Побег на Памир (СИ)

— Ты же знаешь, что нет. Если бы была, взяли бы меня на эту работу? Я думаю, он скорее пытался добраться до крупного города. В сельской жизни он не смыслит ничего, а в городе все же возможностей найти работу больше.
— Наверное. Так или иначе, полицейские подсадили его в один из автобусов, и он добрался до Бахарака. А здесь вообще, как в анекдоте. На ночь остановился на какой-то полянке, на ночлег, а утром помог, какой-то женщине вытащить упирающуюся козу, из дома. Та и пригласила его на чай. В итоге вышло так, что она взяла над ним опеку. Впрочем, знаешь. Меня удивило не это.
— А, что же?
— Представляешь. Приехали мы на завод, ну туда куда я следовал. Кстати пикап, на котором мы ехали, принадлежит твоему сыну! Он сказал, что купил его совсем недавно за восемь сотен долларов. Сам заработал и купил. Но и это еще не самое главное. Приехали на завод там один сторож, все уже разбежались по домам. Так сторож говорил с ним не как с мальчишкой. Ведь, всего-то восемнадцать лет твоему сыну, а как со взрослым мужчиной. При этом первым поздоровался с ним, и вообще вел себя очень уважительно по отношению к нему. То же самое произошло и харчевне, которая принадлежит брату его опекунши. Но любой мужчина, что входил в нее, и видел твоего сына, первым старался с ним поздороваться. И я бы не сказал, что от Руслана исходило какое-то чванства, или что-то еще. Он со всеми разговаривал почтительно, но все же очень чувствовалось, что его здесь действительно уважают. А еще ему дали прозвище.
— Прозвище?
— Ты, наверное, не помнишь об этом обычае. В Афганистане, помимо имени данном родителями иногда дают еще и прозвище. Если конечно человек его заслуживает. У нас тоже было что-то похожее, потому само собой исчезло.
— Ну да, что-то слышал. Вроде того, как к имени добавляют Усто — учитель, или Ходжа — для тех кто совершил хадж в Мекку.
— Можно сказать и так. Но прозвище обычно дают зрелому человеку, уже показавшему себя. В восемнадцать лет, да даже в двадцать заработать себе признание людей очень сложно, разве что кто-то назовет парня сопляком, футболистом, или отметит его рост. Но это все, скорее детские забавы, перешедшие во взрослую жизнь. А чтобы получить настоящее второе имя от людей, это надо постараться. Так вот твоего сына наградили прозвищем — Джахид, что означает работяга, работник от бога и тому подобное. Это очень хорошее имя, поверь. И это заметно во всем. Где ты видел, чтобы молодой человек, смог подойти к зрелому мужчине и обратиться с каким-то вопросом. Ну здесь-то в Узбекистане обычаи несколько позабыли, хотя в глубинке, об этом еще помнят.
Любого такого, там сочтут наглым и не станут иметь с ним никакого дела. Подобное возможно только среди равных. Вот заработаешь авторитет, тогда пожалуйста, а пока ты никто и звать тебя никак. Так вот, что я тебе скажу. Твой сын этот авторитет заработал. Перед отъездом он назвал мне свой адрес, и еще сказал, что если что можно спросить о том, где он живет у любого встречного в Бахараке. Знаешь, после того, что я увидел, я в этом твердо уверен!
 Глава 20 
20
— Это все конечно хорошо, но что же теперь делать?
— Руслан, приглашает тебя к себе. Ты ведь знаешь, что за самовольный переход границы, ему светит как минимум пять лет лишения свободы. А если вспомнят, что он еще и жил там все это время… Одним словом, его возвращение не желательно. Он сам так сказал. А вот если ты переедешь к нему…
— И как ты себе это представляешь? Ты уверен, что меня отпустят? Тем более после стольких лет работы в нашей конторе.
— Нет, конечно. Но кто сказал, что все это нужно сделать официально?
— Как?
— Ну, например, в запломбированном кузове. Ты ведь знаешь, как попасть и выбраться из него, не нарушив пломбу. Вот и я знаю. И если, например, мне подвернется оказия в Афганистан, то вполне смогу помочь тебе в этом. Есть еще один вариант, предложенный твоим сыном. Думаю, если ты решишься на это, то мы обсудим с тобой все возможные пути и остановимся на самом реальном.
 
— А тебе какая выгода от того?
— А разве мы не друзья? Почему обязательно искать выгоду во всем? Помощь другу, лучшее вознаграждение. Разве не так учили нас родители?
— Все верно. Но ведь и там, за границей нужны деньги, какие-то документы в конце концов, чтобы меня не отловил первый же полицейский. Да даже знание языка!
— О последнем можешь даже не задумываться. Весь север Афганистана, говорит на узбекском, таджикском, туркменском языках. Поэтому объясниться и понять любые слова проблем не возникнет. Уж если твой сын сумел там устроить свою жизнь, думаю сможешь и ты. К тому же, Руслан, предусмотрел и это.
— В смысле?
Алишер достал из кармана конверт и протянул другу.
— Что это? — Удивленно спросил Назар, разворачивая лист бумаги, с записями на арабике и собственной, хотя и довольно старой фотографией. К листу удостоверению был приложен небольшой листочек с переводом того что было написано в удостоверении.
— Это твои документы. В Афганистане, эта бумага заменяет внутренний паспорт. Твой сын постарался. Правда выписал его на имя Назира Назари, объяснив это тем, что в стране переделали его фамилию из Назарова на Назари, по местным обычаям, а удостоверение выписано тебе, как на его отца. Соответственно и твоя и его фамилии одинаковые. Он сейчас прозывается как Арслан Джахид Назари. Там в конверте еще две сотни афгани, их вполне хватит чтобы добраться до места.
— До места это куда?
— Запоминай. Провинция Бадахшан. Город Бахарак, улица Биродарлик 69. Руслан решил, что не все можно доверить бумаги, и потому предложил просто запомнить адрес. Он очень предусмотрителен. Но даже если ты забудешь адрес, то по словам твоего сына, можешь обратиться в Бахараке к любому встреченному тобой мужчине и тебе объяснят где можно его найти. И честно говоря, уверен, что именно так и будет.
Назар, задумчива сложил все бумаги в конверт, а конверт во внутренний карман легкой куртки и несколько отстраненно произнес.
— Я должен подумать, надо всем этим. — Потом поднялся с лавочки и добавил. — Благодарю, за добрые вести, друг! Но сейчас мне хотелось бы побыть одному.
— Я понимаю, тебя. — Воскликнул Алишер, и друзья распрощались, отправившись, каждый в свою сторону.
Полученные вести, внесли разлад в состояние этого человека. С одной стороны, все это очень обрадовало его. Ведь сын оказался жив, хотя и находился на почти недостижимом расстоянии от него. С другой добавило в его жизнь огромные проблемы. Как бы то ни было, он всей душой желал оказаться возле своего сына, а сделать это было практически невозможно. То есть, невозможно официально, а за свою долгую жизнь, Назар, привык не очень-то доверяться людям. Даже сейчас, вроде бы все нормально, и Алишер, старый и казалось проверенный товарищ, но что-то грызло его в душе, заставляя искать другие пути для достижения этой цели.
Не то, чтобы он не доверял ему, а просто думал о том, что если что-то пойдет не так, и того же Алишера прижмут к стене, что возьмет верх? Дружба, или семья. И как бы то ни было, склонялся к тому, что друг выберет именно благополучие своей семьи. Дружба дружбой, а если будет светить большой срок за пособничество… все же благополучие семьи много важнее. С другой стороны, нужно было еще как-то отблагодарить друга, хотя бы за привезенную весть. Одно это стоило очень дорого. Ведь до этого дня Назар, фактически не жил, и потихоньку сходил с ума от потери родных. Ладно жена. То, что она продолжала пить, даже после произошедшего тогда скандала, он знал и так. Доложили «добрые люди». Более того, те же самые «добрые», или какие-то другие, доложили о пьянстве жены в первый отдел, и его не трогали только потому, что его супруга, тихо спивалась в одиночестве, не выходя из дома. То есть, не мозоля глаза окружающим. В другом случае, выводы были совершенно иными.
Поэтому, Назар, хоть и любил свою жену, но ее смерть воспринял, как нечто должное, которое рано или поздно все равно бы произошло. Но вот гибель сына, буквально потрясла его. То, что произошло в лагере, Назар, воспринял как само собой разумеющееся. Он и сам бы не стал терпеть все эти обиды и издевательства и поступил бы, наверное, точно так же. Поэтому в этом, он не видел за сыном никакой вины, а даже в какой-то степени испытывал гордость за единственно правильный поступок, продолжателя своего славного рода. Поход сына в горы, тоже был вполне естественным. Наверняка, сын должен был позаботиться заранее о чем-то подобном, и сделать тайник с деньгами и документами, чтобы после воспользоваться всем этим. И поход в горы, говорил о том, что сын предполагал, что после убийства пионервожатого, его будут искать. И в первую очередь в близлежащих поселках. А перевалил через горы, можно выйти в соседнюю республику и спокойно там затеряться. Да даже, если там его отправят в детский приют, то в нем он не будет никому известен, и сможет прожить следующие два года, без особенных проблем. Или скажем, поступить в какое-то ПТУ, где имеется общежитие. При наличии денег и документов, вполне сможет обеспечить себя и жильем, и профессией. А то, что у него были документы, он ничуть не сомневался. Еще когда он только пришел в себя, и заведенное на сына дело находилось в стадии следствия, следователь пытался узнать у него, в курсе ли он того, что перед самой отправкой в Интернат, у сына исчезли все документы. Сейчас он был уверен в том, что это была именно сделанная Русланом закладка, на непредвиденный случай. Наверняка в ней имелись и деньги. Да и то золото, что имелось в доме, тогда тоже исчезло. Что-что, а полковник милиции ни за что не стал бы его присваивать, чревато это…