Дочь Темных вод
Мне нужно было ее найти, но сначала следовало заслужить доверие Рэндальфа. Значит, нужно выжить.
– Я доставлю нас туда, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, и неопределенно улыбнулась. Потом отставила кружку и потянулась за хлебом. Рэндальф внезапно схватил меня за запястье и рывком притянул к себе. Столешница впилась в ребро, и я с трудом подавила крик.
– Не стоит смотреть на меня вот так. И держать за дурака.
Меня обдало его зловонным дыханием, смесью уксуса и рома. Пальцы капитана с обгрызенными до мяса ногтями впивались в запястье.
– Прояви хоть немного уважения. Я отвалил за тебя кучу денег и верну их, так или иначе.
– Мне больно!
Я знала, что слова прозвучали жалко, но позволила им вырваться наружу. Оставалось надеяться, что из глаз не брызнут слезы. Если бы только я не была такой напуганной и измученной… Куда подевался мой гнев? Что осталось от моей ярости? Они погибли от голода и холода на зимнем ветру.
– Я все сделаю, – поспешила я заверить капитана, с трудом переводя дыхание. – Клянусь.
Рэндальф уставился на меня, и в его сузившихся глазах мелькнула угроза.
Гистинг корабля, Джульетта, материализовалась у него за спиной. Развевающаяся юбка из щупалец, широко распахнутые глаза – она парила у иллюминатора, не издавая ни звука. Контрабандист ничего не заметил, хотя освещение в комнате изменилось и приобрело едва уловимый голубой оттенок.
– А если не получится, – начал Рэндальф, – ты будешь сама умолять меня привязать тебя к мачте, только чтобы спастись от…
Позади него гистинг указал на иллюминатор. Там, где совсем недавно, подобно далекой звезде, виднелся фонарь нашего преследователя, теперь вообще ничего не было.
Я услышала, как вдали кто-то поет, уверенно и смело, песня пробирала меня до костей. Сразу стало понятно, что это еще одна штормовичка.
Рэндальф проследил за моим взглядом и внезапно вскочил, отпустив запястье.
– Ради Святого…
Над волнами прокатился раскат грома, чуть приглушенный бортом корабля. Я замерла, звук превратился в зловещий свист.
– Да это же…
Руки Рэндальфа безвольно опустились. Он беспомощно смотрел, как гистинг исчезает в вихре призрачного света. И в этот момент каюта взорвалась.
* * *Чьи-то руки удерживали меня в вертикальном положении. В голове пульсировала боль, мысли метались между инстинктивным ужасом и полным непониманием происходящего – туманящей сознание дымкой. Последняя была куда приятнее и напоминала дым из трубки моего отца. Я выбрала дымку.
Мне плеснули водой прямо в лицо, я пошатнулась, шумно вдохнув, и вернулась в сознание. А затем меня оглушил грохот вокруг.
Я ударилась спиной обо что-то твердое. Мачта? Когда руки, державшие меня, ослабли, я осела, задыхаясь от сдавившего легкие шока. Прокашлявшись, открыла глаза и увидела толпу чужаков – их силуэты выделялись на фоне огня.
Толпа мужчин и женщин громко смеялась, они сновали по широкой палубе, сбивались в кучки и снова расходились, тащили отовсюду ящики и узлы, катили бочки. Еще я увидела пленников – они стояли на коленях, а кто-то уже валялся, весь в крови, на палубе без чувств.
В воздухе засвистела веревка, туго затянулся узел, и над моей головой закачался мужчина, безуспешно пытающийся ослабить петлю на шее. Его крик внезапно оборвался, и слышался только скрип пеньки.
Я была настолько потрясена происходящим, что даже не закричала. Уж слишком глубоко погрузилась во внутренний ужас.
Неподалеку еще один матрос Рэндальфа распластался на палубе. Я узнала его по порезам на лице из-за разбитого о голову фонаря – тот самый болван, который оставил люк открытым и чуть не позволил мне сбежать.
Над ним столпились чужаки. Темноволосый пират рассматривал следы ударов плетью на плечах матроса, бесцеремонно засовывая пальцы прямо в открытые раны, пока матрос выл от боли. Мучитель небрежно перевернул свою жертву на спину и вспорол ей живот короткой изогнутой саблей.
Я видела, как внутренности матроса вываливались наружу и кровь начала хлестать. Видела, как он забился в судорогах, а его глаза остекленели. Видела, как кишки тянулись за ним по палубе, пока чужаки тащили тело, чтобы выбросить несчастного за борт.
Покончив с матросом, пираты рассеялись по палубе. Свет отражался от лезвий абордажных сабель, мачете, стволов пистолетов и мушкетов – мешанина оружия, которое они небрежно засовывали за пояса или закидывали на плечи. Ни цвет кожи, ни выбор одежды не отражали какое-то конкретное происхождение, принадлежность к народу или государству. Нельзя было понять, с севера они или с юга, мерейцы или аэдинцы, с Мыса или из Устии.
Пираты. Это слово вернуло меня к реальности. Пошатываясь, я подалась вперед, готовая бежать, но ноги не слушались. И я споткнулась и снова упала – прямо в подставленные руки. Незнакомые силуэты окружили меня, словно стая волков.
Женщина, которая подхватила меня, прошептала на ухо: «Так хозяина не приветствуют. Стой прямо и следи за манерами, ясно?»
Она рывком поставила меня на ноги, и на этот раз я устояла. Мои похитители расступились, чтобы пропустить темноволосого мужчину среднего роста с короткой бородкой и атлетической фигурой, которую подчеркивали бриджи из оленьей кожи. Из-под распахнутого сюртука торчали рубашка и жилет, шейного платка не было, и хорошо виднелась широкая загорелая грудь. В руке он сжимал абордажную саблю, красную от крови, затем он передал ее стоявшему рядом пирату.
Именно этой саблей только что вспороли живот избитому матросу, и как только я поняла это, к горлу подступил ком. Неподалеку раздавались мерные удары капель. Я подняла глаза и увидела, что повешенный перестал дергаться. До меня донесся запах мочи и крови.
Тотчас меня вырвало. Полупереваренные бобы, рыба и хлеб оказались прямо под ногами у моих похитителей. Мужчина с саблей осторожно шагнул в сторону, ожидая, пока я успокоюсь. Я кашляла, сплевывала и давилась рыданиями, из глаз текли слезы, а волосы растрепались.
– Гистинг сбежал, капитан, – негромко сказал пират, забравший окровавленную саблю. Эти слова, пусть и не сразу, засели у меня в голове. Я же все еще сплевывала желчь и пыталась прийти в себя.
Капитан явно был недоволен. Свет костра отбрасывал тень на лицо, но я стояла так близко, что могла разглядеть его. Мужчина лет тридцати пяти, глаза цвета ртути и изящный подбородок. Его внешность нельзя было назвать красивой, скорее притягательной. В нем чувствовалась сила. Что-то похожее я ощущала рядом с гистингом Рэндальфа или в Гистовой Пустоши. Но эта сила была опасной, как сталь клинка, более приземленной и внушала ужас.
Стоило мужчине заметить, что я рассматриваю его, как он шагнул ко мне, все больше сокращая расстояние между нами.
– Ты, наконец-то.
Его голос походил на летний ветерок, разбивающий морозный воздух, я даже ощутила его теплое касание на щеках.
Так он знает меня? Невозможно. От этой мысли внутри все сжалось. Прочь отсюда! Мне нужно исчезнуть. Но куда? Я все еще была на корабле, в открытом море. А вокруг бушевало пламя…
– Где корабль Рэндальфа? – спросила я.
– Что? – Его брови слегка приподнялись. – Я тебя не расслышал.
– «Джульетта», где она?
Он оглянулся через плечо и посмотрел на огонь. Пираты расступились, и я смогла разглядеть очертания горящего корабля. Несколько человеческих тел висело на реях. Кого-то подвесили за лодыжки, кого-то за шею или связанные руки. И я не сразу осознала, что повешенные еще живы: они бились в конвульсиях и истошно кричали, поджариваясь заживо.
Сердце ушло в пятки. Я не могла радоваться гибели Рэндальфа и его команды и совершенно точно не желала им такой смерти. Слишком много жизней оборвалось в агонии у меня на глазах.
Зачем пиратам сжигать корабль? Да, он был невелик, и дыра, проделанная в нем, безусловно, снижала стоимость, но все же судно стоило приличных денег, особенно с гистингом на борту.
И наконец я поняла, что сбежал тот самый гистинг, который смотрел на меня с сочувствием. Джульетта обрела свободу через огонь, как это случалось с гистингами и раньше.