Александра (СИ)
— Вот скажи мне, откуда ты такая на мою голову взялась?
— Господь так захотел, Василий. — Ответила ему. Или дьявол, подумала при этом, но вслух говорить не стала. — На всё воля божья.
— Всё, иди, Александра. Я думать буду. — Попрощавшись, вышла из Великокняжеских апартаментов. Меня проводили до крыльца Грановитой палаты. Там меня ждал десяток боярина Вяземского. Но домой я сразу не поехала. Направилась к пушкарским избам. Мне нужно было поговорить с Петром Фрязиным и Васюком.
Обоих нашла там, где они и должны были быть. Пётр как раз осматривал новый «единорог», который освободили от литейных форм.
— День добрый, Пётр. — Поздоровалась с ним.
— Добрый, царевна Александра. — Он с достоинством поклонился мне. Остальные мастера тоже, только ниже, чем Фрязин. Но я на это внимания не обращала.
— Ещё один отлили?
— Да. Сейчас руку набили, так, что льём их уже быстро. Металла только стало не хватать. Меди мало и олова. Бронзу то делать.
— Лафет готов под пушку?
— Готов. Лафетов у нас больше, чем самих пушек. А умно придумано, царевна. Как ты говоришь, стандарт? Интересное слово.
— Стандарт. То есть, изделия все делаются одинаковыми. По единым размерам. Поэтому и лафеты не надо делать индивидуально, разные, под каждую пушку. И ядра, что к одной подходят, что к другой. А то это не дело было, под каждую пушку своё ядро лить. А так быстрее и дешевле. И качество не страдает. Сам то как? Согласен?
— Согласен, царевна. И государь довольный. Что насчёт Тулы? Ты говорила там избы пушкарские строить будем?
— Не избы, Пётр, а мануфактуру.
— Что это такое?
— Производство. Будем использовать силу воды, что вращать колесо будет. А от него и разные механизмы. Те же мехи, молот. Много чего. Хотела ехать туда на днях, место присмотреть, да распоряжения дать на строительство. Строить надо будет сразу из камня или кирпича. А не из дерева. Да только не получается. Придётся немного отложить. На западном порубежье появились наёмники. В Ливонии. Много. Тысяч 15. У них капитаном некий Георг фон Фрундсберг. Слышал о таком?
— Слышал. Сам не видел его, но мои родственники мне писали. Настоящий мясник. Много людей его наёмники в Италии положили. Это очень плохо, принцесса.
— Вот и поеду туда, знакомится с этим Георгом. Тем более, он тоже хочет со мной увидеться.
— Принцесса Александра, сам фон Фрундсберг ничего делать не будет по собственной воле. За ним стоит император Максимилиан.
— Я знаю. Дядюшка Макс, как мы его с сестрой называли. — Фрязин уставился на меня во все глаза. Я только усмехнулась. — Говорят, что этот Георг самый результативный у него капитан. Так ли это?
— Я точно не знаю. Но судя по тому, что он творил в Италии и на юге Франции, когда разгромил несколько больших отрядов французского короля, скорее всего да, результативный. Странное определение, но его смысл я понял, результативный!
— Поэтому, сейчас все шрапнельные снаряды, что изготовлены, на юг не отправлять. И порох, уже заряды картузные.
— Значит, принцесса, ты идёшь туда, на границу с Ливонией?
— Хочу туда идти. Но Государь пока не дал разрешения.
— Если пойдёшь, то я хотел бы с тобой пойти.
— Со мной? Почему, Пётр?
— Трубки в шрапнельных снарядах новые. Мы, конечно опробовали их. Они хорошо работают, лучше прежних, но всё же. Мне на месте виднее будет.
— Хорошо. А Государь тебя отпустит? Ведь ты один из ведущих мастеров пушкарского дела.
— Я смогу его убедить.
Пять моих «единорогов» находились на территории кадетского корпуса. Их использовали на учениях. Кадеты отрабатывали на полигоне технику быстрой перезарядки, наведения и стрельбы. Что характерно, на полигон за городской чертой, они бегали строем. Заодно, им это была и физическая нагрузка.
Когда вернулась домой, меня там ждали гости. Джованно с каким-то молодым итальянцем. Как только карета заехала на боярское подворье и мне открыли дверь, увидела своего знакомца. Он церемониально склонился.
— Джованно! — Я искренне обрадовалась ему. Даже не смотря на то, что он был представителем папы и, как минимум на 200 процентов, его шпионом.
— Ваше Высочество. Я рад видеть Вас в добром здравии. До меня дошла новость о том, что Вы благополучно разрешились от бремени, произведя на свет божий наследника своему супругу⁈
— Всё верно, Джованно.
Рядом с итальянцами стоял мой муж. Он усмехнулся. Потом посмотрел на меня вопросительно.
— Позже, Ванечка, поговорим. Гости накормлены, напоены?
— Нет, Саша. Они только что приехали. Буквально перед тобой.
— Очень хорошо. Мы же хлебосольные хозяева?
— Конечно. Гость в дом, бог в дом.
Из терема вышла Евпраксия Гордеевна. Она недовольно смотрела на итальянцев. Подошла к ней.
— Матушка, нужно гостей принять. Попотчевать.
— Еретиков-папистов? Саша, не надо бы. Что Великий Государь скажет и митрополит?
— Всё будет хорошо. Василий уже предупредил меня, что они прибыли. Это Джованно, ты же помнишь его по порубежью?
— Помню. Чего не помнить этого чернявого⁈ Глаза у него бесовские. Так и смотрит везде, высматривает.
— Так служба у него такая. Высматривать и докладывать самому папе.
— Самому папе? Тогда на кой он нам тут сдался?
— Так надо, матушка. Ибо это дело государевой важности. Поверь.
— Ну если только государевой. Тогда оно конечно. — Маман моментально преобразилась. На её лице появилось приветливое и чуть ли не влюблённое в обоих итальянцев выражение.
— Милости просим, гости дорогие. Сейчас стол накроем. — Посмотрела на меня. — А пока, может гости в баньку сходят? От греха подальше.
— На баню навряд ли они согласятся, но руки вымыть это да. Хотя Джованно в бане парился, пока жил у нас в крепости. Но не будем их напрягать.
Обратила внимание на соплеменника Джованно. Это был мужчина лет 30. У него были длинные усы. Одет довольно просто. Он заворожённо смотрел на меня.
— Джованно, не представишь мне своего спутника?
— Ах да, принцесса, прости. Это тот, кого ты хотела видеть. Джироламо Фракасторо!
— Правда⁈ — Я даже не ожидала такого подарка. Как, впрочем, и сам Джироламо, так как не мог понять, откуда византийская принцесса знает его? О чём он меня и спросил уже за столом.
— Джироламо. Мы ведь с Еленой не всю жизнь прожили на Руси и в своё время много путешествовали и жили в Европе. Скажите Джироламо, как Вы относитесь к такой науке, как оптика?
— Неожиданный вопрос, Ваше Высочество. — Фракасторо чувствовал себя не в своей тарелке сидя за одним столом с именитыми боярами, дворянином Джованно и принцессой. В Италии его и близко не подпустили бы к такой компании. А тут за одним столом сидит.
— Что в нём неожиданного?
— Я хорошо отношусь к оптике. Сейчас начались опыты с линзами, которые так преломляют свет, что оптически они приближают объект наблюдения к наблюдателю.
— Я в курсе. Иными словами, линзы увеличивают изображение? — Задала я вопрос.
— Совершенно верно.
— А теперь подумайте, как медик, чем могут помочь линзы в деле лечения человека?
Он замолчал. Машинально что-то ел, но при этом мыслями был, где-то далеко-далеко! Потом взглянул на меня.
— Я думаю, что можно сделать такое приспособление, в которое можно увидеть предметы, которые простой наш глаз увидеть не в состоянии, настолько эти предметы малы.
— И как создать такое приспособление? — Опять ему вопрос. — Как добиться большего увеличения, Фракасторо?
— Я не знаю. Но… — Он на некоторое время замолчал. Потом взглянул на меня. — Я думал об этом. Мне кажется нужно скомбинировать две линзы так, чтобы добиться большего увеличения.
— Правильно. А если скомбинировать три линзы? Или четыре? Первая увеличивает нужный объект, вторая увеличивает изображение, полученное от первой линзы. Третья, увеличивает изображение, полученное со второй линзы и так далее. Это я так в общих чертах обрисовала.
— Но зачем такое сильное увеличение?