Александра (СИ)
— Борис, остужай пушку. — Крикнула ему. Всё верно из-за быстрой скорострельной стрельбы ствол пушки быстро нагревался. Очень надеялась, что дядька Евсей тоже знает об этом. Пушки второй линии редутов тоже периодически остужали, накрывая их мокрой материей, смоченной в уксусе. Он лучше всего понижает температуру.
— Княже, лучников ко второй линии редутов. Пусть бьют навесом, так сказать по площадям, через первую линию.
Князь отдал повеление. В редутах первой линии пешие мечники руссов и ландскнехты, которым посчастливилось прорваться не только живыми, но целыми, начались рукопашные схватки. Наёмники пытались достать русских пиками и алебардами. Русичи прикрывались щитами, рубили ландскнехтов мечами и топорами, кололи сулицами. Ярость схватки нарастала. Вот орудие одного из редутов первой линии выстрелило практически в упор картечью в лезущую на укрепление толпу солдат Георга. Так как расстояние было маленьким и картечь не успела разлететься широко, она прорубила узкий коридор в атакующих.
— Давайте мальчики мои, держитесь. — Тихо, сама себе говорила я. Всё же у моих пушечных расчётов был последний довод, вернее последний аргумент. Перед боем я лично, каждому старшему расчёта выдала по пять динамитных шашек. Как ими пользоваться, кадеты знали. Тем более, ничего сложного там нет. Поджигай фитиль и бросай, после чего закрывай уши и прячься за какое-нибудь укрытие. И вот перед центральным редутом, где старшим расчёта был молодой князь Васильчиков, земля встала дыбом, разметав тела ландскнехтов. По ушам ударил грохот взрыва. Территория перед редутом условно очистилась. Кроме убитых и раненых там никого из боеспособных наёмников не осталось. И тут же раздался выстрел картечью в тех, кто был дальше и уцелел при взрыве.
Солдаты Георга пытались прорваться между редутами. Но их вновь встретили книппелями. Потом добавили ещё и картечью. Но штурм редутов не ослабевал. К нам приближалось ещё две баталии. Я смотрела на идеально ровные квадраты пикинеров.
— Борис! Отставить шрапнель. Заряжай бомбы. Первый выстрел по левой баталии. Вертикальная наводка три. Горизонтальная два в лево. У бомб трубка на удар.
— Готово! — Расчёт замер. Один из кадетов держал пальник — палку с железными щипцами на конце, для вкладывания фитиля, которым при пальбе из пушек поджигали порох в затравке, то есть в запале, сквозной округлой скважине в конце казенной части орудия.
— Огонь! — Кадет ткнул пальником в затравочное отверстие. Грохнуло. «Единорог» плюнул огнем и дымом. Ядро по дуге улетело к баталии и попало точно в середину идеально ровных рядов квадрата. Земля содрогнулась, вздыбившись взрывом, ломая и отбрасывая пикинеров от эпицентра подрыва. Баталия развалилась. Многие из оставшихся в живых, кто остался стоять на ногах, кто стоял на коленях, трясли головами, сбросив металлические шлемы или береты с перьями, открывали рты, закрыв ладонями уши. У кого контузия была легче, а у кого тяжелее. Видны были солдаты, совершенно потерявшиеся в пространстве, не соображающие куда идти, где они и что они? Но мы уже внимания на них не обращали. Боевой расчёт сделал быстро перезарядку. Рычаг затвора на себя, отделили зарядную камору, убрали. Засунули в ствол ядро. На место убранной каморы поставили уже заряженную. Рычаг от себя, готово!
— Вертикальная наводка два. Горизонтальная четыре! — Кадет крутил рукоять наводки. Замер.
— Готово!
— Огонь. — Грохнуло. Вновь пушка плюнула огнём и дымом. Ядро ушло по дуге и врезалось в квадрат пехоты ближе к левой стороне. Взрыв. Баталия начала разваливаться. Солдаты, кто не пострадал — разбегаться. На смену им шло ещё баталии. А позади них разгон для атаки стала делать рыцарская конница.
— Ну вот, князь и рыцари пошли в ход. — Усмехнулась я, показывая Воротынскому на Ливонскую конницу. — Реликт ушедшего века. Сейчас их приласкаем. Не всех ещё истребили, оказывается. Борис, вертикальная наводка 500, горизонтальная по центру. Шрапнельным снарядом. Бегло, два выстрела.
— Готово!
— Огонь!
Рыцарская конница только начала движение, как над первыми рядами разорвался шрапнельный снаряд. Падали с ржанием кони, поражённые картечинами. Валились с оставшихся не пораненными лошадей рыцари, убитые или раненные такими же картечинами от разорвавшегося в воздухе снаряда.
Конница сначала замедлилась, но потом всё же двинулась дальше, набирая разбег, как второй снаряд разорвался в воздухе, прямо над центром рыцарского клина, убивая и калеча людей и лошадей…
— Вертикальная наводка пять, трубка четыреста.
— Готово!
— Огонь!
Выстрел, грохот, огонь и вонючий дым. Хорошо дул юго-восточный ветерок и облака порохового дыма сносило сразу от орудий на северо-запад. Третий снаряд разорвался над рыцарской конницей. Опять падающие на скаку кони, люди летящие кубарем, ломающие себе руки, ноги, шеи.
— Вертикальная наводка четыре. Трубка триста.
— Готово!
— Огонь!
Выстрел. Орудие поддаётся назад. Но станины лафета не дают ему.
— Вертикальная наводка четыре. Трубка двести.
— Готово!
— Огонь!..
Остатки рыцарской конницы при подходе к первой линии обороны, получили два картечных выстрела с двух ближайших к ним редутов.
Интенсивность стрельбы в тылу замедлялась. Дядька Евсей сумел отбиться и поумерил пыл ландскнехтов, заставив их начать отступление. Я посмотрела на князя.
— Иван Михайлович, теперь твоя очередь. Бери командование в свои руки. — Крикнула Борису. — Отработайте двумя бомбами по двум наступающим баталиям. И добавите им по одному шрапнельному снаряду.
Князь Воротынский дал сигнал латной коннице, которую успели вывести из окружения начать атаку на отряд наёмников, зашедших нам в тыл и теперь откатывающихся от наших редутов. Я улыбалась. Молодец князь. Скопировал тактику французов в битве при Кастийон-ла-Батай, о которой я ему рассказала и даже набросала схему битвы. Началось избиение тех, кто нам зашёл в тыл. Настоящая бойня. Организовать нормальное сопротивление они уже не могли. Были дезорганизованы. Их командир убит. Те же кто наступал нам в лоб ещё шевелились. Бои шли возле каждого редута первой линии. И до сих пор существовала угроза прорыва ко второй линии. Между редутами первой линии было навалено множество трупов. В основном фрагментарных, разорванных в клочья тел.
Когда день стал клонится к вечеру, Воротынский нанёс удар по основным силам имперцев. С двух сторон. С левого фланга ударила латная конница. С правого легкая кавалерия и пешие мечники. А центр мы продолжали перемалывать пушками. Ландскнехты побежали.
— Князь, — обратилась я к Воротынскому. — Повели, чтобы нашли фон Фрундсберга. Он мне нужен живым.
Разгром был полным. К тому времени, как опустилась ночь, с войском капитана Георга фон Фрундсберга было покончено. Вся артиллерия с пороховым запасом и железными ядрами досталась нам. Кроме того, была захвачена войсковая казна с 10 тысячами серебряных немецких талеров. Я уже молчу про доспехи и о оружие, коих стало скапливаться целые груды, куда трофейные команды стаскивали всё новые и новые трофеи. И ко мне принесли самого капитана. Он был тяжело ранен. Левая рука размочалена картечью по локоть в труху. Перебита картечиной кость лодыжки левой ноги. Он потерял много крови и был без сознания.
— Нет, засранец, ты у меня так просто не сбежишь. Я тебе не дам! — Проговорила, глядя в его бледное лицо. — Кладите на операционный стол. Посмотрела на Дарёнку. В поход она пошла сама. Напросилась. Хотя у неё стоял уже на ноге аппарат Илизарова. Но она ловко передвигалась и говорила, что не чувствует боли и дискомфорта. Георга раздели донага. На лицо положили тряпку с эфиром. Это чтобы он не пришёл в себя во время операции. Руку я ему ампутировала по локоть. С ногой пришлось повозится, но справилась. Вычистив осколки кости из раны и наложив шину, жёстко зафиксировав кости и саму ногу. Конечно, к моменту оперирования капитана наёмников, я уже во всю оказывала медицинскую помощь нашим раненым. На немцев и ливонцев мне было глубоко наплевать. Свои дороже. Раненых сортировали по степени ранений. Тяжёлых сразу тащили в операционную. Раненым со средней тяжестью повреждений и лёгким оказывали помощь мои кадеты и пара привезённых из Москвы лекарей. К полуночи я еле стояла на ногах.