Средневековая история. Интриги королевского двора
Как?
А вот это надо серьезно обдумать.
Поместье Иртон ранее особого интереса не представляло. Ну хватал он оттуда крестьян для своих дел с работорговцами, так это пустяки. Кого волнуют эти смерды?
Даже если на него покажут, все равно будет слово против слова. А благородного не посмеют тронуть на основании слов всякого быдла.
А вот сейчас…
Надо только обстряпать это дело по-тихому. Все-таки Иртоны – свойственники короля, а Эдоард таких шуток не понимает. И умирать, если что, Клив будет долго и болезненно.
Поэтому налет на замок должен быть стремительным и молниеносным. Один удар – и все.
Лиля отдыхала после бешеной гонки, предшествовавшей отъезду Ганца Тримейна. И искренне надеялась, что покушений больше не будет. И так дел по горло.
В стекольной мастерской они с ребятами пытались получить стекло лучше качеством. Но… пока их преследовала неудача.
Да, по сравнению с местными кривыми образцами – результат был очень неплохой. Но Лиля помнила стеклянные изделия родного мира и придирчиво морщила нос. Не то! Не так! Можно лучше!
Пока подобрать оптимальный температурный режим не удавалось. Но надежда умирает последней.
Вот со швеями таких проблем не возникло. И девушки под ее чутким руководством воплощали в жизнь Идею. Именно так. С большой буквы.
Если весной придется тащиться ко двору, Лиля должна выглядеть на все сто! И не килограммов, а процентов.
Кстати, килограммы постепенно уходили в историю. И подбородков уже было только два, и фигура уже не была безобразно жирной, скорее это была фигура нормальной русской женщины – которая и коня, и в избу, если ей надо…
Пышная грудь, широкие бедра… Да Рембрандт не худее рисовал… Или это был Рубенс?
В живописи Лиля откровенно не разбиралась. И помнила только складки на талии какой-то античной красавицы. Ну и ладно! Здесь еще гей-кутюрье с их «идеальной палкой» нету. И, даст Альдонай, не будет.
А вот что будет…
Девушки по ее указаниям вывязывали ей кружевное верхнее платье.
Нижнее Лиля планировала сделать из белого шелка, который заказала барону Авермалю в письме. Верхнее же… этакая зеленая струящаяся сеть… она может быть и на пару размеров больше. Лиля на этот раз не стала плести цельное платье и предложила нечто вроде халата. Летящие кружевные рукава, длинный хвост сзади, застежка спереди под грудью – даже если она еще похудеет, а это точно случится, все равно платье будет смотреться. Ушить нижний чехол – дело минуты-двух.
Застежку Хельке брался исполнить из янтаря. А Лиля из курса химии помнила, что, если янтарь прокалить в песке или проварить в масле или меде, можно поменять его цвет. Пока заняться этим не получалось, но хотелось бы зеленый оттенок. Красный и белый она точно получит, но этого мало! Можно бы еще и прессованный янтарь попробовать получить? Но тут уж как масть пойдет. Великим химиком себя Лиля не считала. Да, при поступлении в вуз ее гоняли вдоль и поперек. Да, первый и часть второго курса она тоже знала химию на отлично. Но потом это уже не требовалось. Заместилось на более интересную медицину.
Спасибо хоть что-то про сукцинаты вспоминалось.
Ничего, мы существа упорные. Пять камней испортим – на шестом пробьемся!
Жаль, что при варке камень становится более хрупким, так по нему и не молотком бить будут!
К этому времени Лиля уже оборудовала себе отдельную лабораторию. Поставила в специальной комнатушке широкие «двуспальные» столы, навыдувала себе кучу колб и пробирок (ну уж какие получились, до ГОСТа тут не доросли), перетащила сюда самогонный аппарат и вполне серьезно баловалась изготовлением спирта.
Ладно. Не баловалась.
Пить его Лиля не собиралась, но подлить нежелательным гостям? Запросто! А ведь есть еще и дезинфекция. Лазарет в замке Лиля устроила на совесть. Тахир только ахал. К Лиле, кстати, после той драки с контрабандистами он относился с нежностью и восхищением. Ходил хвостом и старался чему-нибудь научиться.
И Лиля учила.
Тахира, Джейми, Миранду, Ингрид, когда та присоединялась к ним, – зима была на носу, и требовалось заготовить по максимуму рыбы в последние дни. Так что и Ингрид, и Лейф дневали и ночевали в коптильне. Солеварня работала на полную мощность. Но Лиля уже не боялась голода зимой.
До весны они должны дожить. Даже когда реку скует льдом.
Интересно, а изобретены здесь лыжи? А коньки?
Хотя для последних нужна сталь? Или сойдет что-то вроде той, из которой мечи куют?
А санки? Снеговики?
Кстати – валенки? Дубленки? Ушанки? Шубки-автоледи? С местной модой это вполне реально – и попу не отморозишь, с таким-то слоем юбок!
Идей было много. Но Лиля собирала себя в кучку грандиозным усилием воли.
Сапоги есть? Плащ? Хватит!
Ко двору ей ехать весной, так что произвести впечатление зимними обновками не удастся. Сосредоточимся на важном.
В дверь постучали. И Лиля улыбнулась шевалье Авельсу.
– Лэйр Лонс, проходите. Время занятия?
– Да, госпожа графиня.
– Что же у нас сегодня?
– Сегодня – танцы, госпожа графиня. Все уже ждут вас в малом бальном зале…
Лиля вздохнула.
Все – полтора десятка детей.
Танцевать в детском саду – то еще удовольствие. Но надо.
И… дети бывают удивительно забавны, когда подражают взрослым.
Анелия собиралась ложиться спать, когда дверь приоткрылась.
Королевский шут скользнул внутрь так тихо, словно шел по воздуху. Девушка в ужасе замерла.
Альтрес Лорт поднял руку:
– Сиди спокойно. И слушай. Ты сделала все правильно. В сегодняшнем провале твоей вины нет.
Анелия облегченно перевела дух.
– Однако… принц ранен.
– Д-да…
– И ты должна за ним ухаживать.
– Я?
– Он спас тебя от хищной кошки, закрыл собой… ты просто обязана проводить у него несколько часов в день. Ты поняла?
Анелия закивала:
– Я буду… обязательно…
– А если не будешь – я буду очень рассержен.
Девушка побледнела.
– Н-нет… я буд-ду…
– Завтра и начнешь. И не вздумай кривиться или нос морщить. Узнаю – пожалеешь.
Анелия дрожала как осиновый лист.
– Завтра после утренней молитвы идешь к Ричарду, осведомляешься о здоровье и напрашиваешься к нему в сиделки. Бессменные. Поняла?
Кивание продолжилось.
Альтрес посмотрел на нее тоскливым взглядом, развернулся и вышел.
Анелия несколько минут сидела неподвижно. А потом подхватила одеяло с кровати и плотно закуталась в него.
Девушку пробирала дрожь. Но согреться ей так и не удалось.
Страх – его одеялом не выгонишь…
Джес сидел у постели кузена.
Рик был бледен, его колотило, несмотря на несколько одеял, но глаза были холодными и ясными.
– Джес, мне эта кошка жизнь спасла…
– Глядя на твои царапины…
– Если бы не она, мне точно пришлось бы делать предложение Анелии.
– А ты не хочешь? Она не уродина, вроде не совсем дура, да и Гардвейг, кажется, не против.
– Не хочу. Если есть выбор – надо посмотреть все варианты.
– Тут ты прав.
– Анелия – не худший выбор. Но раз уж отец мне его предоставил, обидно было бы упустить его из-за невезения. Значит, так – с этого момента ты от меня ни на шаг. Договорились?
– Обещаю.
Рик кивнул. Главное – не оставаться с принцессой наедине. То есть кто-то должен быть рядом. Ночью и днем. Ладно, ночью еще можно засовом обойтись. Но днем…
Не хотелось бы попасться на самую древнюю в мире уловку.
– Что хочешь ври, но надолго от меня не отходи.
– И сколько это будет продолжаться? До весны мы не продержимся, а уехать раньше…
– Постараемся. И своей кукле скажи… Она не совсем дура?
– Да нет… Адель, конечно, поскулить любит, но она не дура.
– Вот и ей прикажи. Кого еще можем попросить?
– Кого там дядя приставил? Лейхарта?
– Он стар. Ему уже к пятидесяти.
– Но на пару часов и он сможет тебя занять…