в одной из светлиц сидели за столом сам Вяземский-старший и его побратим, дядька Евсей, что-то обсуждали, разложив перед сбой нарисованную карту, как я поняла. Пока шли, Иван отправил за своей матерью какую-то девчушку. Когда мы, постучавшись, зашли, Фёдор Гордеевич сложил карту. Посмотрел на нас вопросительно.