Александра (СИ)
— Веди меня.
Мы вышли. Возле шатра располагалась охрана. Солдаты Корпуса и мои трое палатинов — Айно, Богдан и Никифор.
— Богдан, коня мне.
Он привёл. Я вскочила в седло. Князь Воротынский тоже. Мои палатины так же вскочили в сёдла. Воротынский посмотрел на моих парней.
— Они едут со мной. Больше никто. — Воротынский кивнул. Мы поскакали на север от лагеря. Заехали в лес. Там стоял воинский лагерь. Хорошо укрытый. Нас встретили воины охранения. Узнали князя и меня.
— Они со мной. — Сказала я, указав на палатинов.
Проехали в центр.
— Князь, сколько с Василием воинов?
— Две тысячи.
— Удивительно, две тысячи конных, а их никто не обнаружил.
— Скорее всего обнаружили, но посчитали частью твоего войска, Матушка.
Возле шатра я спрыгнула с коня. Охрана меня пропустила. Остальные остались на улице. Великий Князь обернулся, когда я зашла. Некоторое время мы стояли так и смотрели друг на друга.
— Саша.
— Вася. — Я кинулась к нему. Обхватила за шею и прижалась губами к его губам. Поцелуй был долгий. Он тоже меня обнимал. — Ты как здесь? Что ты делаешь, Василий?
— Тебя хотел увидеть. Особенно после твоего письма. Места себе не находил.
— Со мной всё хорошо.
— Я вижу. Воевать опять собралась, непоседа?
— Собралась, Василий. Иначе никак. Я корону Ливонии никому не отдам.
— Я это уже понял. Чувствую всю жизнь мне ждать тебя придётся. И детям тоже матушку свою ждать. Ты ведь не успокоишься?
— Успокоюсь, когда лезть ко мне перестанут. Василий, ты не должен быть здесь. Москва официально не участвует в этой сваре. Не надо, прошу тебя.
— Я знаю. Я уеду перед рассветом. — Он смотрел на меня. Я улыбнулась.
— Тогда не будем терять просто так драгоценное время. — Расстегнула мундир. Сбросила его. Василий помог снять с меня кольчугу. А потом и всё остальное. А я помогала раздевать его. А после было ложе любви. Откуда только силы брались, что у меня, что у него. И сколько раз я ощущала его плоть в себе. Мы старались не стонать сильно. Всё же шатёр. Я накрывала его губы, когда он взбирался на самый пик блаженства. А он в свою очередь своими губами гасил мой сладостный стон. Позже, когда лежали уже в изнеможении, я на его груди, а он гладил меня по волосам, переходил на спину, между лопаток. Вёл ладонью по моей коже и заканчивал на моих ягодицах, потом начинал всё сначала. Мы молчали. Все слова были сказаны. Но я всё же решилась. Он должен знать.
— Вася, я хочу тебе кое-что сказать.
— Что, Саша?
— Я не праздна.
Он напрягся, потом взял моё лицо в свои широкие ладони и поднял его. Вглядывался в мои глаза.
— Что ты сказала?
— Беременная я. И почему-то уверена, что будет мальчик. У тебя будет сын, Василий. Наследник.
Он отпустил моё лицо и сцепив свои руки на моей спине прижал меня к себе. Некоторое время мы молчали. Потом он спросил:
— Саша, ты уверена?
— В том, что я беременна? Конечно уверена. Тем более, опыт в этом деле у меня уже есть.
— И что мне с тобой делать, королева Комнина-Нибелунг? Взять тебя сейчас и увезти, не слушая тебя в Москву⁈
— Не надо, Василий. Я должна быть здесь. И ты прекрасно это понимаешь.
— А если что с дитём случиться? А если тебя ранят или не дай бог убьют?
— Не ранят и не убьют. Я же не полезу в кровавую бойню. А если что, меня охрана сама увезёт куда подальше. Ничего с малышом не будет. Срок ещё маленький. Всё будет хорошо. Сначала хорошо проучу Грифичей. Потом Пястов и Литву с Польшей заставлю заплатить мне. Польша деньгами, а Литва землями.
— Как землями?
— А так. Заберу север Литвы. Чтобы не повадно было ходить ко мне без приглашения.
— Саша, Литва сильна. Они на тебя все свои силы бросят.
— Не бросят. Думаешь я зря людей на Дон отправила.
— Подожди, так ты хочешь, чтобы они напали на Литву с юга?
— Конечно.
— Но их мало. Твои калмаки эти. Их всего семь тысяч. Хорошо, пусть ты усилила их полевой артиллерией своей. Но их всё равно мало.
— К ним присоединятся казаки. Это порядка трёх, трёх с половиной тысяч.
— Ты думаешь крымчаки будут сидеть спокойно?
— Не будут. Они тоже пойдёт на Литву. Ширины с Мансурами принесли мне клятву верности, на Коране.
— Ой смотри, Саша, обманут они. Как пить дать, обманут.
— Не обманут. Им это не выгодно. Ширины и Мансуры понимают, что против того катка, который накатывается на них с Востока им без меня не выстоять. А Ширин не дурак, да Мансуры тоже далеко не глупые. Так что пойдут в набег на Литву. И, возможно, ещё и Польшу зацепят. Тем более, им добыча нужна. А ходить на Русь я им запретила. Теперь у них только два пути за ясырём бегать, это либо Кавказ, либо Литва с Польшей.
— Рисковое, Саша, дело ты затеяла. Не спокойно мне.
— Я слышала такое выражение, кто не рискует, тот не выигрывает. — Про шампанское говорить не стала, так как Василий не понял бы…
Перед самым расцветом, мы оба оделись. Василий помог мне надеть кольчугу. Я ему помогла.
— Ну вот, Сашенька. Не дал я тебе отдохнуть.
— Ничего страшного. Зато я такой заряд сил и бодрости получила, что меня на долго хватит. — Тихо засмеялась я, уткнувшись ему в грудь. Он погладил меня по голове. Поцеловал в макушку.
Его охрана в две тысяч ратников уже свернула лагерь. Все были готовы выдвигаться.
— Вась, а шатёр, разве сворачивать не будут?
— А я тебе его оставлю.
— У меня же есть.
— Ещё один будет. Специально для тебя вёз, мало ли. — Он улыбнулся. Вскочил на коня. Держалась за его стремя.
— Я люблю тебя. — Сказала ему, глядя с низу в верх.
— Я тоже тебя. Больше жизни, Сашенька…
Стояла и смотрела в след коннице, пока она не скрылась за стволами деревьев. Шатер свернули люди князя Воротынского и принесли в мой уже лагерь.
Солнце показалось из-за горизонта. Моя армия занимала позиции, вставая каждый на своё место, согласна плана. Три мортиры были поставлены на рельсы. Заряжены, осталось только выставить трубку взрывателя и можно стрелять. Готова была и остальная моя артиллерия. Ровными рядами стояли пешие — стрелки, пикинеры, мечники, лучники и арбалетчики. Такими же стройными рядами на своих местах стояли эскадроны тяжёлой и легкой конницы. Барабаны пока молчали. На другом конце поля, выстраивались польско-литовские войска. К нам подъехал гонец, сказал что-то граф маршалу. Это был его человек.
— Ваше Величество. Артиллерия Грифичей заняла свои позиции. Можно начинать, пока они не ожидают.
— Согласна. — Посмотрела на Айно. — Пусти одну дымную стрелу. — Айно кивнул, взял приготовленную для этого стрелу с паклей, пропитанной смолой. Поджёг от факела с пустил стрелу в верх. Это был сигнал для Васильчикова. Поляки с литвинами только ещё строились, как моя артиллерия открыла беглый огонь шрапнельными снарядами. Молчали только три моих мортиры. Они ждали своего часа…
9 часов спустя…
Ехала по полю битвы в окружении охраны. Рядом со мной ехал на коне и граф маршал. Георг фон Фрундсберг был где-то среди батальонов пехоты. Иван командовал артиллерией. Герцог ускакал со своими рыцарями, когда кавалерия начала атаку на левый фланг противника, опрокинув его. В этот момент с тыла по польско-литовским войсками ударил пятитысячный отряд князя Воротынского. Разгром был чудовищный.
Ехала смотрела на поле. Господи, сколько мёртвых, раненых и искалеченных. Сколько убитых лошадей. Горы трупов. Стоял смрад от пролитой крови, которой пропиталась вся земля, внутренностей, сгоревшим порохом. Слышны были стоны умирающих, просьбы о помощи. По полю уже во всю сновали трофейные и санитарные команды. Раненых противников добивали, своих сносили к госпитальным палаткам, где уже во всю трудились мои медики. Я тоже сейчас впрягусь спасать своих солдат. До чужих мне дела нет. К нам направлялась группа рыцарей. Мы остановились. Это был Вильгельм, герцог баварский. Его доспех был посечёт, но молодой мужчина на это не обращал внимания. Он вёз в руке штандарт Грифичей и был счастлив. Подъехал. Я покачала головой.