Александра (СИ)
— Саша, сестра моя во Христе. — Она протянула ко мне руку. Я села рядом на её постель. Взяла её за руку.
— Соломония, как же так? Ты же должна была рожать позже?
— На всё воля Господа нашего. Обещай мне, что станешь для моей дочери матерью.
— Соломония, не говори так.
— Нет, Саша. Я знаю, и ты знаешь, что я ухожу. Я всё-таки родила дитё. Я не пустоцвет, как шептались бояре.
— Наплевать на бояр. Пусть шепчутся, только молча, а то языки могут потерять вместе с головами.
— Обещай мне. Обещай, Александра.
— Обещаю.
— Благодарю тебя и благослови меня. Мне страшно.
Я обняла её. Слёзы бежали у меня по щекам. Вот Соломония замерла. Её глаза оставались открытыми, но из них уже уходила жизнь. Такая молодая, могла бы ещё жить и жить. Я завыла, как раненая волчица. Боярыни боялись подойти к постели, пока я там сидела. Мне на голову положил руку духовник Княгини.
— Царевна, Великая Княгиня покинула сей суетный мир. Дай мне провести обряд отпевания. Дай облегчить ей путь к Создателю. Теперь он поводырь её и более никто…
Глава 25
Не на троне — на Её руке,
Левой ручкой обнимая шею,
Взор во взор, щекой припав к щеке,
Неотступно требует… Немею…
Нет ни сил, ни слов на языке…
Собранный в зверином напряженьи
Львенок-Сфинкс к плечу её прирос,
К Ней прильнул и замер без движенья
Весь — порыв и воля, и вопрос.
А Она в тревоге и в печали
Через зыбь грядущего глядит
В мировые рдеющие дали,
Где престол пожарами повит…
Максимилиан Волошин
Март 1514 года. Москва.
Сидела на лавочке в Великокняжеских покоях. У меня на коленях устроилась маленькая княжна. Ей ещё не было и года, и она пока ещё не ходила, переступая неуверенно своими ножками, но уже ползала и сидела. Малышка сидела в кольце моих рук и сосала соску-пустышку. Да-да, именно соску-пустышку. Соску сделала Елена из сока одуванчиков. Смогла она в прошлом году получить его. Не так много, как хотелось, но всё же. Из сока сотворила каучук. А уже из каучука и сделала соску. Из берёзы умелец сделал по моему указанию что-то типа ромашки. По середине просверлил дырку. Отполировал. Вот в это отверстие и просунули, закрепив соску. Маленькая княжна сосала пустышку, держалась за мои руки и смотрела на моего сына, на Вячеслава. Сынок стоял около меня и недовольно смотрел на девочку. Даже брови нахмурил. Совсем как его отец, мой покойный муж Иван.
— Славушка, ты чего так на Дашеньку смотришь? — Сын явно меня ревновал к малышке. Я улыбнулась. Маленький боярич ещё больше насупился. — Тоже на руки хочешь?
Слава взглянул на меня недовольно и отрицательно покачал головой.
— Я содат! У меня сабя есть. Мне деда дав. Как дам ей сабей своей.
— Конечно, ты солдат. И да, у тебя есть сабля. Но разве можно девочку бить? Тем более, она младше тебя. Ай-яй-яй, боярин Вячеслав Иванович. Наверное, в кадеты тебя не возьмут.
— Почему?
— Ты хочешь Дашеньку обидеть, больно ей сделать. А разве кадеты так делают? Нет. Они, наоборот, девочек защищают. И не только девочек. Они всю русскую землю защищают, как и другие русские воины. — Я замолчала, с улыбкой глядя на сына. Слава продолжал смотреть на меня. Вот упрямый какой мальчишка. Не знаю в кого он такой уродился⁈ Он даже не плачет, когда ему больно. Только зубы стиснет крепче и смотрит из-под бровей насупившись. Сын перевёл взгляд с моего лица на Дарью. Она, глядя на моего сына, прижалась к моей груди спиной. Выпрямилась, сосать перестала, но соску изо рта не выпускала. Некоторое время дети смотрели друг на друга пристально. Потом сын кивнул мне головой.
— Хоосо. Я не буду бить её сабей.
— Вот, сына, уже лучше.
— Она всё вемя сидит у тебя на уцках.
— Она маленькая. Ходить ещё не умеет.
— А у Даши нет мамы?
— Нет. Вот я ей маму и заменила. Разве ты против, Славушка? — Сын опустил голову. — Подойди ко мне. — Но Вячеслав упрямо стоял на месте. — Сынок, подойди ко мне. — Ещё раз попросила его. Он подошёл, но на меня не смотрел, опустив глаза к полу. Придерживая Дашу одной рукой, второй обняла сына и прижала его к себе. — Я очень тебя люблю, сынок. — Поцеловала его в русую макушку. Он тоже меня обнял и ткнулся губами мне в щеку.
— Я тебя тоже убу. — Слава не выговаривал почему-то букву л и р. Но это возрастное. Пройдёт, хотя я с ним занималась, ибо на самотёк такое оставлять нельзя. Дарья, видя, как мы с Вячеславом обнимаемся, заёрзала у меня на коленях. Развернулась в пол оборота и прижалась ко мне, тоже обнимая.
— И тебя солнышко моё люблю. Обоих я вас люблю, детки мои.
Дарья выпустила соску изо рта, она повисла у неё на тесёмочке и зевнула.
— Ну вот, красавица моя, спать пора. Ибо режим, дети, это наше всё.
— Я не буду! — Вячеслав моментально отбежал от меня, вывернувшись из моей руки, которой я его обнимала. — Содаты не спят.
— Солдаты ещё как спят, Вячеслав Иванович. Есть даже такое выражение, солдат спит, служба идёт. Ты же хочешь стать кадетом?
— Хочу.
— Ну вот видишь. А кадеты живут по уставу и по внутреннему распорядку Корпуса. Если по распорядку отбой, значит отбой. Ложишься и спишь. Сыграла труба «подъём», значит вскакиваешь и бежишь на зарядку. Понятно, боярич Вяземский? — Вячеслав опять набычился и смотрел на меня упрямо. Я встала, держа Дарью. Она обняла меня ручками за шею. — Итак, кадет Вяземский? Ты кадет или нет? Если нет, тогда можешь идти. Пусть тобой няньки занимаются. — Направилась в детскую. Оглянулась. Слава, опустив голову, пошёл за мной. В детской я раздела Дарью и уложила её в кроватку. Задёрнула шторы на окне. Стала покачивать кроватку.
Баю-баюшки-баю,
Не ложися на краю.
Придет серенький волчок
И ухватит за бочок.
И потащит во лесок
Под ракитовый кусток.
Ты к нам, волчик, не ходи,
Нашу Дашу не буди.
Вячеслав, тем временем, молча разделся и залез в свою кровать, которая здесь тоже стояла. Сын лёг на бочок и смотрел на меня. Я кивнула ему, улыбаясь. Потом посмотрела на Дашеньку. Девочка сосала соску и смотрела на меня своими большими темно-карими глазами. Я вновь тихо запела:
Закрывай принцесса глазки,
Баю-баю, ангел мой.
Верь, когда-нибудь из сказки
Принц придет и за тобой.
Золоченая карета
Повезет тебя к мечте —
К встрече с утренним рассветом,
К ясной утренней звезде.
Оживают в старых книжках
Трубодуры, короли,
Вечно что-нибудь мальчишки
Ищут на краю земли.
И по свету принцы бродят
По селеньям и лесам,
И любовь свою находят,
Так как верят в чудеса.
Дети постепенно уснули. Я тихо, на цыпочках вышла из детской и прикрыла дверь. В коридоре стояли двое вооружённых стражников из личной охраны Великого Князя. Я посмотрела на них, прижала палец к губам. Они оба кивнули мне. Тут же находились мамки и няньки, как таких называли. Им я покачала отрицательно головой.
— Дети спят. Пусть спят. Идите в покои. Ждите там. Ты, — я указала на совсем молодую девушку, чью-то боярскую дочь, — зайди в комнату, только тихо и побудь с ними. Как проснуться, пусть их покормят.
— А ты, матушка-царевна? — Спросила меня старшая над всем этим кагалом, боярыня Морозова, Агафья Гордеевна, сестра моей свекрови. Это я полгода назад, сменила весь бывший придворный штат Соломонии. Набрала новых, от греха подальше. И старшей попросила стать именно Агафью Гордеевну, сестру моей свекрови. Она была вдова, имела троих детей, уже взрослых. Два сына и дочь. Дочь была замужем за служивым дворянином. Агафья, не смотря на то, что имелись и свои внуки, с радостью согласилась быть в Кремле при дочери Великого Князя. А заодно присматривала и за Вячеславом и за Андреем, Ленкиным сыном, когда я их привозила в Кремль. Сегодня со мной поехал только Вячеслав. Теперь я фактически жила на два дома. И с маленькой Дашей, дочерью Василия надо было быть и с сыном у Вяземских. А ещё Корпус был на мне, пушки. Ну ладно с пушками и ружьями мне очень помогал Пётр Фрязин и Борис. Они изготавливали их, дорабатывали. Испытывали. Хорошо свекровь мне помогала. Все хозяйство Корпуса было на ней. Я даже для неё учредила отдельный чин — главный интендант Корпуса. У меня здесь, в Кремле, был свой рабочий кабинет. Василий мне выделил комнату. Я заказала стол у столяров, стулья, полки и шкаф. Кроме этого, в Кремле у меня имелась и спальная, где я иногда ночевала, если допоздна работала с документами или занималась Дашенькой.