Эпицентр

Ну а затем была погрузка в двухдвигательный биплан, короткая тряска, отрыв от земли. Посмотрев в иллюминатор, я невольно сглотнул, что не укрылось от назначенного мне второго номера.
– Первый прыжок? – спросил веснушчатый парень.
– Шестой, – сказал я, взяв себя в руки, и заработал взгляд, полный искреннего уважения. Пожалуй что, и незаслуженного.
Но собрался и, когда биплан набрал нужную высоту, двинулся вслед за десантниками к распахнувшемуся боковому люку без сомнений и колебаний. Ну – почти. В самом конце, наверное, я слегка замешкался и в свободное падение отправился посредством ощутимого тычка в спину.
Выбрасывали нас с полукилометра без принудительного раскрытия парашюта, и на миг накатила паника, но тут же опомнился, выровнялся и рванул шнур. Почти сразу ощутимо дёрнуло, а падение замедлилось. Запрокинул голову, надо мной – стропы и белый круг раскрывшегося купола. Порядок.
Тогда посмотрел вниз и успокоился окончательно. Выбросили нас посреди степи, сколько хватало взгляда – кругом ни единого деревца. Но расслабляться не стоило: из-за пулемёта меня перекосило и начало понемногу сносить в сторону. Хотя, допускаю, так мог сказываться лёгкий боковой ветер. Натянув одну из строп, я всё снижение пытался совладать с горизонтальным смещением, а там и до приземления дошло. Поросшая травой степь побежала, всё ускоряясь и ускоряясь, и я слегка подогнул ноги, не без труда поборов желание задействовать сверхспособности для управления кинетической энергией – просто побоялся, что начнёт крутить и запутаюсь в стропах.
Справился и так, даже не упал, только немного пробежался, прежде чем сумел совладать с парашютом и заставил его опасть на землю. Дальше сгрёб купол и заковылял с ним к месту общего сбора, а оттуда в компании десантников побежал по направлению к городу.
И вот что могу сказать – тащить за спиной ранец с тремя дисками было куда сподручней, нежели нести сам пулемёт. Эти десять километров чуть ли не полусотней показались. Ещё и солнцепёк!
Но добежал как-то, отстрелялся. С учебных бросков гранат отпросился, да ещё очень удачно доехал до авточасти на попутном грузовике, но и так в столовую заскочить не успел, что расстроило до крайности; очень уж хотелось есть. Увы, подошло время выезда, и ничего с этим поделать было нельзя. Напился воды из-под крана, наполнил фляжку и отправился к мотоциклу, не забыв перед тем получить путевой лист у начальника дежурной смены. Единственное – уже забрав Фому и Тимура, притормозил на одном из перекрёстков и накупил у лотошника беляшей и пирожков с картошкой и морковью. Это хоть как-то примирило с пропуском обеда.
Пулемётчик последовал моему примеру, а когда Тимур насмешливо фыркнул, наставил на него указательный палец.
– А вот не надо этого! У нас жён нет, никто бутербродов на дежурство не сделает!
– Так женись!
– Ну уж точно не бутербродов ради!
Прямо на улице мы перекус устраивать не стали и выехали из города, расположились там на обочине.
– Сегодня у нас свободное патрулирование участка трассы от Кордона и до Новинска, – сообщил мне Фома. – Заодно по второстепенным дорогам проедемся, но жёсткой привязки по времени нет, сами себе хозяева.
– Просто туда-обратно ездить? – уточнил я, наскоро проглядывая путевой лист, ознакомиться с содержимым которого прежде не было времени.
– Просто даже мухи не родятся, – усмехнулся Тимур. – Это за Кордон штатским ходу нет, а тут кто только ни шастает. У студентов документы проверить – настоящая морока. Они же все с гонором, права свои знают!
Пулемётчик кивнул.
– Я проверяю, ты с Тимуром меня страхуешь. От мотоцикла не отходи. И вот что: если кто из нас о пыли обмолвится – значит, дело нечисто. Тогда будь начеку. И сам имей в виду.
– Ясно, – кивнул я. – Буду. – И тут же уточнил: – Слушайте, а почему у нас такая зона ответственности ограниченная? Мы, по сути, только западное направление прикрываем, а остальные как же?
– А что остальные? – усмехнулся Тимур. – С юга и востока – степь, она с воздуха прекрасно просматривается.
 
– Контрольно-следовая полоса ещё и заставы, – поддакнул Фома. – И там для всех, кроме нас, территория закрытая, аналитики энергетический фон контролируют и нарушителей на дальних подступах выявляют. Вот с зелёным клином – сложнее. Егеря оттуда не вылазят.
– Из тайги, что ли?
– Именно. С двадцатого по тридцатый румб она до десятого витка Эпицентра доходит.
Заморив червяка, мы выехали на дорогу и покатили к Новинску. Перед тем снайпер какое-то время кривился и морщился, но всё же мысленно дотянулся до городской комендатуры и установил ментальную связь с диспетчером, поэтому автомашины – и встречные и попутные, какие получалось догнать и обогнать, – мы не тормозили. Просто осуществляли, как выразился Фома, визуальный осмотр и сверку регистрационных номеров с имеющимися заявками на проезд по закрытой территории. К моему немалому удивлению, помимо институтских автомобилей и служебного транспорта корпуса попадались на дороге и грузовики частных компаний, а ближе к городу начали встречаться телеги и подводы. И вот их уже приходилось досматривать со всем тщанием.
Проходила проверка неизменно по одной и той же схеме. Нагоняя очередной образчик гужевого транспорта, Фома Коромысло принимался свистеть в здоровенный медный свисток и размахивать красным флажком, а я, как и было велено, вплотную не подъезжал и останавливался метрах в десяти – пятнадцати. Дальше младший сержант шёл проверять документы и осматривать груз, а Тимур прикрывал его, мне же в отличие от снайпера взять оружие наизготовку не позволяли.
– Твоё дело – рулить, – заявил стрелок, – вот и рули. А из своей трещотки ты ещё и Фому положишь за компанию.
Я подумал-подумал и решил против заведённых порядков не протестовать, хоть на инструктаже говорили иначе. Опять же – всё это было рутиной. Обоз за обозом, подвода за подводой.
– И откуда их столько? – не сдержавшись, поинтересовался я.
– Ну а что ты хотел? – усмехнулся младший сержант. – Новинск на самообеспечение уже лет пять как переводить взялись. Хутора и деревни в основном за восьмидесятым километром, но и тут частных хозяйств хватает.
– Шастают туда-сюда, поездки не согласовывают, а ты проверяй, – с досадой ругнулся Тимур и впился зубами в яблоко, позаимствованное Фомой из последней телеги.
Меня угощением пулемётчик тоже не обделил, но вовсе не это обстоятельство побудило сделать внеурочную остановку на обочине. Просто я решил немного размяться, раз уж всё равно не было жёсткого графика движения. После марш-броска ноги ныли и подгибались, меж лопаток и вовсе ломило так, словно тащил не ручной пулемёт, а как минимум гаубицу. Нагнулся, выпрямился, постоял в ожидании, когда отступит неожиданное головокружение.
– Оп-па! Интересно девки пляшут! – озадаченно протянул Тимур, когда из-за небольшой рощицы на дорогу выехал грузовик. – Диспетчер не в курсе, кто это может быть.
– Стоим, ждём, – распорядился младший сержант и как бы невзначай расстегнул кобуру с пистолетом.
По спине пробежались колючие мурашки, и я совсем уж было собрался повторить приготовления пулемётчика, но опомнился и размеренно задышал, втянул в себя сверхсилу, начал набирать внутренний потенциал.
Оператор я или кто? Стрелять любой дурак может, да и не позволят опять оружие наизготовку взять, за руль посадят.
И точно – когда неспешно катившая в нашу сторону полуторка приблизилась, Фома коротко приказал:
– Заводи мотоцикл.
Я так и поступил, но пускаться в погоню не пришлось: водитель грузовика без промедления отреагировал на команду остановиться и прижался к обочине, отъехав от нас не больше двадцати метров. В кузове полуторки сидели голые по пояс загорелые мужички; Фома оставил кобуру в покое и спокойно потопал к автомобилю, Тимур взял винтовку и опустил её так, чтобы оружие оказалось скрыто за люлькой мотоцикла, ну и я с пустыми руками сидел, безмятежность изображая.
 
А разговор, между тем, сразу пошёл на повышенных тонах. Дядькам нисколько не хотелось выбираться из кузова и демонстрировать документы, водителю даже пришлось на них прикрикнуть. Тогда они загалдели, обступили Фому и принялись что-то выговаривать и размахивать руками. Во рту у меня моментально пересохло, словно и не съел сочное яблоко не далее минуты назад.