Дочь Темных вод

Они были преступниками, но все равно оставались людьми. Товарищами, которые будут сражаться и умрут рядом со мной сегодня ночью.
Я нашел Ату среди всей этой суматохи и рассказал ей о решении Бена.
– Он – магни, – предупредил я. – Следите за своими мыслями и чувствами, когда он рядом.
– Мне знакомы такие, – ответила она, наблюдая за парнями, которые перекладывали пушечные ядра в желоба между пушками. – Но если я хоть на мгновение засомневаюсь, то не выпущу его наверх, это ясно? Я лучше убью его, чем поставлю под угрозу мою команду.
– Это все, о чем я прошу.
Оказавшись на палубе, я посмотрел в сторону Пустоши и вознес тихую молитву: за то, чтобы с Беном все прошло благополучно и Мэри была в безопасности.
При мысли о Мэри мир вокруг померк. Иное обрушилось на меня, Пустошь загорелась огнями гистингов, превратившись в подобие звездного неба. Я мельком увидел Гарпию, небрежно балансирующую на леерах, словно акробат на канате. Подо мной, в брюхе корабля, передвигался серый огонек – Мэри.
Рядом остановилась Ольса Укнара. Я узнал ее серо-зеленое свечение. Она вглядывалась в мое лицо с рассеянным вниманием видящего, я сам не раз делал так.
– Что вы видите? – спросил я, все еще наполовину погруженный во Второй слой.
– Вижу мерцающий свет и Темные воды, лижущие твои пятки, – ответила женщина. В ее деловом тоне не было презрения, но звучали нотки беспокойства и любопытства. – Кто-то пытался усилить твои способности?
Я сунул руку в карман и сжал монету, с усилием возвращаясь в тело.
– Да. Говорят, в Мерее можно излечиться от этого.
– Надо же. – Загорелая кожа вокруг глаз устийки собралась в морщинки, ее явно заинтриговало сказанное. – Что ж, может, и так. А может, и нет. В любом случае, когда все закончится, мы с тобой должны поговорить. Я могу обучить тебя. Видеть, изгонять и призывать.
– Меня учили в академии… – начал было я, но запнулся на последнем слове. Призывать?
– Жена! – позвал через палубу Илья.
– Главное, доживи, – закончила Ольса. Ее фамильярность задевала, но в ней чувствовалось что-то очень правильное. – И я сделаю из тебя достойного видящего.
  
Сорок вторая глава
 
Гармония
 
МЭРИ
Люди Димери и Россера рассредоточились по Пустоши, пробираясь по снегу туда, где планировалось устроить засаду. Тем временем «Гарпия» проскользнула вдоль ледяного шельфа на западном побережье и укрылась за обломками огромного трехпалубного корабля.
На пиратском судне началась суматоха. Орудийные команды выстроились у пушек, стрелки заняли позиции, длинные стволы устийских винтовок заблестели в лучах Второго солнца.
– «Гарпия» останется в засаде на случай, если появится корабль Лирра и нам понадобится прикрыть отступление, – объяснил Димери, когда наша небольшая армия собралась на краю Пустоши. – Если услышите два пушечных выстрела подряд, значит, все провалилось. Отступайте на корабль и не оглядывайтесь. Он будет ждать у края ледяного шельфа, чтобы подобрать нас.
Стрелки с винтовками, закинутыми за спины, вскарабкались на деревья Пустоши. Они спрятались в кронах, устроившись на толстых ветках. Среди них я заметила Гранта. Он держался позади товарищей, уже скрывшихся в чаще.
– Я так и знал, что мой опыт в качестве разбойника обязательно пригодится. Я снова в лесу и снова готовлю засаду. – Он улыбнулся, но в глазах не было ни капли веселья.
– Для меня это первая засада, – ответила я, стараясь подхватить его легкомысленный тон. – В прошлом за меня работала репутация Абеты Боннинг.
Грант поднял голову, и его взгляд задержался на моем лице – сначала глазах, потом губах, – и мое легкомыслие улетучилось. Я и раньше замечала такие взгляды, но сейчас он смотрел слишком прямо, слишком откровенно. Сэмюэль иногда тоже так смотрел. Я не сомневалась в том, что значит этот взгляд, но прямо сейчас не могла думать ни о чем таком.
  
– У тебя теперь есть собственная репутация, – сказал Грант.
– Средней паршивости штормовичка, которой чудом удалось не сдохнуть?
– Определенно. – Он улыбнулся. – Но еще ты храбрая и упорная. И терпишь меня. Святой мне свидетель, это ли не геройство?
Я улыбнулась в ответ, но все же он заметил, насколько нерешительно я выгляжу.
– Что ж, Мэри, – откашлялся Грант и отдал мне честь. – Увидимся, когда осядет пыль.
Я кивнула, и он скрылся за деревьями. Я смотрела ему вслед еще какое-то время, испытывая одновременно недовольство, сочувствие и смятение, что не лучшим образом сказалось на желудке. Пришлось собраться с мыслями и двинуться с места.
Мама, Димери, Ольса и Илья ждали меня под лиственницей. Я в десятый раз выслушала все детали плана, после чего Ольса и Илья отправились на разведку.
Наконец появился мистер Россер с двумя матросами, и Димери отошел, чтобы дать им указания. Сэмюэль посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать. Но, в отличие от Гранта, он, казалось, полностью поглощен предстоящей схваткой.
Я тоже колебалась. С одной стороны, мне так хотелось рассказать ему, что теперь знаю правду о нем и Бенедикте, но пришлось бы признаться, что я подслушивала в трюме пару часов назад. Я хотела сказать, что считаю его хорошим человеком, и чувствовала, что эти слова имели бы для него огромное значение. Но, с другой стороны, я сама могла думать только о Лирре, засаде и том, что окажусь в опасности. Мне не хотелось чувствовать себя еще уязвимей, да и сил на то, чтобы открыться, у меня не осталось. Так что я лишь улыбнулась ему, пусть и немного грустно. Выражение его лица смягчилось, он кивнул в ответ, а затем скрылся в снегу и тенях.
Мы с мамой разожгли небольшой костер, приткнувшись на скале, где росла лиственница, и устроились поудобнее.
Деревья стонали от холодного ветра, скрипели ветки, трещали голые сучья. Поземка мела по покрытой ледяной коркой земле, и я зарылась подбородком в шарф. Я думала о стрелках в кронах деревьев, о Гранте и Россере, которые уже заняли свои места. Не удивлюсь, если половина наших пострадает не от пуль, а от обморожения.
Мама села рядом со мной и начала тихонько напевать. Ветер ослаб, и полутьма сгустилась вокруг нас. Даже гул спящих гистингов, казалось, затих. Если бы я не знала, что этот странный лес скрывает нашу маленькую армию, я бы ни за что не догадалась об этом. Присутствие матросов выдавали только следы на снегу.
Мама продолжала петь, и по мере того, как она пела, слова сами рождались во мне. Я в нерешительности сдвинула шарф вниз, облизнула обветренные губы и присоединилась.
Песня была обычной, так пели моряки Димери, чтобы скоротать время, но мама немного изменила ее: мелодия звучала мягче, нежнее, и каждое слово наполнялось скрытым смыслом. Я уловила нужный тон и подстроилась, вторя ей в гармонии.
Пока мы пели, ветер утих и пошел снег.
 
 
Сквозь шторма беззвездной ночью
 
Мы плывем в родимый край.
 
Такелаж разорван в клочья.
 
Эй, на вахте, не зевай!
 
 
С неба падали пушистые хлопья, такие густые, что я едва могла разглядеть лиственницу Тейн, возвышавшуюся над нами.
 
 
Уцелеем мы, как прежде,
 
Или смерть ждет впереди?
 
И живем одной надеждой —
 
Вновь на берег нам сойти.
 
 
Наша песня наполняла Пустошь, пока густой снег не скрыл все следы. Снегопад продолжался еще долго после того, как мы перестали петь, хлопья прилипали к одежде, вокруг нас намело несколько сугробов. Снежинки шипели, испаряясь над костром, и все, что я слышала, – это стук сердца и собственное дыхание.