Александра (СИ)

— Всё хорошо, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо! Только, бл…ь, кобыла сдохла и дом сгорел.
Коза такая, я не знаю каким титаническим усилием воли мне удалось сдержаться и выслушать всё до конца. После чего, мы с Еленой опять выполнили головой и правыми кистями рук поощряющие маркиза па! Маркиз и пара-тройка его дворян усиленно мели шляпами землю. Надо бы почаще их приглашать, чтобы поработали за дворников на подворье.
Маркизёныш очнулся ближе к обеду. М-да, забористое зелье у Дарёнки. Жила бы в наше время, озолотилась бы у наркош. Но самое главное, у него крышу не унесло. Он ничего не помнил, спрашивал — где он и что с ним? Сначала родовитый дядюшка объяснил ему, потом, через толмача, и я объяснила ему, что делать резкие движения ему сейчас не рекомендуется, как минимум неделю. А там посмотрим. Старший маркиз ещё что-то наплёл ему про меня и Елену. Елены правда рядом не было, она уже во всю химичила в своём сарае. Младший маркиз фон Клаузиц впечатлился. Это я поняла по тому, как она на меня смотрел. Да чтоб его. Поняла, что около меня появился ещё один воздыхатель. Мало мне Ванюши. Но этот хотя бы свой, так сказать родной. А вот имперца мне совсем не надо и даром.
Елена усиленно делала мыло на продажу. Я занималась собой, стрельбой из лука, тренировками, чтением своей литературы и своим пациентом фон Клаузицем.
Через два дня в Псков ушёл обоз на торг. С обозом ушёл и караван князей Стародубских, а сними и маркиз со своей свитой. Ему нужно было в Москву, как и Стародубским. С его племянником у нас остались четверо немцев. Так же в Псков с обозом ушла и Елена. Мне не хотелось её отпускать одну. Но она надеялась прикупить там стеклянной посуды, для своего химпроизводства. Так же в Псков ушёл старший Вяземский и его сын Василий, который от Елены вообще не отходил и на всех, особенно на имперцев, кто старался оказаться возле младшей царевны, смотрел очень даже не ласково. Конечно же, с самим боярином ушёл и серьёзный отряд боевых холопов, как тогда назывались воины бояр, которых они сами рекрутировали, обучали и вооружали, создавая так называемое поместное войско. Со мной остался Иван, конечно же, сама боярыня с младшим выводком, серьёзный гарнизон крепости. В Псков Вяземские повезли изделия своего хозяйства. Вообще все, как крестьянские, так, тем более, и боярские хозяйства являлись самодостаточными. Тут производилось практически всё. От продовольствия до одежды и оружия. Работали ткацкие ручные станки, пряли пряжу, ткали полотно. Ковалось оружие и предметы повседневного спроса. Шилась обувь, одежда. Производилась гончарная продукция. С этого платился налог или по другому подать в боярскую казну. Вяземские, как я говорила, был княжеский род. Но сейчас они больше величали себя боярами. Они были довольно знатными и относили себя к Рюриковичам, боковой ветви. Из разговоров с Иваном я поняла, что кроме этих земель, довольно обширных в их владении, было ещё большое подворье с мощным теремом и в самой Москве, а так же жалованные им земли Иваном Третьим где-то в районе Тулы. В начале 16 века Тула была чуть ли не пограничным городом. Южнее начинались так называемые земли Дикого поля. Но те земли необходимо было обустраивать.
Молодого маркиза я не оставляла без внимания. Он, как и все остальные смотрел на меня с благоговением. Смешно было на него смотреть. Он же был голый полностью. Только одеяло. Я приходила, осматривала его. Я видела, как ему было стыдно, когда я занималась им, трогала его тушку, распеленав от бинтов. Было небольшое покраснение на внешнем шве. Но это ничего. Дарёна теперь жила в тереме. Она ни с кем не общалась, кроме меня. Всех остальных сторонилась. А после операции, смотрела на меня как-то странно, но при этом восторженно. Молодая женщина готовила мне разные мази, растворы и настои. Дарёна вообще очень хорошо разбиралась в травах. Молодого маркиза звали Карл. Я его звала ласково Карлуша.
— Ну что, Карлуша, давай посмотрим твой животик. — Говорила я ему, приходя в горницу, где он лежал. Юноша краснел. Смотрел на меня умоляюще и… У него начиналась эрекция. Глядя на его возбуждённое естество, улыбалась.
 
— Молодец, раз так реагируешь на девушку, значит всё у тебя хорошо. — Рядом со мной был толмач, который переводил мои слова. При этом старался не засмеяться. Но взглянув на меня, моментально бледнел. Так как, мой взгляд обещал ему плетей на конюшне. Один раз парень не выдержал. Я как обычно пришла его проведать. Ощупала его живот. Дарёна под моим приглядом смазала ему шов мазью, которую готовила специально, для лучшего заживления. Когда я хотела уходить, Карл схватил меня за руку.
— Ваше Высочество, принцесса, пожалуйста не уходите.
Я посмотрела на его руку, которой он держал мою. Взгляд мой, я постаралась, был тяжёлым.
— Маркиз, руку мою отпусти. — От резко отцепился. — В следующий раз, если ещё попытаешься меня схватить, я тебе твою руку сломаю. Опять придётся тебя лечить. Не смей прикасаться ко мне.
— Простите, Ваше Высочество. Простите меня. Я не хотел Вас оскорбить. — Толмач успевал только переводить. Маркиз побледнел.
— Хорошо. Что Вы маркиз хотите?
— Пожалуйста, зовите меня просто Карл.
— Хорошо. Карл, что Вы хотите?
— Просто, побудьте ещё немного со мной.
Я улыбнулась. Боже мой, мальчик влюбился, какой кошмар. Я побыла с ним. Мы с маркизом мило поговорили. Он начал включать куртуазность. Это было модно при европейских дворах. Я его слушала, благосклонно склонив голову. Мы поговорили на разные темы. В том числе, на темы куртуазной любви и поэзии. Обалдеть. Никогда за собой такой лажи не замечала. Саша, ну ты даёшь стране угля! Я ему даже читала стихи. Правда не знаю, как толмач справился. Но это было не главное. Главное началось позже. Так как толмач был местным, он инфу слил Ивану. Это я поняла позже. Утром, как обычно выскочила из терема для утренней пробежки и махания шестом. Ваня был мрачен. Но ничего мне не говорил. Пробежались, постучали палками. Получила опять по заду шестом, причём больнее, чем прежде. Стояла тёрла рукой свою пятую точку. Смотрела на него непонимающе. Ваня тоже молчал и был немногословен. Только яростно сопел.
— Ваня, ты чего злой с утра такой? — Спросила его.
— Я не злой.
— Перестань, я же вижу. Что-то случилось?
— Ничего не случилось, царевна. Прости, что ударил тебя.
— Да нормально всё. Только ты как-то совсем жёстко. У меня всё там горит огнем. Будет синяк.
— Прости за это, Александра. — Сначала не поняла до конца. Чего-то не хватало, но Ваня молчал. В глаза старался не смотреть. Только позже поняла, он не назвал меня, как обычно по отчеству.
Когда вернулись на подворье, заметила какие он злые взгляды бросал на то крыло терема, где лежал юный маркиз.
Конечно, я видела, что Ваня очень сильно ревнует. Но, я ведь не его невеста. И даже не возлюбленная. Я не давала ему обещания любить. Хотя, если честно признать, то он нравился мне. Как он смотрел на меня! Восторженно-благоговенно. Господи, я не икона какая-то. На третий день, как ушел обоз бояр Вяземских во Псков, на боярское подворье прибежала женщина. Вся в слезах. Просила воинов позвать боярыню. Упала на колени. Я как раз закончила очередную тренировку с Иваном. Взглянув на женщину, пожала плечами. Мало ли что у них тут. Побежала в баню, где меня ждала уже Фрося. Я сполоснулась. Вытерлась насухо и вышла. Женщину воины гнали.
— Не досуг боярыне с тобой говорить. Ещё чего не хватало. — Воин в кольчуге и с мечом стал подталкивать женщину на выход.
— Прошу вас. — Она умоляла. — У вас лекарка. Помогите.
— Ты что, белены объелась? Не лекарка она, царевна! — Рявкнул воин и толкнул женщину так, что она упала.
— Отойди. — Тихо, сказала ему. Женщина лежала на земле и плакала. — Встань. — Скомандовала ей. Она поднялась. Смотрела на меня затравлено. — Говори, что случилось. Я та лекарка.
Она опять упала на колени, сложила руки в молитвенном жесте.
— Спаси, матушка боярыня мужа моего.